— Ты, правда, собираешься вернуться? — голос отшельника Фудао вдруг раздался прямо у уха Цзянь Чоу.
Она вздрогнула, повернула голову и увидела, что отшельник, только что стоявший внизу склона, уже оказался рядом. Как он это сделал?
— Я тебя спрашиваю, чего молчишь? — отшельник Фудао откусил кусок куриной ножки и нахмурился.
Цзянь Чоу пришлось отбросить сомнения и ответить:
— Конечно, вернусь. Как бы там ни было, я хочу пойти и посмотреть.
— Я же сказал, ты воскресла из мёртвых. Люди, увидев, примут тебя за оборотня и схватят. Да и что, если твой муж ещё там?
— Тогда я как раз убью его.
Голос Цзянь Чоу не дрогнул ни на йоту, ровный и спокойный.
— Кхе-кхе! — отшельник Фудао чуть не подавился костью: — Ты…
Видя его изумление, Цзянь Чоу невольно улыбнулась — она просто сказала правду. Тот, кто убил её, чего бы ей его жалеть?
И к тому же…
— Господину отшельнику не стоит беспокоиться, меня не примут за оборотня.
— О? Откуда такая уверенность? — видя её твёрдый вид, отшельник Фудао был совсем сбит с толку.
Видимо, называющий себя «совершенствующимся», способный преобразовывать инь и ян, отшельник Фудао в мыслях не сильно отличался от обычных людей.
Цзянь Чоу улыбнулась:
— Я всегда была в хороших отношениях с деревенскими. Если бы они узнали о моей смерти, обязательно принесли бы благовония и бумажные деньги. Но у меня был только простой гроб, да и похоронили под обрывом, из чего ясно — они ничего не знали. Всё сделал мой муж. Не исключено, что он ещё и причину моего исчезновения придумал.
— Ло… логично! — хлопнув себя по лбу, отшельник Фудао посмотрел на Цзянь Чоу с изумлением и восхищением: какая светлая голова!
— Значит, когда я вернусь, ничего не случится.
Сделав вывод, Цзянь Чоу первой направилась вперёд.
Вечерние сумерки сгущались, медленно опускаясь на землю.
Вскоре наступила глубокая ночь, наклонившаяся луна висела высоко в небе.
Пол шичэня спустя Цзянь Чоу и отшельник Фудао наконец достигли конца горной тропы и вышли к простой маленькой деревушке.
В самом центре деревни росло огромное старое баньяновое дерево*. Яркий лунный свет окутывал его лёгким покрывалом, его было видно даже с западного въезда. Летом ветви и листва были особенно густыми, едва можно было разглядеть свисающие красные ленты с загаданными желаниями.
П.п.: *Баньян (лат. Ficus benghalensis) — крупное тропическое дерево семейства Тутовые, известное уникальной жизненной формой. Его ветви выпускают воздушные корни, которые, достигая земли, утолщаются и образуют новые «стволы», разрастаясь в целую рощу из одного дерева. Символически баньян в культурах Южной и Юго-Восточной Азии олицетворяет бессмертие, мудрость, укрытие и мироздание (например, в индуизме и буддизме он считается священным деревом, под которым достигали просветления).
Цзянь Чоу на мгновение отвлеклась.
Ветер донёс лёгкий запах дыма и огня.
Отшельник Фудао повёл носом, жадно втянул воздух и радостно воскликнул:
— Как вкусно пахнет, вкусно! У кого-то молочный поросёнок на вертеле! И дикая курица! Дикая утка…
Но Цзянь Чоу словно не слышала. Она медленно зашагала вперёд и вошла в деревню.
По краям узких или широких деревенских дорог были сложены дрова для приготовления пищи, огоньки в окнах освещали каждый дом. Чем дальше к восточному краю, тем реже стояли дома, в темноте мерцали лишь редкие огни.
На одежде Цзянь Чоу были пятна крови, но в темноте их было трудно разглядеть.
Вот дом семьи Лю, вот дом семьи Ли…
Дом за домом.
Цзянь Чоу узнавала каждый.
Недалеко вдруг открылась деревянная калитка, и круглолицая крестьянка, что-то бормоча себе под нос, поспешно вышла наружу.
Она заметила Цзянь Чоу и от удивления воскликнула:
— О, жена Се? Ты как вернулась? Разве днями назад господин сюцай Се не увёз тебя в город пожить в достатке?
Цзянь Чоу на мгновение замерла, затем почему-то улыбнулась и дружелюбно сказала крестьянке:
— Благодарю старшую сестру Чжан за заботу. Кое-что забыла, вот и вернулась поискать.
— А, вот оно как.
Старшая сестра Чжан не особо усомнилась, зная, что эта молодая пара была нежной и любящей, да и положение у них было необычное — этот Се Бучэнь потом обязательно станет чиновником.
Она улыбнулась простодушно и приветливо:
— Ну ладно, ищи, а мне срочно к семье Лю нужно, одолжить иголок с нитками, завтра зайду поболтаем!
— Хорошо, — ответила Цзянь Чоу и увидела, как старшая сестра Чжан с улыбкой на лице ушла.
С самого начала и до конца она, казалось, вообще не замечала стоящего рядом отшельника Фудао.
Тот самодовольно приподнял бровь, но ничего не сказал.
«Вероятно, снова их искусство совершенствования».
Вспомнив, как он мгновенно появился рядом с ней раньше, Цзянь Чоу не стала расспрашивать, собралась с духом и направилась к самому концу улицы.
Впереди был её дом.
Тёмный крестьянский домик, обнесённый деревянным частоколом, с южной стороны — ворота, тоже сколоченные из дерева, а сверху — соломенная крыша от дождя.
Сейчас на этих воротах висел маленький медный замок.
Дверь была заперта.
Бесконечные воспоминания снова пронеслись в голове у Цзянь Чоу.
Она прошла вперёд, встала у ворот, слегка приподнялась на цыпочки и протянула руку внутрь дверной коробки.
Пальцы коснулись холодного предмета.
Цзянь Чоу вынула его, раскрыла ладонь — действительно, ключ.
Даже уходя и солгав, Се Бучэнь оставил ключ на прежнем месте…
Цзянь Чоу моргнула, ощутив, как из глубины души поднимается волна печали, и едва сдержалась, чтобы не заплакать.
Увидев замок на воротах, она уже поняла — Се Бучэня нет.
Обновлено: 03.02.2026