— Лихуа, ты не помнишь, куда подевалась моя старая форма для занятий?
— Лао Сюй, посмотри в спальне, в шкафу на второй полке, там небольшой ящичек был. Кажется, я ее туда сложила.
— Я сейчас занята обедом, Сяо Чао вот-вот приедет, а у меня еще столько продуктов не нарезано!
На кухне женщина средних лет в фартуке ворчала, не переставая шинковать овощи.
Сидящий в инвалидном кресле мужчина в гостиной лишь беспомощно вздохнул, но, глядя на суетящуюся жену, снова направился в комнату на поиски.
Сегодня сын возвращался на летние каникулы, и отец не хотел представать перед ним в своем обычном неопрятном виде.
Поэтому он и решил отыскать свою старую форму воина.
Теперь, когда сын стал пробужденным воином, в жизни их семьи наконец-то забрезжил свет. Те тучи, что годами сгущались над ними, начали понемногу рассеиваться.
Ему нужно было приободриться. Он не мог позволить себе быть обузой и заставлять сына переживать – пусть парень полностью сосредоточится на пути воина!
Это были родители Сюй Чао, и оба они вовсю готовились к встрече сына с каникул.
Спустя какое-то время Сюй Цзянье все же нашел свою форму. Он потратил добрых полчаса, барахтаясь в комнате в попытках переодеться, и в итоге зашелся в приступе тяжелого кашля от перенапряжения.
Три года назад он получил серьезное повреждение легких и сердца, из-за чего любые физические нагрузки были ему противопоказаны. К тому же был поврежден позвоночник, что навсегда приковало его к креслу.
Услышав кашель, Ван Лихуа тут же бросила дела и вбежала в комнату.
— Лао Сюй, что с тобой? Все в порядке? — С тревогой спросила она. — Сама виновата! Нужно было сначала помочь тебе…
Глядя на взволнованную жену, Сюй Цзянье взял ее огрубевшую, пожелтевшую ладонь в свою и нежно погладил. Его голос был полон раскаяния:
— Лихуа, я в норме.
— Столько лет ты тащила всё на себе… Если бы не твоя стойкость, от нашей семьи давно бы ничего не осталось.
— Это я стал для вас обузой!
— Лао Сюй, опять ты за старое! Забыл, какой сегодня день?
— Да, да… Сегодня никаких грустных мыслей. Нельзя, чтобы Сяо Чао с порога начал за нас беспокоиться.
— Кстати, Лихуа! — Спохватился он. — Если сын спросит про телевизор, скажи, что это я его случайно задел и разбил. Ни в коем случае не говори ему, что это дело рук Рябого Чжана и его шайки!
— Это-то я понимаю. Боюсь только, они снова заявятся. В тот раз они ясно дали понять, что это не последний визит.
Сюй Цзянье на мгновение замолчал.
— Если прижмет, я снова пойду на поклон к старым товарищам. Попробую занять у них еще немного, чтобы хоть на время их утихомирить.
У Ван Лихуа не было идей получше, поэтому она лишь вздохнула:
— Посмотрим по обстоятельствам.
В этот момент в дверь постучали.
— Ой! Сын пришел, а у меня еще ничего не готово! — Засуетилась Ван Лихуа. — Я открою. А ты убери это постное лицо, а то сын сразу всё поймет!
Она с улыбкой распахнула дверь:
— Сынок, ты… Вы?! Почему вы снова здесь?
Улыбка мгновенно застыла на ее лице.
На пороге стояли пятеро здоровяков вульгарного вида – с первого взгляда было ясно, что люди это недобрые.
Верховодил ими рябой мужик со шрамом у брови, что делало его облик еще более угрожающим.
Он бесцеремонно толкнул дверь и вошел в квартиру, выплевывая слова:
— Ван Лихуа, ты кого это сынком назвала? Жить надоело?
От резкого толчка женщина попятилась, едва удержавшись на ногах. Ей пришлось сдерживать гнев, чтобы спокойно объяснить:
— Господин Ван, это недоразумение! Я никого не оскорбляла. Я думала, это мой сын вернулся – у него сегодня начинаются каникулы.
Сюй Цзянье выехал из комнаты как раз в тот момент, когда его жену оттолкнули. Он поспешил к ней, подхватывая под руку.
