Глава 15 — Глава 14. Надеюсь, мой ребенок будет таким же красивым, как ты!

Кушина бросила быстрый взгляд на Какаши и с искренним недоумением спросила: — А кто эта девочка? Из-под маски Какаши донесся глухой, лишенный эмоций голос: — Она носитель Улучшенного генома Стихии Дерева. Хокаге-сама просит вас позаботиться о ней. Глаза Кушины округлились от удивления. Стихия Дерева? Мокутон? Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять волну потрясения. Ее взгляд остановился на безучастном лице Амамия Рей. Спустя мгновение Кушина озадаченно склонила голову набок. Ей показалось, или девочка выглядит… не слишком довольной? Стоявший позади Рей Учиха Шисуи шагнул вперед и, не скрывая деталей, поведал Кушине всю подоплеку событий. Он рассказал всё как есть. Ради Рей он не мог позволить себе недомолвок. Если он хочет, чтобы Кушина-сама позаботилась о ней, она должна знать правду. Когда Шисуи закончил, улыбка окончательно исчезла с лица Кушины, сменившись выражением тяжелой задумчивости. Она взглянула на юного Учиху. На его лице читались вина и самобичевание. Кушина понимала: у нее нет морального права осуждать его. Она сама — куноичи и прекрасно знает, что такое долг и приказы. Но собственное прошлое заставило ее сердце сжаться от боли за эту девочку. Быть насильно привезённой в Коноху теми, кому доверяла больше всего… Ее положение было даже хуже, чем когда-то у самой Кушины. Узумаки решительно кивнула и, набравшись уверенности, ответила Какаши: — Передай Минато, пусть не волкуется. Я позабочусь о ней! Она сделает всё возможное, чтобы этот ребенок адаптировался к жизни в Конохе, почувствовал здесь тепло и заботу, и в итоге принял деревню как свой новый дом. Какаши, удовлетворенный ответом, кивнул и мгновенно исчез. Шисуи же отступил к воротам резиденции и снова глубоко, церемониально поклонился: — Кушина-сама, прошу вас… позаботьтесь о ней! Глядя в его покрасневшие глаза, Кушина мягко пообещала: — Будь спокоен. Дверь закрылась. Шисуи остался стоять перед деревянной преградой, окончательно отрезавшей его от Рей. Пальцы юноши судорожно сжались, а сердце пронзила острая игла вины. Вернувшись в гостиную, Кушина налила стакан теплой воды и вложила его в руки Амамия Рей. — Выпей немного, согреешься. Рей, сжимая стакан, не шелохнулся. Кушина понимала: в незнакомой обстановке подсознание диктует быть настороже. Это нормально. Она заметила, что, когда Шисуи уходил, девочка не осталась равнодушной. Несмотря на предательство, именно он был единственным знакомым якорем в этом чуждом месте. Мудрая Кушина не стала акцентировать на этом внимание. Вместо этого она с непринужденной легкостью перевела разговор в совершенно иное русло, начав с себя. — Меня зовут Кушина. Я приехала сюда, когда мне было восемь лет. Слова достигли цели: девушка подняла на нее взгляд. Кушина невольно улыбнулась уголками губ. — Да-да! Я ведь тоже не родилась в Конохе, — добавила она с озорной искоркой, подмигнув гостье. Амамия Рей смотрел на нее не мигая. Внутренне он аплодировал. Кушина была умна. Парой фраз и простых жестов она мастерски провела параллель между ними, записав себя и Рей в один лагерь «приезжих». Это подсознательно заставляло видеть в ней союзника и снижало уровень тревожности. Разумеется, всё это сработало бы идеально, будь Рей настоящей маленькой девочкой. Но шоу должно продолжаться, и он решил подыграть. Кушина видела, что лед тронулся. — Хочешь узнать, почему я оказалась здесь? — Она тихо вздохнула. В её голосе звучала ностальгия, но не грусть. — На самом деле, причина очень похожа на твою. У меня тоже есть особая сила. Но у меня не осталось родных, а здесь жил хотя бы один дальний родственник. — Тебя тоже привезли силой? — наконец подал голос Рей. В душе Кушины вспыхнула радость от того, что диалог начался. Она посмотрела на девочку серьезно: — Не совсем силой. Просто… мне больше некуда было идти. Как только она это сказала, то заметила, как вокруг Рей сгустилась аура печали. Кушина догадалась: у этой малышки тоже никого не осталось. Жалость в ее глазах стала осязаемой. — Но шиноби убивают людей… — тихо произнес Рей, старательно изображая страх. — Мама говорила, что между ниндзя постоянно вспыхивают войны… Кушина перехватила этот взгляд, полный отторжения и ужаса. Она выдохнула и улыбнулась своей фирменной, согревающей улыбкой: — Войны ведутся, чтобы защитить жителей деревни! К тому же сейчас война окончена. Я верю, что Минато не допустит новых сражений. Посмотри, люди в деревне живут мирно и счастливо, разве нет? Она надеялась, что по пути к ее дому Рей успела заметить атмосферу в Конохе. Процветание, спокойствие, смех… Рей изобразил на лице сложную гамму чувств и сомнений. Он не успел ничего ответить, как Кушина внезапно взяла его руку и мягко приложила к своему животу. Одежда на Кушине была просторной, скрывающей фигуру, но под ладонью выпуклый контур беременности ощущался отчетливо. Амамия Рей почувствовал себя последним чудовищем. Потому что в этот момент он сглотнул слюну. Наруто еще даже не родился, а Рей уже вожделел его чакру. Девятихвостый, запечатанный внутри… какой деликатес. — Сейчас я очень счастлива, — произнесла Кушина. Счастье буквально исходило от нее волнами, заставляя верить каждому слову. — Ты… ждешь ребенка? — в голосе Рей прозвучали идеально сыгранные удивление и паника. Он дернул руку, словно боясь повредить что-то хрупкое. Эта реакция заставила Кушину рассмеяться. Она смотрела на «девочку» с нежностью. Даже будучи похищенной и напуганной, Рей сохраняла добрую и наивную натуру. Стоило упомянуть ребенка, как вся враждебность испарилась. — Ага! — Кушина погладила живот и с надеждой посмотрела на гостью. — Надеюсь, моя девочка будет такой же красивой, как ты! «Даже не мечтай, это невозможно», — цинично подумал Рей, но внешне его щеки залились румянцем. Он поджал губы и твердо заявил: — Она будет намного красивее меня! Насчет красоты Рей уверен не был, но в одном не сомневался: чакра Наруто будет усваиваться просто великолепно. — Ха-ха-ха! — Кушина не удержалась и, смеясь, ущипнула Рей за щеку. «Харассмент!» — мысленно возопил Рей, округлив глаза от такой фамильярности. Кушина тут же убрала руку, извиняюще сложив ладони: — Прости, прости! Ты просто слишком милая! Уши «девушки» покраснели еще сильнее. Сердце Кушины таяло. Какой же невинный ребенок! Совсем не чета детям шиноби. Ее мать, должно быть, оберегала её как зеницу ока, скрывая жестокую правду мира ниндзя. И всё же… судьба жестока. Мать умерла, а дочь затянуло в водоворот интриг Конохи. Как мать, Кушина почувствовала укол в сердце и подступающие слезы. Пока Кушина боролась со слезами умиления и жалости, Амамия Рей из последних сил боролся с желанием открыть рот и впиться зубами в источник невероятно ароматной чакры, сидящий прямо перед ним.