— Хнык.
— ...
— И-и-и-и...
Он человек или щенок?
Я не могла не думать об этом, видя, как разлетаются его пушистые волосы и как он слегка поскуливает от неудобной позы.
Руки болели, тело извивалось, но несмотря ни на что он стоически решил не опускать рук.
— Хнык...
Я чувствовала себя обвиненной в жестоком обращении с детьми и животными одновременно.
Я остро чувствовала себя нехорошим человеком.
Если я позволю ему просто так опустить руки, то всё будет зря. Поэтому я сжала кулаки и снова напустила серьёзный вид на лицо, которое стало смягчаться, видя его мучения.
— Я же тебе сказала, чем ты меня слушал?
— Ушами...
— Я не это хочу услышать.
— Обоими ушами...
— Не то.
В ответ Шуэль снова заскулил и захлюпал.
Если бы он притворялся, я бы разозлилась. Но в его наивных глазах не было и тени лжи.
— Я был не прав...
Правда ли в его глазах загорелась сила?
Как же его воспитывали?
— Как я уже сказала, здесь...
Топ, топ, топ.
Я собиралась снова заговорить, но застыла от звука приближающихся шагов.
Шуэль удивился, увидев моё застывшее лицо. Я схватила его за руки и пихнула под кровать.
— Арвен?
— Скорее залезай!
Услышав настойчивость в моём голосе, Шуэль растерянно полез под кровать.
Он был настолько маленький и щуплый, что поместился под кроватью и не было заметно ни единого его волоса.
Как только я убедилась, что Шуэля не видно и встала с постели, дверь тут же распахнулась.
— Арвен! Разве я не приказала тебе вчера спуститься к ужину?
Каштановые волосы, а не серебристые как у меня, глаза на выкате и резкий визгливый голос.
Это была моя мать.
Я поспешно стёрла выражение спешки с лица и опустила глаза.
— Мне очень жаль, матушка. Просто внезапно очень захотела спать и я уснула...
— Ох, правда? Но ты съела всё, что принесла тебе горничная! – сказала моя мать, с насмешкой посмотрев на пустую миску на столе.
И в этот момент в моём животе раздалось голодное урчание.
Ух, живот ноет.
Я отдала весь ужин Шуэлю.
— Я-я... тц-тц-тц...
Мать услышав этот звук зацокала языком.
Она в несколько шагов оказалась у меня, схватила меня за руки и подняла их.
— Только о брюхе и думаешь! Ты посмотри, сколько жира наросло на боках! Куда ж годиться девушка, если она только о еде и думает?
Я равнодушно пропустила эти слова мимо. Они больше не ранили меня.
Вместо этого я про себя задалась вопросом, а не положено ли мне наоборот в этом возрасте быть с жирком?
Я склонила голову, и мать отпустила мою руку.
— Хватит. Живо готовься.
К счастью, моя мать не спрашивала о местонахождении Шуэля, и я внутренне вздохнула с облегчением.
В спешке я спрятала его под кроватью, но не могла поручиться, что его не будет видно с высоты взрослого.
Видимо, он незаметен.
— Готовиться, мама?..
— О, о, посмотри-ка на неё!
Мать задрожала от гнева, услышав мой глупый вопрос. В её голосе послышалось раздражение.
В этом не было ничего удивительного.
Она упрекала меня почти во всем, что бы я не делала, и с презрением спрашивала, как я вообще могла это сделать.
Большей частью это были незначительные проступки, например, когда я опоздала на урок этикета или забыла зайти в ателье.
И поэтому на этот раз я тоже спокойно приняла гнев матери, думая, что это одно из таких обычных незначительных дел.
— Сегодня твои отец и старший брат возвращаются из Академии!
Я и не представляла, что это будет настолько важным делом.
Я даже забыла держать выражение лёгкой глупости на лице и застыла с растерянным выражением лица.
— Верно! У тебя ни дел, ни заданий, но забыть про такое – даже для тебя это уже слишком!
Мать в насмешку сказала мне всё это. А я спросила, едва приподняв уголки губ.
— Я думала, семестр ещё не закончился, а они уже возвращаются! Во сколько примерно они прибудут?
— Кто знает. Гонец, что сообщил об их прибытии, приехал рано утром. Значит скоро и они будут тут. Думаю, обедать мы будем все вместе.
Ох, Боже мой.
Если у тебя есть совесть, ты действительно не должен так поступать со мной.
Я снова и снова проклинала Бога и даже забыла, что стою перед своей матерью.
Обновлено: 02.02.2026