По ощущениям прошла неделя.
Ну или всего-то 12 часов.
Кожа Орианы стала намного лучше, если так пойдет то и не надо будет делать протезы.
Она проснулась рано. Слишком рано. Не по времени — по ощущениям.
Её веки дрогнули, как у ребенка, впервые почувствовавшего свет.
Глаза открылись — медленно, с болью, как после долгого сна на дне океана.
Зрачки бегали. Руки подёргивались, будто в теле не было командного центра, только хаотичные сигналы.
Синджед не двигался. Он стоял рядом, словно стал частью машины жизнеобеспечения.
— Папа?.. — прошептала она. Голос — как стекло, впервые прошедшее сквозь гортань.
Он не ответил сразу. Только кивнул. Медленно.
Как будто любое слово могло разбудить старый страх.
— Я… жива?..
— Да. — сказал я.
Она посмотрела на меня. Не узнала.
И не должна была.
— Кто…
— Тот, кто проходил мимо, — ответил я.
Я хотел уйти.
Это не была моя история. Это была — их.
После стольких лет. Столько боли. Столько попыток.
Синджед всё ещё не шевелился. Только глаза — влажные.
Он даже не сказал “спасибо”.
И я рад. Потому что некоторые слова портят моменты.
Я развернулся и ушёл.
⸻
Я шёл по району, где пахло нефтью, железом и жареными грибами.
Крыши были в пятнах ржавчины, улицы — в людях. Но я не смотрел на них.
Я просто шёл.
Далеко.
Туда, где никто не знал, что я только что спас чью-то дочь.
— Эй! Говорят, ты теперь гуляешь, как будто улицы твои!
Голос — звонкий, надломленный, как музыка в сломанной шкатулке.
Я обернулся.
Джинкс стояла на трубе, держа винтовку на плече, будто игрушку.
Она спрыгнула, едва не упав, но извернулась в полёте, как кошка.
— Нашёл себе приключение, не позвав меня? — прищурилась она.
— Просто воздух.
— Ха! Воздух в Зауне? Ты либо ищешь смерть, либо смысл. Угадай, что чаще.
— Я видел оба.
— М-м. Говоришь, как старик. Или как мой папаша.
Она замолчала.
Слово “папаша” прозвучало… неуверенно. Как будто оно уже не имело формы.
— Ты странный, знаешь? — сказала она. — То исчезаешь, то появляешься. Смотришь, как будто… будто видишь сквозь меня.
— А если я просто смотрю?
— Тогда… — она наклонила голову, пристально глядя, — тогда не отводи взгляд. Иначе я подумаю, что тебе всё равно.
Я не отвёл.
Мы стояли так несколько секунд.
И в какой-то момент… она улыбнулась. По-настоящему. Без грима, без кривых зубов ярости.
— Кстати, — сказала она, — если ты когда-нибудь снова захочешь побыть один, я тебя всё равно найду. У меня нюх на потерянных.
— А если я не потерян?
— Все мы потеряны. Просто кто-то хуже это скрывает.
Она пошла рядом. Не спрашивала куда.
Просто была рядом.
И я понял — я тоже кому-то стал нужен.
Пусть и без права на ошибку.
Обновлено: 15.02.2026