Пройдя за Синджедом, мы вошли в просторную комнату.
Дверь за нами захлопнулась не с щелчком — с шипением, как будто здание сделало вдох.
Он оказался внутри организма.
Это была не комната.
Здесь не было ни еды, ни мебели, ни окна.
Только кислота, сталь, пар и формулы.
Он сразу понял:
Это не место, где живут. Это место, где существует наука.
Пыль отсутствовала. Грязь — стерильная.
Смеси — кипели, но не из-за огня, а от контролируемой агрессии химии.
Здесь даже тишина была больной.
Синджед не обернулся. Просто сказал:
— Раздевайся. Одежду в ящик слева. Новая рядом.
— Почему?
— Ты принёс с собой уличную биомассу. Я не собираюсь подхватить твоих блох.
Рэйвен подчинился. Молча. Без лишних жестов.
Он уже знал: с этим человеком нельзя спорить.
Не потому что страшно — потому что бесполезно.
Он стоял босиком на холодном металле, надевая одежду безличную — штаны из жёсткой ткани, резиновый фартук, халат. Всё было зеленовато-серым, как сама суть Зауна.
~~Лаборатория
Они прошли мимо десятков дверей, но Синджед открыл только одну.
Внутри:
Стол из толстого стекла, покрытого царапинами.
Лампа, которая не светит, а судит — она выжигала детали из кожи.
Клетки с существами, похожими на крыс, но с телами как у насекомых.
Они двигались медленно, как будто знали — их очередь скоро.
Он изучал всё глазами: не как ребёнок — как разведчик.
Каждая трещина в полу, каждая бутылка на полке — возможность или угроза.
Сейчас он был не учеником. Он был инородным телом, и если он не будет соответствовать — его вытолкнет сама среда.
— Начнём с вскрытия. — Синджед указал на труп крысы с раздутым брюхом. — Инструмент справа. Скальпель, щипцы, расширитель. Работай.
— А что именно искать?
— Я не сказал «ищи». Я сказал — работай. Если не понимаешь, что искать, значит, зря сюда попал.
Он взял скальпель. Рукоять — металлическая, скользкая от старости.
Положил ладонь на мертвую тварь.
Закрыл глаза.
«Крыса. Четыре лапы. Один глаз дополнительный. Брюшная полость раздутa. Вероятно, опухоль. Либо яйцеклад. Либо мутация в результате воздействия алхахлора.»
Он провёл линию, аккуратно, не задевая печень. Распахнул.
Ткань внутри — как у слизня. Пахло тухлым аммиаком.
— Печень увеличена. Сердце деформировано. — Он говорил медленно.
Как будто вёл протокол. — Но… вот. Мешочек. Это не опухоль. Это...
Он не договорил. Щелчок.
Из мешка выползло существо, меньше ногтя, но с глазами.
Живое. Оно уставилось на него.
— Умри, — сказал он тихо и раздавил его пинцетом.
— Правильная реакция, — заметил Синджед, впервые сев. — Если бы закричал. Оно бы залезло тебе в глазницу.
Молчание. Только лёгкий скрежет колеса на потолке, в которое капала зелёная жидкость.
После вскрытия он сидел в тени, руки дрожали. Не от страха. От усталости.
Тело — детское. Сознание — взрослое.
Но ресурс всё равно ограничен. Не как в играх — нет панели выносливости. Есть мышцы. Лёгкие. Сердце. Настоящее.
Синджед подошёл и кинул ему флягу.
Он выпил.
Солёная, жгущая смесь — не вода. Что-то похожее на стимул.
— Твои руки не дрожат, когда ты режешь.
— А когда заканчиваю — да.
— Привыкай. Здесь не хирургия. Здесь — эволюция под микроскопом.
Он ничего не ответил. Только кивнул.
Он знал: Синджед — не наставник. Он — среда. Испытание. Логика, потерявшая чувство меры.
Но именно в этой логике герой находил... родство.
~~Вечер
Он спал не в комнате.
Он спал на полке, между ящиками, под шум насосов.
Укутанный в лабораторный халат.
И всё равно чувствовал себя в безопасности больше, чем когда-либо.
Потому что здесь всё было честно. Всё называло себя по имени.
Смерть — смерть. Боль — боль. Никто не лгал.
«Это не мир, где ты герой. Это мир, где ты ассистент у сумасшедшего учёного и пытаешься не сойти с ума от реальности.»
Он взял скальпель. И начал.
Без дрожи в руках.
[Задание обновлено: 'Ассистент Синджеда' — 1/50 препарированных объектов.]
Обновлено: 15.02.2026