Глава 58 — 058

Глава 58   — Инспектор, как я называла вас, когда вы были ребёнком? ...Говорили о работе. Следуя сценарию, который дал нам Чейз, мы собрали воедино ключевые моменты. Кто признался первым? Когда было первое свидание? Как он сделал мне предложение руки и сердца? На свадьбе мы обязательно снова сыграем в игру «свадебная обувь». Когда я сосредоточилась на вопросах, которые нам тогда задали, мне удалось заполнить большинство пробелов. Нужно было многое обсудить, поэтому говорили мы долго. В результате у меня пересохло в горле, а бокал опустел. — То же самое? — спросил Хант, поднимая пустой бокал и подзывая официанта, чтобы заказать ещё один напиток. Я подперла подбородок и внимательно посмотрела Ханту в глаза. Его обычно пронзительный взгляд гораздо смягчился под действием алкоголя. Хант приподнял брови, как бы спрашивая, почему я так смотрю на него. — Инспектор. — Зови меня Рэйвен. — Рэйвен. Я прищурила расслабленные глаза и спросила: — Чего ты пытаешься добиться, спаивая меня? Хант, то есть Рэйвен, слегка рассмеялся, словно его тёмные намерения были раскрыты, затем повернулся ко мне, так же, как и я, подперев подбородок, и ответил: — Если я дам тебе много алкоголя, то ты напьёшься. — Напьюсь я, и что потом? — Ты будешь шататься и еле стоять на ногах. — И? — Тогда ты не сможешь убежать. — Рэйвен Хант плохой человек. — Я уже готовился к вопросу, подумал ли я о том, как прозвучат мои слова, прежде чем сказать вслух. Пока я смотрела на ярко улыбающегося мужчину, мысль, просто возникшая в моей голове, обошла все барьеры и вырвалась наружу: — Рэйвен, у тебя было много отношений, да? Почему-то у меня возникло такое ощущение, будто у него большой опыт в свиданиях, возможно, по этой причине моё сердце так колотилось рядом с ним. Когда он вёл себя как сорванец и издевался надо мной, его лицо светилось, и эта сторона казалась мне очень естественной и комфортной. Я даже подумала, что жёсткий и строгий Рэйвен Хант — это маска. Может, он настоящий сейчас передо мной? Кажется, у него большой опыт в тайных отношениях. Всё это лишь мои чувства, вот я и спросила. — У меня никогда не было отношений, — в ответ он сказал что-то нелепое. — С таким лицом? Ложь. — Это правда. — Нет, как такое... Меня прервал Рэйвен: — Почему ты подумала, что у меня было много отношений? — Это естественно. — Оценка инспектора Райтс была совершенно иной. Когда я сказала «естественно», я не имела в виду игру во влюблённую пару. Наш разговор был прерван, когда подошёл официант. Пока я допивала заказанный коктейль, Рэйвен, уже опрокинувший в себя бокал, уставился на меня. Как будто хотел о чём-то спросить. — Спрашивай. Хант отставил свой бокал, немного повозился с ним, и заговорил: — Джемма, тебе, кажется, с лёгкостью даются неловкие вещи... У тебя было много отношений? — Я просто бесстыжая, а ещё у меня никогда не было отношений. — Ложь. — Почему ты опустил фразу «с таким лицом»? Разве не вежливо было бы вернуть и эти слова? — Неужели мне действительно нужно подтверждать то, что знает весь мир? — Ты что, не понимаешь, что они пустословят¹? Кстати, о пустословах... ¹ «립 서비스» (Lipservice/Lip service) в буквальном смысле переводится как «обслуживание губами», однако это словосочетание — идиома, которая может означать «пустые слова/пустословие/запудривание мозгов/трепать языком/лицемерие» (нужен контекст). В общем, Джемма тут вспоминает не пустослова, а «губы» («Кстати, о губах...»), но мне нужно было сохранить игру слов, да так, чтобы вписалось в изначальный смысл. Внезапно я так разозлилась, что опрокинула свой бокал с коктейлем. — Чейз, этот подлец, да кто он такой, чтобы говорить людям, у которых никогда не было отношений, что поцелуи — это ничто в тридцать лет? Сначала надо было вежливо спросить, целовались ли мы вообще. Стоять. Мужчина, сидевший рядом со мной, неловко отвернулся. — Рэйвен, ты когда-нибудь целовался? Рэйвен внезапно улыбнулся и ответил, не отрывая взгляд от окна: — Пробовал. — У тебя же никогда не было отношений? Плохой мальчик. Сделав глоток своего напитка с несколько горькой улыбкой, он спросил: — А ты? Ответила я уверенно: — Я тоже пробовала. И рада этому. Если бы не попробовала, моя гордость была бы задета. — У тебя же никогда не было отношений? Плохая девочка. Если подумать, тот человек так же, как и Рэйвен, по-доброму изводил меня. Естественно, я вспомнила