Глава 20 — Глава 20: Сойди с ума

«— Туда нельзя. — Почему? — Потому что там играет Аин. — …» Чтобы он вот так заставил меня замолчать... хитрый мерзавец. Пока я разглядывала мягкий диван, на котором вполне могли бы уместиться двое, Иджун смотрел на стоящую перед ним лошадку-качалку и разбросанные игрушки. Кажется, я провалилась как тетя. — Сиын, тебе ведь сейчас немного совестно перед Аин? — Не смеши меня. — Было бы славно, если бы у тебя нашлось время хотя бы на это. С каждым шагом по лестнице дыхание становилось всё тяжелее. Я была в его руках и ещё ничего не сделала, но губы уже пересохли. Лестница имела для меня особый смысл. Стоило мне подумать о том, что он сидит на втором этаже, ещё до того, как я уходила в читальный зал, мои ладони начинали потеть. И всю эту кипящую энергию я тратила на то, чтобы притворяться хладнокровной перед этим парнем. — О чём думаешь? — Ни о чём. Стоило мне покачать головой, как я коснулась его твёрдой груди. Я никогда не представляла, что буду подниматься по этой лестнице в его объятиях. Какой бы ни была фантазия, если она слишком нелепа, от неё остаётся лишь горький привкус. В восемнадцать лет под лунным светом я кусала губы, представляя его поцелуй, но эта лестница была другой. Даже в мечтах это место оставалось исключительно моим пространством. В тот момент, когда Иджун без разрешения ступил сюда, мне показалось, что я уже стою совершенно нагой. — Со Иджун, послушай. — …Что? — Ничего. Я хотела проявить щедрость и указать на свою комнату, чтобы он снова не заблудился на втором этаже, но он уже толкал дверь ногой. Что это еще такое? Даже когда он опустил меня, я в недоумении склонила голову набок. Это был новый дом, планировка отличалась от прежней, и как бы этот парень ни спешил, у него не могло внезапно открыться ясновидение. — Юн Сиын, мне тоже нужно тебе кое в чём признаться. — Да. — Это своего рода секрет. Я не собирался говорить об этом, если будет возможность. То, что мужчина усадил женщину на кровать и тянул время, выглядело подозрительно. Даже если из-за жара было трудно связать и пару слов, я должна была спросить. — О чём ты? — Я уже был здесь. — Когда? — Утром. Признаваясь в этом с невозмутимым лицом, Иджун уже вовсю раздевал меня. Словно боясь, что я ударюсь даже на кровати, он придерживал мою голову своей широкой ладонью. — …Я думал, что попался, когда ты позвала меня по имени. Ах… я закрыла глаза предплечьем. Тот, кто долго спит, всегда в проигрыше. Что бы я ни наговорила, я не смогу это отрицать. — Почему ты не сказал об этом днём? — Боялся, что ты начнёшь всё отрицать. Иджун прикусил мочку моего уха, спускаясь к губам. Когда он, сбросив верхнюю одежду, прижался ко мне, наша обнажённая кожа словно расплавилась и слилась воедино. Было поразительно, как два холодных тела в момент соприкосновения раскаляются до предела. — Ты бы точно сказала, что всё было не так, что мне послышалось. — … — Ты ведь всегда так со мной поступаешь. Я убрала руку, которой закрывала лицо. На расстоянии, позволявшем видеть глаза друг друга, Иджун гладил меня по щеке, совсем как в моих снах. — Плохой парень, врываешься в чужую комнату без спроса. Когда мне было неловко, я злилась. Из-за того, что он попал в самую точку, мои слова стали ещё острее, чем от самого факта его молчания. У этого парня нет слабых мест. Мало того что он бесцеремонно вторгся в мои сны, так ещё и пробрался в мою настоящую постель, не дождавшись конца ночи. Мне стало любопытно, как глубоко Иджун сможет проникнуть в меня. — Не смейся. Я не шучу. Его взгляд уже затуманился, чтобы считать это шуткой. — Дальше я буду ещё хуже. Короткий чмок, мгновение тишины, и начался обжигающий поцелуй. Наши языки сплелись в глубоком танце. — Ха-а. Казалось, он забирает всё моё дыхание. Он мучил