**Глава 9. Наконец-то я дождалась тебя! Мой принц на белом коне!**
Однако эта наивная, словно дитя, эльфийская принцесса даже не осознавала нависшей над ней угрозы. Она упрямо продолжала голодовку, всё ещё надеясь на появление того самого принца на белом коне, чье существование было под большим вопросом.
Спустя несколько дней полного отказа от пищи организм начал сдавать. Желудок жалобно урчал, посылая отчаянные сигналы бедствия, словно предупреждая: «Если ты сейчас же чего-нибудь не съешь, мы действительно умрем!»
В этот момент изнеженная принцесса вдруг поймала себя на мысли, что даже тюремная баланда, которой кормили рабов, уже не кажется ей такой уж отвратительной. Волоча ослабевшее от истощения тело, она сантиметр за сантиметром ползла к миске с мутной жижей, которую здесь называли едой, хотя состав её оставался загадкой для любого здравомыслящего существа.
Но стоило ей приблизиться к желанной влаге, как...
— Ах ты ж дрянь, теперь-то у тебя силенок поубавилось, а? Не побрыкаешься!
В бок ей врезался сапог, и острая вспышка боли на мгновение затмила даже многодневный голод.
Удар нанес низкорослый мужчина с бегающими крысиными глазками и лицом, на котором застыло выражение вечной подлости. Для неё, лишенной всякой возможности защищаться, этот пинок мог стать фатальным. Сквозь пелену боли она смутно припомнила его — это был один из тех мерзавцев, что уже пытался распустить руки, но тогда получил отпор и затаил злобу.
Глаза защипало, и от невыносимой ломоты во всем теле по щекам сами собой покатились горячие слезы. Из горла вырвался лишь тихий, беспомощный стон.
— Ишь ты, писклявая... А ведь хороша, чертовка...
Вид поверженной, плачущей эльфийской красавицы лишь распалил похоть в его гнилой душонке. Кровь ударила в голову, вены вздулись от вожделения. Ему нестерпимо захотелось прямо здесь и сейчас наброситься на эту неземную красоту.
Дрожащими от желания руками он потянулся, чтобы разорвать белоснежное одеяние эльфийки и добраться до её чистого, соблазнительного тела, но внезапно в его затуманенном мозгу всплыл приказ главаря. Это подействовало как ушат ледяной воды, вернув крупицу рассудка.
«Чуть не напортачил... Босс же велел беречь девку, её невинность стоит кучу денег. Если ослушаюсь...»
Воспоминания о том, как жестоко главарь расправляется с провинившимися, заставили его содрогнуться.
«Надо остыть. Трахать нельзя. Но ведь босс ничего не говорил про остальное...» — Его сальный взгляд скользнул по изгибам её фигуры. — «Эта талия, эти ноги... Да я бы год с ней игрался и не заскучал».
Честно говоря, глядя на такое сокровище, он был уверен: скупость главаря — единственная причина запрета. Не будь босс так помешан на деньгах, он бы сам давно приходовал эту красотку, чтобы никто другой к ней и не прикоснулся.
— Плевать, для начала сорву эти проклятые тряпки!
Принцесса, лишенная последних сил, могла лишь с ужасом наблюдать за приближением грязных рук, шепча едва слышное «нет» — единственное оружие, что у неё осталось.
— Ого, неужели мне показывают платный контент, а я даже билет не покупал?
Позади раздался низкий мужской голос. Коротышка вздрогнул от неожиданности и резко начал поворачиваться, чтобы увидеть, кто посмел его прервать.
Но он не успел. Ещё до того, как он завершил поворот, неведомая чудовищная сила подхватила его и швырнула прочь, словно тряпичную куклу. Тело с глухим стуком впечаталось в каменную стену подземелья.
Раздался сухой, тошнотворный хруст. По стене пошли трещины, но звук исходил не от камня. Коротышка слишком хорошо понял природу этого звука.
Это были его кости. Они превратились в крошево.
— Босс... поща... ди...
Задыхаясь от адской боли в переломанном теле, он первым делом попытался вымолить жизнь. Сознание мутило, в глазах двоилось, и он не мог разглядеть нападавшего. В своём жалком состоянии он решил, что это вернулся главарь и застукал его на месте преступления.
Эльфийская принцесса же, лежа на полу, видела всё.
В полумраке возникли две фигуры, закутанные в черные плащи, и их появление стало для неё лучом надежды посреди кошмара.
Одна фигура была высокой, другая — совсем маленькой. Именно высокий нанес удар, одновременно с этим прикрыв ладонью лицо — точнее, глаза — своему маленькому спутнику.
