Следующие несколько дней пролетели как один миг. Мы с мамой осматривали местные красоты и устраивали гастрономические рейды, пробуя все подряд, от мексиканской до японской кухни. Сразу проясню: я ненавижу сырую рыбу! И еще больше ненавижу то, как на меня с немым укором пялились омары из аквариума, пока я с аппетитом уплетала их дальнего родственника — креветку. Их маленькие черные глазки-бусинки следили за каждым моим движением. Уверена, они уже замышляли план кровавой мести...
Кхм, так вот. Все эти дни я проводила на пляже с Шури и ее братом, который, к слову, оказался замечательным. Т'Чалла не только присматривал за нами, но и активно участвовал в наших играх: помогал строить неприступные крепости, которые выдерживали натиск волн, и даже выступал беспристрастным судьей в наших научных спорах.
— Сегодня наш последний день вместе, — с невыразимой грустью сказала я Шури и Т'Чалле, когда оранжевое солнце начало тонуть в море.
— Мы можем писать друг другу письма! — с надеждой предложила Шури.
— Но вы так и не сказали, где живете, — «К тому же, сомневаюсь, что почтовые голуби до вас долетят. Вы прямо как Гарри со своим письмом из Хогвартса», — подумала я.
— Мы можем общаться по электронной почте, — сказал Т'Чалла, видя наши расстроенные лица. — Это безопасно и быстро.
— Правда? Это же намного лучше! Я дам вам свой имейл, а вы мне — свои, — я вырвала листок из маминого блокнота, быстро нацарапала свой супер-секретный адрес и протянула его Шури с улыбкой до ушей. — Держи. Напиши мне, как только вернешься домой. Я пришлю фотографии нашего дома и моих малышей — робота-пса и дронов-помощников.
— Мы тоже пришлем фотографии, — улыбнулась Шури, бережно складывая листок. — Покажу тебе свою лабораторию!
— Можно вас кое о чем спросить? — робко пролепетала я, теребя край платья.
— Конечно, — ответили они в один голос.
— Мы... мы друзья?
— Нет, — серьезно ответил Т'Чалла, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Что? — мое сердце ухнуло куда-то в пятки, а на глаза предательски навернулись слезы.
— Мы лучшие друзья! — воскликнула Шури и бросилась мне на шею с такой силой, что мы чуть не повалились на песок.
— Конечно, мы друзья, Марта, — Т'Чалла ласково взъерошил мне волосы, и его серьезное лицо озарила теплая улыбка.
— Я же чуть не расплакалась, дураки вы такие! — пролепетала я, крепко обнимая Шури в ответ. Мы втроем смеялись, а я — одновременно и плакала от облегчения, и смеялась вместе с ними.
— Марта, милая, нам пора, самолет не будет ждать, — подошла мама.
— Скоро увидимся! И не забудьте написать! Обещайте! — я обняла их еще крепче, а потом помахала на прощание и пошла с мамой в сторону нашего отеля.
«Не волнуйся, Марта. Я буду проверять почту каждую минуту. И уже установила защищенный канал связи на случай, если их почта окажется... специфической».
— Спасибо, Эми, — шмыгнула я носом, утыкаясь в мамину ногу и чувствуя себя самой обычной восьмилетней девочкой, которая не хочет прощаться с новыми друзьями.
«Я всегда буду рядом, чтобы помочь. Всегда».
— Я знаю, Эми. Знаю. Без тебя я была бы не я.
***
Помните тот недолгий, но до смешного счастливый период, когда мама, после очередного моего изобретения, которое едва не отправило её тостер в стратосферу, торжественно объявила, что я уже достаточно взрослая и сообразительная для жизни без нянек? Так вот, этот островок анархической свободы пошёл прахом, утонув в липкой феерии блёсток и радужной краски. А всё из-за одной, как мне тогда казалось, гениальной идеи, подсмотренной в мультике «Облачно, возможны осадки в виде фрикаделек». По видеосвязи моя верная подруга Шури, хихикая, дала пару дельных советов по аэродинамике и химическому составу «веселящей смеси». Я решила, что лучшая вечеринка — это та, что начинается с красочного взрыва.
Когда мама вернулась домой с очередного заседания совета директоров, её взору предстала картина, достойная кисти Сальвадора Дали в его самые сюрреалистичные годы. Гостиная, столовая и даже часть кухни были хаотично, но с несомненным энтузиазмом выкрашены во все цвета спектра. По стенам стекали вязкие ручьи розовой, голубой и жёлтой краски. Мебель и пол мерцали под толстым, словно снежный покров, слоем блёсток, которые, казалось, проникли в саму структуру мироздания. А поперёк самой большой стены, от потолка до пола, красовался кривоватый, но исполненный гордости плакат: «ВЕЧЕРИНКА!». Вишенкой на этом торте безумия стали мои кулинарные эксперименты. Скажем так, из духовки доносился подозрительный запах горелого сахара, расплавленного пластика и, кажется, чьих-то несбывшихся надежд. Готова поклясться, что-то внутри, чёрное и обугленное, отчаянно шевелилось, пытаясь выбраться на волю.