— Ты как, цела? — Заботливо спросил он, после чего обернулся к рябому и процедил сквозь зубы:
— Что вы себе позволяете? Вломились в чужой дом, да еще и руки распускаете! Не боитесь, что мы вызовем полицию и вас живо пристроят за решетку?
Этот рябой, которого супруги называли Рябым Чжаном, был мелким главарем в этом районе трущоб. Он держал в страхе округу, занимаясь ростовщичеством и выбиванием долгов.
Чжан даже не подумал остыть:
— Ого! Гляньте-ка, кто заговорил. Да это же наш калека!
— Если бы я не одолжил твоей бабе денег тебе на лечение, ты бы уже давно гнил в земле!
От этих слов Сюй Цзянье вспыхнул от ярости и снова зашелся в мучительном кашле.
Ван Лихуа бросилась похлопать его по спине, гневно сверкая глазами в сторону бандита:
— Рябой Чжан, закрой свой рот!
Кое-как успокоив кашель, Сюй Цзянье глубоко вдохнул.
Он смерил Чжана мрачным взглядом:
— И у тебя еще хватает совести об этом заикаться? Мы договаривались: берем двести тысяч, отдаем двести пятьдесят. Откуда теперь взялись триста?
Рябой Чжан на мгновение смутился под его тяжелым взором, но, вспомнив, что перед ним всего лишь инвалид, тут же приободрился.
— Двести пятьдесят было, если бы вернули в течение двух недель. Срок вышел, так что теперь цена другая.
— Просрочка всего три дня! — Вмешалась Ван Лихуа. — К тому же мы уже отдали вам пятьдесят тысяч и обещали вернуть остальное за десять дней. Имейте же совесть!
— Совесть? Ха-ха-ха… Слыхали? Она хочет, чтобы мы по совести жили!
Его подельники разразились издевательским хохотом.
Чжан нетерпеливо ткнул пальцем в сторону хозяйки:
— Хватит трепаться, гони бабки! Двести пятьдесят тысяч – и мы уходим. Нет у нас времени лясы точить с нищебродами.
— Денег сейчас нет. Дайте нам еще несколько дней, чтобы собрать нужную сумму, — сдерживая ярость, ответил Сюй Цзянье.
— Нет денег, значит?
Осклабившись, Чжан оглядел комнату и кивнул своим людям, чтобы те начали обыск. Зайдя на кухню, он едко протянул:
— Надо же, «денег нет»! А питаетесь-то недурно. Столько продуктов накупили – это ведь недешево стоит!
— Значит так, да? На пожрать у вас есть, а на долги – нет?
— Ну, тогда приятного аппетита…
Из кухни донесся грохот бьющейся посуды.
— Ах вы скоты! Я вас порешу! — Вскричала Ван Лихуа.
Увидев, как обед, который она с такой любовью готовила для сына, летит на пол, она затряслась от бешенства. Схватив стоявшую в углу швабру, она рванулась к кухне.
Сюй Цзянье мертвой хваткой вцепился в ее одежду. Он сам был вне себя от ярости, но разум его не покинул.
Он понимал: сейчас они – инвалид и слабая женщина – против пятерых громил. Если начнется драка, их просто изобьют. Эти люди не знают меры, и если жене причинят вред, последствия будут непоправимы.
Но его попытка миром уладить дело не помогла. Заметив, что женщина пытается сопротивляться, Рябой Чжан злобно подмигнул своим парням.
— Хе-хе… Еще и драться лезет? А ну, братва, разнесите тут всё к чертям…
Он еще не успел договорить, как шестеро его подручных двинулись вперед.
Но в этот самый миг раздался голос, буквально сочащийся сдерживаемым гневом:
— Только попробуйте что-нибудь разбить!
В дверях стоял юноша с чемоданом в руках и сумкой через плечо. Его лицо пылало от ярости.
Все, кто пришел с Рябым Чжаном, невольно вздрогнули, встретившись с этим пылающим взглядом.
Это был Сюй Чао.
Проводив Цзян Дали, он сразу же поймал машину и помчал домой. Его сердце было полно надежд: он представлял, как расскажет родителям, что заработал кучу денег, как порадует их!
Он никак не ожидал, что, едва поднявшись к дверям, услышит звуки погрома в собственной квартире…
Обновлено: 03.02.2026