мой язык до боли, а затем в мгновение ока отстранился. Но чувство потери длилось недолго. Губы, спускавшиеся по шее, замерли на ключицах, а затем опустились на грудь. — Ах, Иджун. Я уперлась локтями в матрас. Он сжал мою грудь снизу и жадно взял сосок в рот. Каждый раз, когда сосок искажался в его рту, кровь приливала туда же. Почувствовав кончиком языка его твердость, он изменил движения — мягкие ласки сменились чем-то иным. — М-м-м. Он всасывал так сильно, что слышались влажные звуки. Несмотря на то что свет был выключен, я зажмурилась от этого бесстыдного звука. Его губы, которые я считала благородными и подходящими его утончённому лицу, сейчас были на моей груди. Он был занят, переходя от одной к другой и без устали наслаждаясь их вкусом. Неужели мужчины так фанатеют от запретных вещей? — А-ах. К покалывающему, болезненному возбуждению добавились запретные мысли, и внизу уже стало мокро. Я не хотела, чтобы этот мерзавец узнал, и надеялась, что это текучее ощущение — лишь иллюзия. Как бы мы ни сплетались на кровати ради чего-то большего, у женщины всегда есть моменты, которые хочется скрыть. — Нет, так нельзя… — Почему? Иджун уже подхватил мою ногу. Хотя он явно видел, как я качаю головой, его рука не остановилась. Сначала он просто накрыл это место ладонью, но вскоре его средний палец пришёл в движение. — Ты уже промокла. Его пальцы, скользившие в расщелине, были такими же бесстыдными, как и язык. Проверяя, как далеко зашла влага, он тщательно исследовал каждый миллиметр. — Юн Сиын, ты тоже чувствуешь то же, что и я? Думаешь о подобном? — …О чём? — Нет. Лучше я промолчу. Снова склонившись к моему лицу, он втянул в рот мочку уха. Не прекращая движений рукой, он заставил меня сдерживать стоны и прислушиваться. — Если скажу, ты снова будешь отрицать. — М-м, щекотно. — Буду думать так, как мне хочется. Моё право. Он бормотал что-то, и было трудно разобрать, кто и кому это говорит. Впрочем, какая разница? Раз я уже всё для себя решила, то и он имеет на это право. Когда я кивнула в знак согласия, его возбуждённая плоть сильно толкнулась в моё бедро. — Ах, я сейчас с ума сойду. На этот раз это было не столько бормотание под нос, сколько едва уловимое предупреждение. О том, что он начнёт торопиться, а значит, мне стоит приготовиться. — Я схожу со ума, Юн Сиын. Мужчина, который сходил с ума из-за меня, был тем самым, по которому сходила с ума я. Эти слова вызвали еще большее возбуждение, чем недавние запретные фантазии. Теперь внизу было настолько влажно, что это точно не было иллюзией. — Ну так сойди. Что в этом сложного? Самым сложным было то, как мы дошли до этого момента. — Попробуй, сойди с ума один раз. Эти слова были настолько прямолинейными, что мне самой было трудно поверрить, что они сорвались с моих губ, но мне не было стыдно. Напротив, я чувствовала гордость от того, что мой влажный голос так сильно его возбуждает. Покраснеть я успею и после того, как проснусь. — … Я подняла руки и обхватила его щеки. Стоило нам встретиться взглядами, как его зрачки словно провалились в самую глубину. Их цвет был настолько насыщенным, что его можно было различить даже в темноте. Пока Иджун устраивался поудобнее, мы не отрывали друг от друга глаз. — Х-х-ы-ык! Хотя это был не первый раз, боль была почти невыносимой. Как только он вошел, передышки не последовало. Раз, два. Попытки стиснуть зубы перед его бесконтрольными толчками были бесполезны. — А-а, а-а-ах. — Ха-а. Иджун, упершись прямыми руками по бокам от меня, издал тяжелый стон. Его растрепанные волосы колыхались в такт движениям, и он резко тряхнул головой, будто они ему мешали. Когда я коснулась пряди, прилипшей к его лбу, Иджун сам наклонился ниже. Его улыбка была такой сияющей, что невозможно было соотнести её с тем, что он