Глава 21 — Глава 21: Расплата за прошлое

Перед золотыми стенами Акрополя вновь собрались протестующие, разбежавшиеся было во время боя. Размахивая плакатами, они что-то выкрикивали, но стоило им заметить Кан Гону, как крики стали громче. — Он пришел! Верни нашу землю! — Всё моё имущество осталось внутри! Пожалуйста, отдайте его! — Живо верни, я сказал! Когда толпа начала закипать, вперед вышел лысый мужчина с внушительным животом и прикрикнул на остальных: — Тихо! Я, как представитель протестующих, сам с ним поговорю. — Тише, тише! Успокойтесь! Представитель в сопровождении нескольких мужчин направился к Кан Гону. Увидев его лицо, Гону поморщился. «Ха. И здесь этот ублюдок решил поиграть в начальника?» Этим человеком был Ким Гитхэ, глава районной администрации Каян-дона. Заметив Кан Гону, он расплылся в улыбке. — О надо же! Кого я вижу? Это же Гону! — ... Гону молча сверлил Ким Гитхэ тяжелым взглядом. Отец Кан Гону, Кан Гёнсик, был государственным служащим в той самой администрации. В молодости он помогал там с черновыми работами, а со временем был зачислен в штат. Начинать с самых низов было непросто, но он добросовестно выполнял свои обязанности. Так он и жил, воспитывая Кан Гону и Кан Джиу. «До того как этот сукин сын стал главой, никаких проблем не было». Но стоило Ким Гитхэ занять пост, как через пару лет Кан Гёнсику пришлось уволиться. Семья пыталась узнать причину ухода с такой стабильной работы, но отец лишь отмалчивался. «С этого и начались все наши беды...» Оказавшись без работы, Кан Гёнсик тщетно пытался устроиться в другое место — мешали возраст и отсутствие образования. Чтобы свести концы с концами, Соль Хёнсук начала работать на износ и днем, и ночью. Лишь спустя долгое время Кан Гону случайно подслушал разговор родителей. «Ким Гитхэ травил отца, своего ровесника, и заваливал ему аттестации, пока тот не был вынужден уйти». Узнав правду, Кан Гону взял академ в университете и засел за учебники, готовясь к экзамену на госслужащего седьмого ранга. Им двигало лишь одно желание: восстановить честь отца и подняться выше Ким Гитхэ, чтобы отомстить. То была юношеская горячность. Провалив множество попыток, он ушел в армию, а после демобилизации вновь вернулся к подготовке. — ... Не дождавшись ответа, Ким Гитхэ по-хозяйски положил руку ему на плечо. — Ха-ха. Такой же молчаливый, как отец. Как там Гёнсик, поживает? Хлоп! Кан Гону смахнул его руку и холодно отрезал: — Убери лапы. И не смей так запросто называть имя моего отца. — Ч-что? Ким Гитхэ скривился, с трудом сдерживая гнев. Он понимал, что нынешний Кан Гону обладает силой, с которой невозможно не считаться. Он решил, что лучше умаслить и успокоить юнца, чтобы добиться своего. — Ты всё еще таишь обиду из-за прошлого? Не пойми меня неправильно, это были лишь рабочие разногласия. — У меня нет желания вспоминать прошлое. Ты пришел как представитель, так что говори по делу. Кан Гону игнорировал его самым беспардонным образом. Ким Гитхэ, подавив злость, заговорил: — Гону, ты хоть понимаешь, как страдают жители, лишившиеся крова? — ... — Они в один миг стали бездомными. У них даже сменной одежды с собой нет. — И что, ты хочешь сказать, им нужно зайти и забрать свои вещи? Ким Гитхэ откашлялся. — Кхм-кхм. Гону, видишь ли, чем выше положение и способности человека, тем великодушнее он должен быть. — Чья бы корова мычала. Стоило Кан Гону огрызнуться, как Ким Гитхэ замахал руками: — Я же сказал, с твоим отцом вышло недоразумение! Гону, я слышал, что внутри безопасно даже от монстров. Неужели ты собираешься владеть таким прекрасным местом в одиночку? Ким Гитхэ наконец начал раскрывать карты. Лицо Кан Гону потемнело от гнева, но Ким Гитхэ, словно не замечая этого, продолжал заискивающе улыбаться. — Я составлю список тех, кто сможет жить внутри, не создавая проблем. Пожалуйста, впусти хотя бы их. Кан Гону усмехнулся. Он не понимал, на что этот старик рассчитывает. Дай ему волю составлять списки, и он снова начнет злоупотреблять властью. Разумеется, Гону не собирался идти у него на поводу. Кан Гону указал на Ким Гитхэ: — С какой стати это решать тебе? Убирайся, пока я прошу по-хорошему. Тут один из мужчин, стоявших за спиной Ким Гитхэ, вспылил: — Ого, Кан Гону, ты смотри-ка, как вырос! Уже не тот задрот, что раньше? Это был здоровяк Ким Джинсу, сын Ким Гитхэ. Отец попытался его осадить: — Джинсу, не лезь. Отойди. — Нет, отец, я с ним быстро разберусь. В памяти Кан Гону всплыли неприятные воспоминания. Этот парень особенно жестоко издевался над ним в школе. Именно Ким Джинсу был зачинщиком травли, превратившей Гону в изгоя. Он с детства занимался спортом и считался одним из лучших бойцов в школе. Однако Ким Гитхэ, видевший, как Кан Гону сражался с солдатами, в ужасе попытался остановить сына: — Джинсу, это уже не тот Гону, которого ты знал! Даже не вздумай лезть к нему! Ким