Глава 17 — Глава 9.1: Сияющее сердце

— Да откуда мне знать, как его зовут? В письме же не сказано. Отшельник Фудао ткнул пальцем в уже начавший рассеиваться серебристый след и закатил глаза. Затем он снова принялся вздыхать: — Ученица моя, ученица… Этот старый монстр Хэн Сюй — заклятый враг твоего учителя с тех самых пор, как он вступил на путь совершенствования! Человек он коварный и хитрый, нет такого злодейства, которого он бы не совершил, творит беззаконие, обманывает девушек… Тут он вдруг запнулся. Кажется, сказал лишнее… — Кхе-кхе, — прокашлялся отшельник Фудао, даже не покраснев, и принял серьёзный вид. — Одним словом, это ныне самая большая язва во всех Девятнадцати Зземлях! А он ещё и удерживает титул первого — это просто возмутительно! Ученица, ты должна выбиться в люди! Говорил он с чувством, с толком, с расстановкой. Но Цзянь Чоу хотела услышать не это. Услышав, что отшельник Фудао не знает имени ученика, она разочарованно опустила взгляд. «Заложил основы за десять дней. Недавно взят в ученики. Неужели может быть такое совпадение?» Цзянь Чоу пыталась утешить себя, но слова «держит путь левой рукой» снова и снова бились в её сердце, заставляя подниматься из глубин души ненависть и тревогу. Медленно выдохнув, Цзянь Чоу спросила дрогнувшим голосом: — Учитель, а старый монстр Хэн Сюй очень могущественный? Отшельник Фудао фыркнул, и на его лице появилось недовольство: — Немного посильнее меня, вот на столько! Он показал мизинец и отщипнул на нём самую малость. Выражение лица и жесты были точь-в-точь как тогда, когда он хвастался, что его доска десяти тысяч образов больше её всего на один цунь. Цзянь Чоу тут же поняла настоящий ответ. Не стала его разоблачать и снова спросила: — А кто он такой? — Довольно могущественный человек. Девятнадцать земель делятся на четыре области: Южную, Северную, Центральную и Предельную. Центральная — посередине, в ней бесчисленное множество школ. Старый монстр Хэн Сюй — глава школы Куньу в Центральной области. Но ничего особенного — всё равно уступает мне! В конце, опасаясь, что ученица его недооценит, отшельник Фудао поспешил добавить. — Тогда он и вправду очень могущественный… «Куньу. Старый монстр Хэн Сюй. Первый человек в первой школе Центральной области… Неужели это он?» Мысли в сердце Цзянь Чоу кружились, но на душе была лишь ледяная пустота. — А… заложил основы за десять дней? Отшельник Фудао: «…» Его лицо мгновенно позеленело. — Заложил основы за десять дней, заложил основы за десять дней! Этому отшельнику ни за что не поверить! В своё время я, старейшина потрясающего таланта, внезапно явившийся в мир, потратил на заложение основ целых сто дней! Передающаяся по Девятнадцати землям поговорка «Сто дней заложения основ — и ступаешь за пределы мира смертных» — это про меня! А теперь старый монстр Хэн Сюй нарочно раскручивает эту славу, чтобы затмить меня! Чем больше он думал, тем больше убеждался в своей правоте. Отшельник Фудао кивнул и с уверенным видом посмотрел на Цзянь Чоу: — Именно так! Заложить основы за десять дней просто невозможно! Цзянь Чоу помнила, что только после очищения ци и зажигания доски можно закрыть её и заложить основы. Отшельник Фудао говорил, что в своё время его доска была больше одного чжана на один цунь. Даже если этот один цунь — ложь, Цзянь Чоу всё равно верила, что она была огромной. И тем не менее он потратил сто дней. А этот легендарный «держащий путь левой рукой» смог обойтись всего десятью. Она не собиралась, подобно отшельнику Фудао, обманывать себя, считая это ложью. Если этот человек и вправду Се Бучэнь… Вспоминая, как трепетало её сердце во время полёта на мече, Цзянь Чоу могла понять, почему он захотел отринуть всё и отправиться на поиски