Свет, пробивающийся сквозь листву, становился всё ярче. Солнце неумолимо ползло вверх.
Несмотря на то, что у Юй Гунлина теперь был запас в 4700 Очков Солнца, позволяющий гулять под ультрафиолетом довольно долго, он свято чтил традиции предков, главной из которых была бережливость.
Он ехал на «Шисуи-мобиле», продолжая отыгрывать роль беспомощного зверька: уткнулся лицом в плечо Учихи, судорожно сжимая ткань его жилета.
— Мне нельзя на солнце…
— Найди мне зонтик, пожалуйста…
Перед тем как озвучить эту просьбу, он выдержал паузу в восемь часов ледяного молчания. Он не проронил ни звука, играя в обиженную гордость, и заговорил только сейчас.
«Она наконец заговорила…»
Шисуи скосил глаза на лицо девушки. На её щеках засохли дорожки от слез, делая её вид еще более жалким. Это была её первая просьба за всё время пути, и в голосе звучало столько страха и мольбы, что отказать он просто не мог.
К тому же Рэй — не шиноби. После ночи безумной скачки по деревьям ей нужен отдых.
Шисуи свернул с маршрута к ближайшему городку. Купив по дороге зонт, он заселил «девушку» в гостиницу.
Он бережно опустил Гунлина на мягкие татами и не стал снова связывать ему руки. Он прекрасно понимал: сбежать от него у Рэй не получится, а лишнее насилие ни к чему. Глядя на измученное лицо девушки, которая почти мгновенно провалилась в сон от усталости, сердце Шисуи сжалось.
Внутри была пустота. Простит ли она его когда-нибудь? Смогут ли они вернуть то, что было?
Шисуи не спал. Он сидел рядом с футоном, охраняя её сон до самого пробуждения.
Вечерний свет ложился косыми лучами на одеяло. Юй Гунлин проспал весь день, с утра до сумерек, и проснулся вполне довольным жизнью. Он протер заспанные глаза и первое, что увидел, — унылое лицо Шисуи, сидящего у кровати.
«...»
Почему это вызывает такое раздражение? Любому испортит настроение вид человека-скорби сразу после пробуждения. Шисуи хоть и сохранял каменное лицо, но вся его аура буквально кричала о вселенской печали и чувстве вины.
Ходячий депрессант.
— Рэй, ты проснулась. Поешь немного? — Шисуи тут же пододвинул поднос с заранее приготовленными суши.
У Гунлина спросонья аппетита не было. Он встал с футона, демонстративно игнорируя Учиху, и взял в руки купленный зонт.
Зонт был большим, но Гунлину этого показалось мало. Он начал прилаживать к краям зонта плотную ткань, создавая подобие глухого купола.
Шисуи, наблюдая за этим, отставил суши и терпеливо произнес:
— Тебе нужно поесть, иначе организм не выдержит.
Юй Гунлин продолжал его игнорировать.
Хоть у него и не было опыта романтических отношений, он был мужчиной. А лучший способ победить мужчину — поставить себя на его место. В случае с Шисуи тактика «холодной войны» должна продлиться еще несколько дней для закрепления эффекта.
Шисуи опустил глаза, понимая, что сейчас бесполезно взывать к её разуму. Он подошел к Гунлину и перехватил его руку, державшую зонт.
— Почему тебе нельзя на солнце? — спросил он, глядя прямо в глаза.
На этот раз в его голосе звучала настойчивость. Он давал понять: пока не получит ответ, не отстанет.
«...»
Юй Гунлин опустил голову, пряча во взгляде отвращение, и, продолжая возиться с тканью, холодно бросил:
— У меня аллергия на свет. Слишком яркое солнце оставляет ожоги.
Объяснение притянуто за уши, но в этом мире полно странных болезней. Чтобы временно одурачить Шисуи, сойдет. Сейчас Учиха по уши в чувстве вины и поверит во что угодно. А когда они доберутся до Конохи и он накопит достаточно Очков Солнца, можно будет соврать, что местные медики его вылечили. Шисуи всё равно ничего не понимает в медицине.
Как и ожидал Гунлин, в глазах Шисуи мелькнула новая вспышка боли.
«Так вот почему мать не выпускала её из дома… И вот почему учила ирьениндзюцу. Рэй постоянно рискует получить травму просто от света. Это цена за пробуждение Мокутона? Сила требует жертв».
— Я не позволю солнцу коснуться тебя, — твердо пообещал Шисуи.
Гунлин замер. Он поднял взгляд на Учиху, и в его глазах читалась едкая ирония:
— Если бы ты силой не потащил меня в Коноху, мне бы вообще ничего не угрожало.
Шисуи побледнел, словно получил пощечину, и замолчал. В душе он в тысячный раз попросил прощения.
На следующее утро выяснилось, что Шисуи — человек дела. Он нанял паланкин и двух носильщиков. Это было куда надежнее зонта.
Юй Гунлин был «принудительно» усажен в паланкин. Так его и несли до самой Конохи.
Покачиваясь в носилках, Гунлин размышлял о насущном. Как избежать ментальной проверки в Конохе?
Слово «допрос» тут не совсем подходило. Он входил в деревню как потомок клана Сенджу, пробудивший Мокутон. Пытать его никто не станет. Но Гунлин помнил, что у Листа есть специалисты, способные копаться в мозгах, как в собственной кладовке (например, клан Яманака).
Он не был уверен, что сможет скрыть свои секреты. Конечно, план у него был, но хотелось стопроцентной гарантии. В крайнем случае, если его раскроют, придется звать Чёрного Зецу для экстренной эвакуации. В конце концов, они в одной лодке.
Гунлин мысленно воззвал к Системе. Может, у неё есть какой-то брандмауэр? Ведь если менталист залезет ему в голову, он может нос к носу столкнуться с интерфейсом Системы. А это уже раскрытие всех карт.
«Эй, Система, ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел твои цифровые трусы?»
Спустя несколько часов тишины стало ясно: Система его игнорирует. Ей плевать на приватность, выкручивайся сам.
Паланкин остановился. Гунлину снова повезло: они прибыли в Коноху на закате.
Небо полыхало багровым, но само солнце уже скрылось за горизонтом. Шисуи взял Гунлина за запястье и помог выбраться наружу. Носильщики получили оплату и ушли, а Гунлин бросил взгляд на огромные врата Конохи.
У самих ворот никого не было, но слева, в специальной будке, сидели двое дежурных чунинов. Заметив Шисуи, они сразу же напряглись. Их взгляды скользнули по Учихе и впились в Гунлина.
В глазах стражей мелькнуло восхищение красотой девушки, но его тут же сменила профессиональная подозрительность.
Красивая незнакомка — идеальный кандидат на роль шпиона.
Обновлено: 22.01.2026