Озарение настигло Лу Яо в мгновение ока, словно вспышка молнии, пронзившая пелену забвения. Легкая тень коснулась ее бровей, а в глубине глаз блеснула искра горькой иронии. Какая дьявольская насмешка судьбы – ее перерождение в точности повторяет трагедию тысячелетней давности.
Стоит лишь мысленно вернуться к истокам той, прошлой жизни…
Еще до ее рождения, бродячая гадалка, взглянув на округлившийся живот матери, изрекла отцу леденящее душу пророчество: "Чрево сей женщины проклято, и уготована этому ребенку судьба приносить лишь несчастья роду и близким".
И, словно в подтверждение зловещих слов, роды оказались мучительными, мать металась в агонии целые сутки, едва не отдав концы. Не успела кроха ощутить тепло родительских рук, как между ними пролегла бездонная пропасть отчуждения. В течение трех месяцев после ее появления на свет, на семью обрушился каскад бедствий. Старого господина разбил внезапный инсульт, родовой склеп по необъяснимой причине дал трещину, а господин Лу совершил роковую ошибку на службе, вызвав гнев начальства и неминуемое понижение в должности. Караван госпожи Лу подвергся нападению разбойников, понеся тяжелые потери.
Эти события убедили семью в правоте пророчества, заклеймив Лу Яо как проклятую, ниспосланную на них в качестве кары. Так, трехмесячная Лу Яо была отдана на попечение в даосский храм под благовидным предлогом молитв о благословении. И если бы странствующий мимо храма учитель не заметил ее необычайные духовные задатки, она, вероятно, давным-давно обратилась бы в горстку костей. Что ж, ничего не поделаешь – и в той, и в этой жизни, отношения с родителями были безнадежно испорчены. Впрочем, ее это мало волновало.
Сосредоточившись, Лу Яо медленно поднялась, ее взгляд скользнул по незнакомому помещению. Комната, в которой она оказалась, отличалась простотой и аскетизмом, здесь не было ничего лишнего, лишь необходимый минимум. Кровать, тумбочка – вот и вся обстановка. Светло-бежевая палитра стен и мебели навевала умиротворение, но вместе с тем – ощущение холода и заброшенности.
Память подсказала – это место называется психиатрической больницей. И хотя Лу Яо не совсем понимала точное значение этого термина, благодаря своей проницательности уловила общий смысл. До слияния душ и сознаний, ее нынешнее тело принадлежало слабоумной девице, а это, по всей видимости, специализированное учреждение для людей с подобными недугами.
Лу Яо потянулась, разминая затекшие конечности, и ощутила под ногами твердую почву. Она глубоко вдохнула – впервые за тысячу лет в ее легкие проник свежий воздух. Но выражение радости, едва наметившееся на ее лице, мгновенно застыло. Его сменила затяжная мучительная судорога кашля.
"Почему воздух настолько загрязнен? Он полон пыли, и в нем отчетливо чувствуется запах технического масла… Что случилось с этим миром за прошедшую тысячу лет?" – нахмурилась она, отмахиваясь от отвратительного смрада.
Взглянув в окно, она увидела множество высоких труб, извергающих клубы черного дыма. По дороге проносились громыхающие квадратные повозки, поднимая облака пыли. Собрав на кончиках пальцев жалкие остатки духовной энергии, Лу Яо вдруг вспомнила пророчество своего учителя: через тысячу лет духовная энергия иссякнет, и род человеческий придет в упадок. Бессильно вздохнув, она опустилась на край кровати, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на совершенствовании духа.
…Ночь, подобная густой чернильной завесе, полностью поглотила мир. Лу Яо внезапно открыла глаза. Ее острый слух уловил шум шагов в коридоре за дверью. Одновременно послышался приглушенный разговор двух мужчин.
"Брат Пин, у девчонки и вправду личико симпатичное, только уж больно худая".
"Тц, ты знаешь, мне нравятся женщины посочнее".
"Так ведь девственница, ни с кем еще не была, да еще и из богатой семьи. Если бы не ее помутнение рассудка, думаешь, нам бы перепало с ней переспать?"
"Хе-хе, верно говоришь".
Двое мужчин мерзко расхохотались, и их шаги приблизились. Язык, на котором они говорили, отличался от того, что был в ходу во времена Лу Яо, но, учитывая ситуацию и ее жизненный опыт, она без труда поняла гнусный смысл их слов. Сердце Лу Яо охватила волна жгучей тошноты, и ее губы скривились в презрительной усмешке.
Неужели за тысячу лет ничто в этом мире не изменилось, и уродство его никуда не исчезло? Когда она жила на попечении в даосском храме, люди с дурными намерениями, видя ее сиротское положение и зависимость от чужой воли, пытались запугать ее. К счастью, учитель взял ее в ученицы, дав ей возможность защитить себя.
Не полагаясь на семью Лу, она смогла закрепиться в этом мире, используя собственные навыки и умения. Эти мелкие злодеи стали для нее подопытными, на которых она испытывала силу своих заклинаний. Лу Яо быстро окинула взглядом комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить ей оружием. Ее взгляд упал на небольшую тонкую книжицу, висящую на спинке кровати. Протянув руку, она схватила брошюру, уже созревшим в ее голове планом действий.