бессмертия. Жаль только, что понять — не значит простить. Одна за другой в сердце всплывали сцены прошлого, и откуда-то из глубины поднялся маленький огонёк. Десять дней… — Учитель, а сколько обычно требуется, чтобы заложить основы? — Быстро — несколько месяцев, медленно — несколько лет. А кто-то и всю жизнь не может заложить, ему не суждено вступить на путь совершенствования, — не задумываясь, ответил отшельник Фудао. На сердце накатила горечь. Цзянь Чоу вдруг тихо рассмеялась, сама не зная почему. — Чему ты смеёшься? — ему всё казалось немного странным: с тех пор как он начал жаловаться, с Цзянь Чоу творилось что-то неладное. Отшельник Фудао невольно почувствовал неловкость. — Я же на самом деле не считаю тебя плохой ученицей. В общем, этот отшельник очень ценит закон причин и следствий. Я спас тебя — значит, есть связь, поэтому и взял в ученицы. Учитель, правда, тебя не презирает… Отшельник Фудао всегда был плох в утешениях, раз даже смог вымолвить что-то вроде «не презираю тебя». Цзянь Чоу молча смотрела на него некоторое время. Хотя настроение было странно подавленным, её слова заставили отшельника Фудао чуть не опрокинуться назад. — Учитель, и ученица тебя не презирает. Отшельник Фудао: «…» Он вдохнул, выдохнул. Вдохнул, выдохнул. Терплю, терплю, изо всех сил терплю! Терпеть… Терпеть какую чёртову пустоту! Просто невозможно терпеть! Невыносимо, эта зловредная ученица просто невыносима! — А-а-а-а, да ты просто невыносима! Что значит «не презираю тебя»? Что у тебя за талант? Тот факт, что я взял тебя в ученицы, — удача, которую ты и за восемь жизней не заработаешь, а ты ещё смеешь презирать меня! Где же справедливость? Тут отшельник Фудао вдруг вспомнил письмо старого монстра Хэн Сюя и начал бить себя в грудь и причитать: — Взгляни, какого ученика взял другой — заложил основы за десять дней, за десять дней! А теперь взгляни на мою ученицу, да что же это такое! Десять дней прошло, а совершенствования ни на йоту! — Учитель, — тихо позвала Цзянь Чоу. Голос был негромким. Отшельник Фудао сделал вид, что не слышит, и взял на руки белого гуся: — Как же мне не везёт, взял такую непочтительную ученицу. Чужой ученик заложил основы за десять дней, а моя ученица за десять дней так и осталась беспомощным смертным, эй-я-яй… Уголок рта у Цзянь Чоу дёргался не переставая. Она наконец не выдержала и громко крикнула: — Учитель… Учитель! — М-м? — находившийся в самом разгаре причитаний отшельник Фудао обернулся и посмотрел на Цзянь Чоу. Он возмущённо спросил: — И зачем ещё зовёшь? Не видал я ещё такой непочтительности к старикам! — Учитель говорил, что за десять дней у меня не появилось совершенствования. Ученица хотела бы спросить, а чему учитель меня за эти десять дней научил? — спокойным тоном проговорила Цзянь Чоу. — …Это… Старое лицо отшельника Фудао покраснело. Он вспомнил свои только что сказанные жалобы… И вдруг почувствовал… Неловкость. — Гулп, — тихо сглотнув, отшельник Фудао забегал глазами, взгляд его метнулся в сторону: — Ну что ты… Учитель ведь был занят! — Занят дорогой, занят тем, что ел куриные ножки, занят тем, что нянчил белого гуся, занят тем, что смотрел на краса… — Цзянь Чоу подумала о последнем слове — его было совершенно неприлично произносить, это бросало тень на достоинство наставника. Уже начав говорить, она насильно проглотила конец фразы. — Одним словом, учитель, с какой стати тебе хвалить чужого ученика?! Ученик всегда лучше у других, но нужно же сначала посмотреть, какой сам учитель! Внутри Цзянь Чоу уже начиналась паника. В то же время и в душе отшельника Фудао началась паника. Язык мой — враг мой! Прежде чем бранить других, нужно хорошенько взглянуть, что сделал сам. Но исправить положение ещё не поздно.