Глава 9. Увидев несправедливость, обнажить меч
И ещё один эксперимент Огаты увенчался успехом.
Огата пришёл сегодня в додзё в основном для того, чтобы провести два эксперимента, связанных с системой.
Первый: проверить, можно ли получить очки опыта, просто тренируясь в одиночку, без побед или убийств.
Второй: можно ли получить очки опыта, побеждая одного и того же врага повторно.
Теперь оба эксперимента были завершены, и оба оказались успешными.
Вчера Огата уже один раз победил Макино.
Сегодня он победил его снова и всё равно получил очки опыта.
Это означало, что очки начислялись даже за повторные победы над одним и тем же противником.
Успех обоих экспериментов несказанно поднял Огате настроение.
Он размял плечо и с улыбкой обратился к Макино:
— Хорошо, Макино, давай-ка сегодня как следует разомнёмся.
…
…
Сегодня Огата сразился с Макино в общей сложности три раза и трижды победил.
Он получил с Макино 60 очков личного опыта и 60 очков опыта для «Сакакибара Итто-рю».
Теперь его личный уровень был: LV8 (110/700).
А уровень «Сакакибара Ито-рю»: 4 дан (90/700).
Огата хотел было провести и четвёртый поединок, но у Макино, проведя три боя подряд, уже не имелось ни сил, ни желания продолжать.
Раз Макино сам об этом сказал, Огате пришлось с сожалением отказаться от этой затеи.
Сегодня их учитель, Сакакибара Ханбэй, так и не появился в додзё, чтобы проинструктировать их.
Впрочем, это было обычным делом. Ханбэй не каждый день лично присутствовал в додзё и следил за их тренировками.
Вот и сегодня он не пришёл, и Огата с остальными учениками тренировались самостоятельно.
Макино выдохся и больше не мог сражаться, да и Огата, по правде говоря, тоже немного устал.
В конце концов, ещё до трёх поединков с Макино он довольно долго тренировался в одиночку.
Раз уж и он сам был не в лучшей форме, а цели эксперимента были достигнуты, Огата решил на этом закончить, забрал свои мечи, надел соломенные сандалии и отправился домой.
…
…
По сравнению со вчерашним днём, Огата возвращался домой заметно позже.
На улице стояла кромешная тьма. Без фонаря нельзя было ступить и шагу.
В додзё Сакакибара всегда имелся большой запас фонарей для учеников. Любой мог взять фонарь, нужно было лишь по возвращении поставить его на место.
Огата нёс фонарь в правой руке, а левой небрежно придерживал мечи на поясе.
Курр~~
Живот издал звук, от которого ему стало неловко.
— Как же я проголодался…
Огата убрал левую руку с мечей и прижал её к животу.
До своего перемещения Огата жил жизнью, где мясо, яйца и рис были в полном достатке.
Привыкший к той жизни, он, естественно, с огромным трудом приспосабливался к нынешнему существованию, где каждый приём пищи — это жидкая каша.
Со вчерашнего дня прошёл ровно один день в этой эпохе.
И всего за этот один день ему до смерти осточертела эта нищета.
— Хоть бы съесть чего-нибудь вкусного…
Как только эта мысль возникла у него в голове, Огате самому стало смешно.
Съесть что-то вкусное было не так уж и сложно.
Сложно было достать на это деньги.
С его жалким жалованьем в 50 коку Огата не смел есть ничего, кроме жидкой каши.
Так что, в конечном счёте, у него была лишь одна насущная проблема — отсутствие денег.
Будь у него деньги, всё бы наладилось.
— Деньги…
Пробормотал Огата.
— И где же мне их достать…
Вопрос о том, как ему жить дальше, можно было отложить на потом.
А вот вопрос о том, как немного разбогатеть и улучшить качество своей жизни, — был поистине срочным…
…
…
Огата немного поразмыслил и понял, что, если он хочет хоть немного поправить своё положение, у него был только один выход — найти в свободное время какую-то подработку.
Помогать торговцам, заняться мелкой торговлей или ещё чем-то в этом роде…
И как раз в тот момент, когда Огата ломал голову над денежным вопросом, он вдруг услышал впереди странные звуки.
Слегка нахмурившись, он ускорил шаг.
Впереди он увидел четырёх мужчин, одетых как крестьяне.
От них за версту несло перегаром.
Даже на расстоянии Огата почувствовал эту вонь.
Эти четверо окружили довольно симпатичную женщину и отпускали в её адрес грязные шуточки.
Женщина вжалась в себя, крепко обхватив себя руками, и в ужасе смотрела на этих четверых, которые, похотливо посмеиваясь, продолжали говорить всякие мерзости.
Пьянчуги то и дело пытались распускать руки, отчего женщина дрожала всем телом.
Огате было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что происходит.
Эти четверо, одетых крестьянами, явно перебрали и, потеряв всякий стыд, приставали на улице к порядочной женщине.
Место это было безлюдное, здесь редко кто ходил. Если он сейчас просто пройдёт мимо, для женщины это могло плохо кончиться.
— Что ж, выбора нет…
Подумав так, Огата, придерживая мечи на поясе, медленно направился к пьянчугам, пристающим к женщине.
— Эй, вы четверо, убирайтесь отсюда!
Слова Огаты тут же привлекли внимание не только пьяниц, но и женщины.
Увидев, что кто-то пришёл, женщина тут же с надеждой и волнением посмотрела на Огату и закричала:
— Господин самурай, прошу, спасите меня!
Услышав приказ Огаты, один из пьяниц не только не подумал уходить, но и невнятно проорал:
— Не твоё дело! Проваливай!
Огата молча наклонил фонарь, который держал в правой руке, немного влево, так, чтобы свет упал на два меча у него на поясе.
— Видите это?
Сказал Огата спокойным тоном.
— Убирайтесь отсюда сейчас же, или… вам придётся несладко.
Огата думал, что вид самурайских мечей напугает пьяниц и заставит их отступить.
Но кто бы мог подумать, что этим четверым было море по колено. Они, ничуть не испугавшись, стали ещё заносчивее:
— И что, что самурай! Я и сёгуна не боюсь, а тебя и подавно!
— Точно, точно!
— Проваливай! А не то мы тебе сами сейчас покажем!
…
Огата молча выслушал этот пьяный бред и с досадой вздохнул.
Он подумал:
— Точно, алкоголь придаёт храбрости даже трусу…
Будь эти четверо трезвыми, они бы, увидев два меча на поясе самурая, наверняка в страхе разбежались.
В эпоху Эдо крестьянину и в голову бы не пришло перечить самураю — правящему классу, имеющему право носить меч и фамилию.
Проблема была в том, что эти четверо были мертвецки пьяны.
Вместо того чтобы бежать, они продолжали хорохориться.
Видя, что словами этих людей уже не унять, Огата молча переложил фонарь в левую руку.
А освободившейся правой медленно вытянул катану из ножен на поясе.
В свете фонаря лезвие сверкнуло ослепительным блеском.
Он принял среднюю стойку, направив остриё на пьяниц, которые, даже увидев обнажённый клинок, всё ещё не протрезвели.
— Подумать только, на второй день в эпохе Эдо, а я уже использую настоящий меч…
Обновлено: 21.01.2026