Для принцессы эта сцена выглядела сюрреалистично, но для Грея всё было предельно логично. Будь то грязная сцена насилия «18+» или жестокое превращение врага в отбивную — он не собирался показывать это маленькой Альфе.
Поэтому Грей действовал молниеносно: одной рукой он практически убил ублюдка, а второй бережно прикрыл глаза девочке.
— Пощады? — Грей шагнул вперед, и в его голосе звучал металл. — В моем кодексе насилие над женщиной карается смертью.
Только теперь коротышка понял, что перед ним не босс. И от этого осознания его паника переросла в животный ужас.
— Ты... кт...
Договорить он не успел. Грей оборвал его никчемную жизнь так же легко, как задувают свечу.
— Владыка Тень, я справлюсь... — тихо произнесла Альфа.
Услышав её слова, Грей легко вздохнул и убрал руку от её лица.
«Может, и правда, пусть привыкает к реальности пораньше?» — подумал он.
Обретя обзор, Альфа увидела труп во всей красе. Запах крови и вид истерзанного тела ударили по чувствам, к горлу подкатил ком, но она сдержалась, титаническим усилием воли подавив тошноту.
Грей мысленно одобрил её выдержку. Для ребенка её возраста увидеть столь жестокое убийство и не вывернуть желудок — уже достижение.
Лишь покончив с врагом, он перевел взгляд на эльфийку.
«Хм?» — пронеслось в голове Грея.
Колоссальный объем магии. Никаких проклятий или ограничивающих печатей. Как, черт возьми, работорговцы умудрились поймать такую сильную эльфийку? Впрочем, в этом мире всякое бывает. Может, удар в спину или задавили толпой?
Грей подошел к девушке и осторожно помог ей приподняться.
Внезапно эльфийка, собрав остатки сил, обвила руками его шею, уткнулась лицом в плечо и громко разрыдалась.
Стоявшая рядом Альфа мгновенно напряглась.
«Что это за чувство... Зависть?»
Грей, опешив от такой реакции, замер столбом, а затем услышал чистый, звенящий голос, пробивающийся сквозь всхлипы:
— Наконец-то я дождалась тебя! Мой принц на белом коне!
Странное сочетание рыданий и неподдельной радости сбивало с толку.
«Принц на белом коне?» — Грей мысленно осмотрел себя. — «Я, вообще-то, с ног до головы в черном плаще. Как это вяжется с образом белого принца?»
— Ну, это ты загнула, — сухо ответил он. — Я не из тех, кто носит сияющие доспехи.
Но эльфийка словно не слышала, продолжая плакать, зарывшись носом в его одежду. Наконец, выплакав, видимо, основной запас слез, она шмыгнула носом и слабо спросила:
— Эм... а вода есть?
Решив, что бедняжка умирает от жажды, Грей достал свою флягу и протянул ей.
Дальнейшие действия девушки заставили его глаза округлиться под маской.
Она открыла флягу, выплеснула драгоценную воду себе на ладони и тщательно умылась. И только приведя лицо в порядок, сделала пару маленьких, изящных глотков, допивая остатки.
Грей хотел было спросить, зачем такие сложности, когда умираешь от жажды, но тут он увидел её лицо — уже чистое, без грязи и копоти подземелья.
Её красота была сродни удару молнии. Кожа белая, как первый снег, казалось, сама излучала мягкое свечение. Глаза цвета молодой весенней травы, полные жизни и глубины. Длинные ресницы, словно крылья бабочки, трепетали, и казалось, один их взмах способен разогнать любую печаль.
Золотые волосы струились шелком, словно в них запутались солнечные лучи. Черты лица были настолько совершенны, что казались работой величайшего скульптора: высокий гладкий лоб, изящный изгиб бровей, маленький прямой носик и трогательно округлый подбородок. Это было не просто лицо — это было произведение искусства.
От неё веяло чем-то мистическим, древним. Словно сама природа воплотилась в этой девушке, напоминая о чуде жизни и магии лесов.
Даже Грей, который обычно относился к девушкам с прохладцей, на мгновение застыл, завороженный.
К тому же, эльфийка продолжала прижиматься к нему. Он чувствовал мягкость её груди, а нос уловил тонкий, изысканный аромат, напоминающий орхидеи.
Грей всегда считал рассказы о «естественном аромате тела» выдумкой поэтов, полагая, что всё дело в шампунях и мыле. Но сегодня его скептицизм пошатнулся.
А рядом стояла Альфа, вынужденная работать «третьим лишним», и на её лице читалось красноречивое: (#￣～￣#).
Обновлено: 23.01.2026