Джинсу раздраженно фыркнул: — Пап, ты в своем уме? Хочешь сказать, этот слабак летал среди солдат и так просто ушел? Этот заморыш?! Тот, кто вечно огребал от него, вдруг за одну ночь стал сверхчеловеком? Ким Джинсу, не видевший силы Кан Гону своими глазами, не мог в это поверить. Свирепо нахмурившись, он сжал кулаки и шагнул к Гону. — Гону, давай как старые одноклассники, решим всё по-хорошему, а? Кан Гону усмехнулся. — Характер у тебя всё тот же. Говорят, бешеной собаке — палка лекарство. — Что?! Ах ты, ублюдок! Ким Джинсу в ярости замахнулся для удара. — А-а-ак! Какого черта?! Ударив Кан Гону по лицу, Ким Джинсу взвыл, схватившись за кулак. Он просто раздробил его о твердое, как сталь, тело Гону. Тот хищно улыбнулся: — Ну что, начнем дрессировку бешеной собаки? Кан Гону принялся безжалостно избивать Ким Джинсу. — А-а-ак! Джинсу кричал и корчился от невыносимой боли. Вскоре его лицо изменилось до неузнаваемости. Но Кан Гону этого было мало. Он достал из инвентаря зелье и влил его в рот Ким Джинсу. — Эй. Раньше было лучше, да? Приходи в себя, это только начало. Как только зелье исцелило Ким Джинсу, Кан Гону снова начал экзекуцию. — А-а-ак! П-помогите! — Я же сказал, убивать тебя не стану. Так повторялось раз за разом: избиение до полусмерти, а затем мгновенное исцеление. Потрясенный этим зрелищем, Ким Гитхэ рухнул на колени. — Г-гону, прошу, хватит! Я извинюсь! Кан Гону отшвырнул Ким Джинсу. — Ты. Очень скоро тебе придется встать на колени и извиниться перед моим отцом. — Хорошо! Я извинюсь перед господином Кан Гёнсиком! Только пощади моего сына! Посмотрев на рыдающего Ким Гитхэ, Кан Гону крикнул толпе: — Все расходитесь! Я понимаю ваше отчаяние от потери дома. В ближайшее время я приму меры, так что не шумите здесь! Кан Гону развернулся и направился к Акрополю. Услышав его слова, протестующие начали перешептываться. — Так, так... Пойдемте. Стоять здесь всё равно без толку. — Да, этот молодой человек сказал подождать. Толпа быстро рассеялась. Ким Гитхэ, взвалив сына на спину, поспешно скрылся. Когда всё стихло, Кан Гону обратился к Каре: — Кара, есть ли способ отобрать людей, которые не будут создавать проблем? — Это займет время, но если вручную внести личные данные в Информационный камень базы, можно будет настроить фильтр. — Личные данные... Кан Гону на мгновение задумался, а затем предложил: — Можно использовать базу данных жителей, которая хранится в районной администрации. — Ах, точно! Кан Гону кивнул. — Да. Кара, сходи вместе с хёном Чухваном в администрацию и принеси информацию о жителях. — Будет сделано, господин Гону! Кан Гону вместе с Карой направился к воротам, но его окликнули. — Господин Кан Гону, вы целы! Он обернулся и увидел лейтенанта Ли Джинхо и еще десятерых солдат. — Лейтенант Ли Джинхо? Вам снова приказали меня доставить? Лейтенант Ли Джинхо решительно покачал головой: — Нет. Мы пришли с просьбой. — С какой еще просьбой? На лице офицера отразилось отчаяние. — Примите меня и моих людей. Прошу вас. — Что? Вы дезертировали? — Да... Именно так. Ли Джинхо опустил голову и рассказал их историю. Оказалось, их подразделение стояло в провинции Кёнгидо, но когда твари усилили натиск, их перебросили на защиту Сеула. После ухода армии провинция Кёнгидо была буквально стерта с лица земли. — Мы узнали об этом из новостей. Пытались связаться с семьями, но... безуспешно. Взгляд Кан Гону смягчился. Он подумал о том, что сталось бы с ним, не обрети он силу. — Значит, все, кто здесь... — Да. Это солдаты из Кёнгидо, чьи близкие погибли от рук Созданий. — Хм... Если вам нужна безопасность, оставаться в армии — не самый худший вариант. Ли Джинхо упал на колени. Его подчиненные последовали примеру командира. — Мы хотим отомстить Созданиям. Армия теперь — не более чем сторожевой пёс правительства. — Хм... — Мы верим, что только вы, господин Гону, поможете нам свершить месть. Пока Кан Гону раздумывал, Кара прошептала ему на ухо: — Господин Гону, нам всё равно нужны люди для охраны Акрополя. — Знаю. Но я не могу просто так превратить их в Пробужденных. — Если они станут Пробужденными серийного типа, они в любом случае не смогут покинуть вас. Кан Гону принял решение. — Хорошо. Я приму вас после некоторых проверок. Солдаты вздохнули с облегчением. Кан Гону продолжил: — Вам придется заниматься вещами куда более опасными, чем в армии. Будьте готовы. Лейтенант Ли Джинхо громко выкрикнул: — Спасибо! Как дезертирам, нам некуда было идти. Мы клянемся вам в верности, господин Гону! — Клянемся в верности! — Клянемся! Смущенный их рвением, Кан Гону отвернулся и бросил: — Здесь не армия. Идите за мной. Он взмахнул рукой в сторону главных ворот. Каменная стена ярко засияла, и ворота распахнулись. Солдаты замерли в изумлении. Гону жестом пригласил их войти и скрылся внутри. Лейтенант Ли Джинхо и его люди, придя в себя, последовали за ним.