С тех пор как Доджун вошёл в «Дорогу в небо», минула неделя. Так долго в Лабиринте он не задерживался уже давным-давно.
Всё это время он не глазел по сторонам, а упрямо лез вверх. Впрочем, и захотел бы поглазеть — не на что.
Не было тут ничего.
Дорога одна — только вверх, по единственной тропе, так что путь к небу был делом самим собой разумеющимся.
И всё же, пробежав целую неделю, он по-прежнему видел перед собой одну лестницу.
Странствию не было видно конца. И всё-таки не бросить его на п
С тех пор как Доджун вошёл в «Дорогу в небо», минула неделя. Так долго в Лабиринте он не задерживался уже давным-давно.
Всё это время он не глазел по сторонам, а упрямо лез вверх. Впрочем, и захотел бы поглазеть — не на что.
Не было тут ничего.
Дорога одна — только вверх, по единственной тропе, так что путь к небу был делом самим собой разумеющимся.
И всё же, пробежав целую неделю, он по-прежнему видел перед собой одну лестницу.
Странствию не было видно конца. И всё-таки не бросить его на п
С тех пор как Доджун вошёл в «Дорогу в небо», минула неделя. Так долго в Лабиринте он не задерживался уже давным-давно.
Всё это время он не глазел по сторонам, а упрямо лез вверх. Впрочем, и захотел бы поглазеть — не на что.
Не было тут ничего.
Дорога одна — только вверх, по единственной тропе, так что путь к небу был делом самим собой разумеющимся.
И всё же, пробежав целую неделю, он по-прежнему видел перед собой одну лестницу.
Странствию не было видно конца. И всё-таки не бросить его на п