вытворял ниже моей талии. — М-м-м. Это было сущее противоречие. Вбиваясь в меня так, будто хотел разломить тело пополам, он в то же время сбивал меня с толку, напоминая того старшеклассника, только что прибежавшего со спортивной площадки. Впрочем, разве он мало меня путал? — …Сиын. Когда он, будучи нагим, позвал меня по имени, это прозвучало куда развратнее самого тихого стона. Он склонил голову, сначала коснувшись кончиком носа, а затем плотно накрыл мои губы своими. Но сосредоточиться только на поцелуе было невозможно — сила толчков заставляла всё тело содрогаться. С каждым его выпадом простыня сминалась, а я понемногу сползала выше. Есть ли мне еще куда двигаться? Когда мне показалось, что я вот-вот коснусь головой изголовья, Иджун крепко прижал мои руки, фиксируя их. Его собственная сила была велика, но она не шла ни в какое сравнение с тем, как он работал бедрами, проникая в меня всё глубже. Я чувствовала себя связанной. Единственное, чем я могла пошевелить, — это головой, и, не в силах больше терпеть, я откинула её назад. — О-ох… хватит. Я достигала своего предела как внутри, так и снаружи. Возможно, я недооценивала его, привыкнув к обычному спокойному Иджуну. И вот теперь я получала наказание за то, что так пренебрежительно отнеслась к мужским инстинктам. — Ну почему же? Мне сейчас как раз очень хорошо. Теперь этот парень играл со мной. Тот образ робкого юноши за дверью, винившего во всём ветер, был лишь прикрытием. Я столько раз попадалась на это в зимнюю стужу, и вот попалась снова. — А тебе разве не нравится? Иджун, словно сытый лев, поддразнивал меня, но при этом продолжал упорно удовлетворять свои инстинкты. Его голос был нежным, но направление его движений неуловимо изменилось. Глубже внутрь, а в момент отстранения он словно скреб изнутри, упираясь коленями. — А-а-а… х-х-ы-ык. — Если только мне хорошо… ха-а, то мне даже немного неловко. Он явно намеренно посасывал моё ухо. Как этот парень может говорить о неловкости, когда его руки так сжимают мою грудь? А то, что я от этого только больше возбуждаюсь, и вовсе не поддаётся логике. — Ах, Иджун. Когда его пальцы снова сжали сосок, моё тело перестало мне подчиняться. Оно само собой содрогалось и сжималось вокруг него. Снова толчок, захват, и от этих тесных движений дыхание перехватило в самом горле. — Фух, теперь точно… Теперь в голосе Иджуна не осталось и следа насмешки. Отбросив прежнюю расслабленность, он подхватил меня за ягодицы и начал вбиваться с удвоенной силой. Скрип-скрип — быстрый, но когда-то ритмичный темп окончательно сбился, превратившись в хаотичные движения на мечущейся кровати. — Х-х-ы-ыт. А-а-а… Если у ощущений есть предел, то это было оно — чувство достижения пика. В момент оргазма мы поровну разделили наши чувства. Мои всхлипы растворились в его поцелуе, и я до самого конца принимала его в себя. Глядя на то, как он зажмурился, пытаясь перевести дыхание, мне, как и в начале, захотелось закрыть глаза. — Ах… Я всегда поднимала руки, чтобы скрыть невыносимое смущение, но сейчас я предпочла бы это смущение. По крайней мере, это лучше, чем расплакаться в первую ночь со своей первой любовью. ◇ ◆ ◇ Когда я открыла один глаз, наполовину зарывшись в подушку, я увидела всё ещё спящего Иджуна. У всего есть свои плюсы и минусы, и вот в чём преимущество тридцатилетия. Мне не нужно было вцепляться в одеяло и застенчиво вскрикивать — я могла спокойно смотреть на него. Что бы ни было на душе, внешне я могла позволить себе это. — … Я хотела сказать «вставай», но горло, ещё не привыкшее к утру, саднило. Я воспользовалась моментом и повернулась к Иджуну. Нельзя винить его в том, что он поздно проснулся. Пусть сейчас я смотрю на него одна, но когда на рассвете наши взгляды встретились, для нас всё началось сначала.