После этого инцидента, который мама назвала «Арт-апокалипсис сегодня», вопрос о няне снова стал ребром. Череда кандидаток, проходившая через наш дом, напоминала кастинг в неудачное реалити-шоу. Ни одна не прошла мамин строгий отбор. Одна, по её словам, была «приторно-сладкой, как патока, и непременно избаловала бы тебя до состояния маленького тирана, требующего единорога на завтрак». Другая, смахивающая на модель из глянцевого журнала, «слишком молода и наверняка таскала бы сюда своих кавалеров с пустыми головами и набитыми мускулами». А третьи отсеивались по самой веской причине: «просто не понравились, лицом не вышли, у неё аура неприятная».
Древняя, по понятным причинам, была слишком занята спасением вселенных от межпространственных чудищ, а у Вонга, которого я про себя звала Бейонсе за его монументальное спокойствие, и без меня хватало забот с обучением магическим премудростям и охраной библиотеки от слишком любопытных новичков.
Честно говоря, я до последнего не верила, что он станет моей нянькой.
— Почему игрушки разговаривают? — растерянно моргнув, спросил Стив, не отрывая взгляда от экрана. Его лицо выражало искреннее, почти детское недоумение, словно он впервые увидел движущиеся картинки. — Они... они что, на самом деле разговаривают? Это какая-то технология?
Я издала раздражённый, но уже ставший привычным вздох.
— Капитошка, я же объясняла. Это называется «магия кино». Художественный вымысел. Как в театре, только на плёнке. Нет, в реальной жизни они не оживают. Так что перестань так смотреть на моего плюшевого Железного Человека, будто он сейчас выстрелит в тебя репульсором!
— Прости! — он смущённо отвёл взгляд, словно его застали за чем-то неприличным. — Просто этот фильм... он заставляет задуматься о верности и дружбе.
— Да ни о чём он не заставляет думать, это же «История игрушек»! Это мультик, Стив. Клянусь чем хочешь, ни одна игрушка в мире не живая... Ну, кроме Чаки, но это, как говорится, совсем другая история, из разряда фильмов ужасов.
— А кто такой Чаки? — в его голосе проскользнули испуганные нотки, и он невольно отодвинулся от полки с моими куклами.
— Забудь. Лучше не знай. Твоя психика ветерана Второй мировой может не выдержать.
— Как бы то ни было, от этого вашего телевизора мозги портятся, — решительно заявил он, поднимаясь с дивана и с характерным щелчком выключая экран. — Давай займёмся чем-нибудь более полезным для развития.
— Эй! Мы же остановились на самом интересном! На том, как медведь Лотсо их предал! Это же классика злодейского поворота! Ты не можешь так поступить!
— Может, послушаем музыку и сыграем в настольную игру? — проигнорировал он мой праведный гнев, включая старенькое радио. Из динамиков, шурша, полилась знакомая мелодия Гленна Миллера из сороковых.
— А давай лучше что-нибудь приготовим? — я состроила самое невинное личико, на которое была способна.
— Твоя мама настрого запретила тебе приближаться к кухне на пушечный выстрел. Её слова, цитирую: «Если увидишь Марту с миксером, считай, что это вражеский агент с гранатой».
— Пожалуйста-пожалуйста, — я сложила руки в умоляющем жесте и надула губы, пуская в ход тяжёлую артиллерию щенячьих глазок.
Он отвёл взгляд, и я заметила, как предательски покраснели кончики его ушей.
— Если я соглашусь, ты перестанешь так делать? Это нечестный приём.
— Обещаю! Клянусь честью изобретателя!
Он смиренно и очень тяжело вздохнул, словно принимая неизбежное поражение в битве, которую не начинал.
— Хорошо. Но что-нибудь простое. Пиццу, например. С пепперони.
— И это, по-твоему, просто? — я недоверчиво вскинула бровь. — Тесто, соус, начинка... Это целый проект!
— Пицца — это просто, — уверенно, как на построении, повторил он.
— Не уверена, что у тебя правильное представление о простоте. Ладно, я помогу. Только чур, я за соус отвечаю!
Готовка со Стивом Роджерсом оказалась на удивление весёлым и хаотичным занятием. Сначала он подошёл к делу с ответственностью ветерана, сосредоточенно и методично раскатывая тесто, словно от этого зависела судьба мира. Эта серьёзность продлилась ровно до того момента, как я, не выдержав этой показательной правильности, швырнула ему в лицо пригоршню муки. И тут началось кулинарное побоище. Как выяснилось, Капитан Америка, символ нации, терпеть не может, когда его отвлекают от важных миссий, даже если миссия — это пицца. Он ответил мне таким же мучным залпом, попав точно в цель. «Война ингредиентов» закончилась тем, что я, с ног до головы покрытая белой пылью, напоминала дружелюбное привидение Каспера. Стив, с двумя живописно стекающими по волосам желтками и прилипшим к щеке кружочком пепперони, походил на жертву нападения птеродактиля.
А в духовке, несмотря ни на что, пеклась наша многострадальная, но сделанная с душой пицца.
Обновлено: 19.01.2026