свой первый поцелуй с ним. — Ха... Странное у меня сегодня настроение. Почему я продолжаю думать о прошлом? Во всём виноват круизный лайнер. Возьми себя в руки. Ты здесь, чтобы работать. — Ах, точно. Я вспомнила о важном вопросе, который забыла. — Где и когда был наш первый поцелуй? Рэйвен, который во время моего разговора безмолвно смотрел в окно, замер, словно очнулся ото сна. — А... Прежде всего, нам нельзя идти вразрез с теми словами, что мы сказали во время игры... — Я говорила, что очень хотела этого, но первым к губам прижался ты. Это всё, что мы успели сказать. — Тогда кто в итоге поцеловал первым? — Тот, кто первым прижался губами. — Значит, я первый. — Хм-м... Дело было так. Я придумала историю, чтобы она соответствовала той лжи, которую я тогда плела. — Однажды на Рождество, когда мне было пятнадцать лет, я позвала тебя под омелу, которая висела над входом в сарай, и сказала, что под омелой нужно целоваться. — Мило. Ты хотела поцеловать меня, но не решалась, поэтому я набрался смелости и поцеловал тебя. По какой-то причине моё лицо вспыхнуло, словно его губы и правда были на моих. Я сглотнула и продолжила рассказ: — Когда робкий поцелуй закончился, я сказала, — зашептала я, глядя на полные губы, которых никогда не чувствовала на своих, — что твои губы нежны, как лепестки. Плотно сомкнутые губы Рэйвена раскрылись, и я схватила его за плечи. — А плечи как каменная глыба. Мы оба разразились смехом. Идеальный способ перевернуть с ног на голову атмосферу, которая стала почти неловкой из-за погружения в игру. — Нет, и правда было жёстко и некомфортно, как же я умудрилась проспать 8 часов? Может, на твоём плече было снотворное? — Единственное, что было на моём плече, это твои слюни. — Ты продолжаешь припоминать мне это! — Тем не менее, я благодарен тебе за то, что всю поездку ты проспала, это спасло меня от восьмичасового спектакля. Если подумать, за весь день мы играли лишь раз — во время ужина. Вспомнив об этом, мне вдруг кое-что стало интересно. — Рэйвен, тебе не нравятся макароны? Рэйвен посмотрел на меня так, словно я задала нелепый вопрос. — Когда я собиралась накормить тебя ранее, ты выглядел так, словно тебе было противно, я не могла понять, что тебе не нравится больше, макароны или я. — Дело не в том, что мне не нравятся макароны. — Так ты признаёшь, что тебе не нравлюсь я? Форма глаз и уголки рта у Рэйвена тут же изменились. — Вовсе нет, мне просто не нравятся осьминоги. А, я ела пасту с морепродуктами. Похоже, между спагетти, которые я накрутила вилкой, застряла ножка осьминога. — У тебя аллергия? — Не совсем. Если бы была, он бы не стал есть. Выражение лица Рэйвена теперь выглядело знакомым. Наверное, я выгляжу также, когда думаю об овоще, который вызывает во мне страх. — У тебя есть какие-то плохие воспоминания об осьминоге? Например, ты съел его и заболел или кто-то заставлял тебя есть, а ты не хотел? — Джемма, что насчёт тебя, что тебе не нравится? Однако Рэйвен демонстративно уклонился от ответа. Если он не хочет об этом говорить, то ничего не поделать. — Огурцы. Вообще-то, я их не просто ненавижу, я их боюсь. Он посмотрел на меня так, словно не мог понять, что такого страшного в огурцах. — Какое-то неприятное воспоминание? Я не обязана была отвечать, но, возможно, алкоголь заставил меня говорить о том, о чём я не стала бы рассказывать никому другому. — Я говорила, что я сирота? — Да, я помню. — Я выросла в приюте. Когда мне было семь, у нас появилась воспитательница с довольно скверным характером. Она пробыла у нас недолго. Однажды спонсор привёз так много огурцов, что их не знали куда деть. Эксцентричная воспитательница, считавшая грехом выбрасывать еду, отказалась от них избавляться и заставила учеников ими питаться. Как-то раз меня отругали за то, что я сказала, что не могу съесть огурец, а он уже был наполовину откусан. Я боялась, что меня снова отругают, поэтому продолжала есть. Я чувствовала, что меня вот-вот вырвет, но в таком случае, меня бы заставили съесть то, что вырвало. Из-за страха я глотала всё через силу. Не могу забыть тот день, когда под пристальным взглядом страшного взрослого я запихала огурцы за обе щеки. Вот так они стали моим кошмаром. — После того случая у меня возникают рвотные позывы только от одного запаха огурцов. — А... Вот почему ты просила не добавлять их, когда, сидя в камере, заказала бургер.