****
…Чжан Шэн работал охранником в Пятой психиатрической больнице. Пациентов в этой больнице было немного, и начальство относилось к ним довольно лояльно. Его работа была непыльной, большую часть времени он попросту валял дурака в сторожке. Такое положение дел вполне устраивало ленивого и нерадивого Чжан Шэна. Недостатком, разумеется, была нищенская зарплата, едва хватавшая на еду и одежду. Он даже не мог позволить себе сигареты получше.
Чжан Шэну становилось стыдно каждый раз, когда он доставал пачку дешевых сигарет на глазах у своих приятелей. Все его приятели были такими же нищими, как и он сам, попросту бесцельно слоняющиеся бездельники. Однако один из них, по имени Ли Пин, владел небольшим бизнесом, и у него водились кое-какие деньги, поэтому он, как правило, был довольно щедр, угощая их выпивкой и закуской.
Чжан Шэн и его компания всегда крутились вокруг Ли Пина, как верные вассалы вокруг своего сюзерена, негласно признавая его своим лидером. Но в последнее время, всякий раз, когда они заказывали лишнюю бутылку вина, выражение лица Ли Пина становилось угрюмым. Выяснилось, что семейный бизнес Ли Пина переживал не лучшие времена, что повергло его в уныние и сделало раздражительным. Увидев это, приятели задумались, как развеселить его.
"У Пин настроение на нуле? Может, найдем молоденьких девчонок, чтобы расслабиться и развлечься?" – подобострастно предложил кто-то.
"Да это все одно и то же. На улице Аньшуй одни и те же лица, куда ни плюнь", – презрительно ответил Ли Пин.
"А как насчет нового ночного клуба на улице Динсян?" – предложил кто-то еще.
Чжан Шэн небрежно бросил: "Да там товар так себе, не сравнить с очаровательными пациентками нашей больницы".
Как только он это сказал, все, включая Ли Пина, повернулись, чтобы посмотреть на него.
Ли Пин фыркнул: "Чжан Шэн, ты же работаешь в Пятой психиатрической больнице. Все эти душевнобольные – разве они могут быть красивыми? Да ты просто с голоду опух".
Чжан Шэн ничуть не обиделся. Он лишь усмехнулся и пояснил: "Брат Пин, ты просто не в курсе. Пациентка, о которой я говорю, – не обычная сумасшедшая. Я слышал, как медсестры шептались, что она из очень богатой семьи. Жаль только, что у нее с головой не все в порядке, и семья от нее отвернулась, бросив ее в больнице на произвол судьбы".
Услышав это, Ли Пин сразу заинтересовался. Если она из богатой семьи, то, возможно, у нее действительно светлая кожа и привлекательная внешность. Он стал расспрашивать Чжан Шэна, чтобы тот описал ее более подробно.
Чжан Шэн начал рассказывать: "Когда я дежурю на верхнем этаже, где расположены VIP-палаты, иногда, когда врачи и медсестры входят и выходят из палат с открытыми дверями, я вижу эту девушку, спокойно сидящую на больничной койке, с бесстрастным, но хрупким, словно фарфоровая кукла, лицом".
Один из приятелей возразил: "Да что там может быть привлекательного в слабоумной? У нее, наверное, слюни текут, а на это противно смотреть".
"Да у нее и не слабоумие. Врач сказал, что у нее вроде как афазия. Она просто сидит молча и ни на что не реагирует", – терпеливо пояснил Чжан Шэн.
Ли Пин задумчиво слушал и ворчал себе под нос: "Тц, если бы не ее болезнь, она могла бы стать богатой и красивой женщиной".
"Жаль, что она больна, и семье до нее нет дела", – вторил Чжан Шэн.
Ли Пин внезапно спросил: "А правила в вашей больнице строгие?"
Чжан Шэн небрежно ответил: "А мне какое дело? Я просто захожу к ней, когда нужно дать лекарство, а потом оставляю ее сидеть там весь день в полубессознательном состоянии".
"Правда?" – переспросил Ли Пин, чтобы убедиться.
Чжан Шэн хлопнул себя по груди и заверил: "Брат Пин, чего мне тебя обманывать? Ты же знаешь, какая у меня легкая работа".
Ли Пин улыбнулся и больше ничего не сказал. После окончания попойки он подошел к Чжан Шэну наедине и многозначительно сказал: "Братан, мне нужно попросить тебя об одной услуге".
Чжан Шэн тут же выпалил: "Брат Пин, просто скажи, что тебе нужно. Если я смогу это сделать, я не откажу".
Ли Пин вздохнул и беспомощно сказал: "Знаешь, дела семейного бизнеса в последнее время идут неважно. Я обратился к гадалке, и она сказала, что у меня лоб потемнел, и мне нужно провести один обряд, чтобы вернуть удачу".
Чжан Шэн немного растерялся, почесал затылок и спросил: "Чем я могу помочь тебе, брат Пин?"
"А может, ты проведешь меня в свою больницу?"
В глазах Ли Пина мелькнул зловещий огонек.
Обновлено: 01.02.2026