Глава
81. Вопрос
Селены был всего лишь предположением.
Он не был будущим, которое развернётся
прямо перед ними, и не был предсказанием. Кальцион
родился не в эмоциональной семье. Он
знал, что как только его охватит тревога,
он ничего не сможет сделать. Многое из
того, чего Кальцион достиг к сегодняшнему
дню, стало возможным, потому что он забыл
о тревоге. Поскольку
Кальцион не беспокоился о смерти или
ранениях, он мог ходить по горам, рубя
зверей, и поскольку он преодолел
беспокойство о падении своей семьи, он
зарекомендовал себя как уверенный
Герцог уже в юном возрасте. Этот
раз также не стал исключением. Если
бы возникла какая-то непредвиденная
ситуация, жизнь Селены могла быть
принесена в жертву. Поскольку девушка
ни в чём не была замешана и не влияла на
Кальциона, было совершенно нормально
поставить её жизнь под опасность. То,
о чём говорила Селена, было простой
смертью, которую «когда-нибудь» должен
был встретить любой человек. Несмотря
на то, что это отличалось от конкретной
смерти Ирэль, в голове Кальциона вспыхнуло
«жертвоприношение Селены». Длинные
чёрные волосы, бледное лицо и тело,
покрытое кровью, на белой кровати.
Красные губы, которые всегда жизнерадостно
улыбались, посинели, а глаза потеряли
свой блеск. Когда
Кальцион представил себе это, его рука
невольно дёрнулась. Ему
показалось, что кусок льда проталкивается
к его сердцу сквозь открытое горло. Даже
после того, как его сердце замерло,
мужчина не мог избавиться от ползучего
по всему телу страха. Похолодевшие
пальцы Кальциона онемели. Он сжал кулак
и попытался стряхнуть холодную дрожь,
которая распространялась по его телу. – Что-то
не так? – с тревогой спросила Селена,
смотря в лицо Кальциона. – …ничего,
– он покачал головой. Лицо
Селены, как и всегда, было оживлённым и
ярким. Колеблющееся
сердце Кальциона постепенно успокоилось,
когда он смотрел на тихие чёрные озёра
в глазах девушки. «Это
такая абсурдная фантазия. Селена не из
тех, кто совершает подобное. Она даже
не позволила бы другим причинить себе
подобную боль. Это невозможно,» –
щупальца беспокойства, впивавшиеся в
разум Кальциона, рушились одно за другим. – Вам
не нужно показывать так очевидно, что
Вы ни о чём не станете думать, Герцог.
Потому что я знаю это, – хмыкнула Селена,
смущённая его действиями. – Это моя
вина, что я ожидала чего-то от человека,
который просто смотрел на девушку, что
попала на его территорию, прежде чем
сказать, что собирается казнить её. – Нет,
тогда… – Тогда
что? Вы были крайне удивлены, но внешне
были спокойны? Когда
Селена саркастично поддразнивая задала
этот вопрос, Кальцион моргнул, вспоминая. «Что
я тогда чувствовал?» Мужчина
вспомнил, как тогда был зол на зверей
за то, что они снова вторглись на его
территорию, и ощущал себя неловко, когда
увидел Селену. «Это
было похоже на то, когда я видел раненного
в бою солдата, но сейчас, оглядываясь
назад, ощущения были немного другие.
Однако мне ещё предстоит понять в чём
эта разница.» Селена
с сияющими глазами ждала, словно ей
требовалось услышать его ответ. «Как
я должен объяснить это?» –
разум Кальциона был полон тревог. – Ваше
Превосходительство, пришли письма. Как
раз в этот момент в дверь постучал слуга.
Он прижимал к себе охапку писем. Прошло
несколько дней после банкета, наступило
время рассылать приглашения на следующую
светскую вечеринку. Как и ожидалось,
количество писем, принесённых слугой,
было огромным. – Это
было отдельно адресовано леди Селене,
– слуга отдельно положил перед Селеной
небольшую пачку писем. Хоть
она была спутницей Кальциона и гостьей
семьи Ренберд, Селена не была членом
Ренберд. Вот почему некоторые письма
были отправлены ей отдельно, чтобы
пригласить её одну. Селена
перестала допрашивать Кальциона и
начала рыться в своих письмах. – Я
думала, что ничего не получу, но
удивительно, почему их так много? Перед
Селеной лежало значительное количество
писем. – Даже
если это так много, это всего лишь капля
в сравнении с тем, что пришло на имя
Ренберд. Перед
Кальционом лежала стопка писем, похожая
на ту коробку, которую ранее Розалин
привозила в Силэнзу. – Это
величайшие и самые важные приглашения,
которые я когда-либо получала с Вашей
помощью. В
сравнении с тем, что получил Кальцион,
письма Селены были просто пылинкой,
однако это был самый существенный плод.
Селена случайно толкнула письма, лежащие
перед мужчиной: – Разве
Вы не собираетесь посмотреть, кто их
прислал, Герцог? – Они
отправлены сразу после банкета, поэтому,
вероятно, не из самых важных мест. – Но
что, если одно из низ отправил Кронпринц
или Королева? – В
этот раз мне тоже придётся заболеть. – … Бесчувственность
Кальциона была самым оптимальным щитом
для выживания в этом суровом мире. Селена
в очередной раз восхитилась: – В
письмах Герцогу сказано прийти одному
или взять меня с собой? – Наверное,
половина на половину. – А
как было, когда Вы были с Ирэль? – Думаю,
там тоже было половина на половину. – Тогда
почему бы нам не пойти в те места, где
Вы тогда были, Герцог? – Я
никуда не ходил. – … – Селена
затихла. – Тогда давайте разберёмся с
тем, что придёт мне в голову в первую
очередь, но если я не найду ничего, то
перейдём к приглашениям для Герцога. – Звучит
неплохо. Откуда пришли приглашения? – Дайте
посмотреть. Маркиз Ройл? Кто это? Как
только Селена открыла письмо и увидела
первую строчку, с её губ сорвался лёгкий
вдох: – Виорела
принадлежит этой семье. – Если
это Виорела из рода маркиза Ройл… –
Кальцион потёр висок, погружаясь в
размышления. Он
запомнил большинство фамилий, но
запомнить их лица было для него трудно.
Это было естественно, поскольку Кальцион
никогда с интересом не смотрел на лица
аристократов во время их коротких
разговоров. – «Пей,
пей». – …ох,
– Кальцион вспомнил об этом лишь после
того, как услышал намёк Селены. «Леди,
которая известна тем, что пьёт на каждой
вечеринке. Кажется, я слышал поговорку
о том, что «алкоголь заканчивается,
если приходит лишь один человек из семьи
маркиза Ройл».» – Тогда,
естественно, это приглашение на вечеринку
с выпивкой. – Ох…
удивительно, но это чаепитие? – Правда? – Да,
я собираюсь приготовить полезный чай
(особенно для взрослых, которые пьют
его на ночь). Ох, это алкоголь, – Селена
рассмеялась, увидев дату и время
приглашения. Это
было поздно на закате. В это время
чаепитие не могло проводиться. Там
также была небольшая приписка под
строкой «Время». <Пожалуйста,
приходите. Я действительно хочу снова
встретиться с леди Селеной.> – Почему
она так безрассудна? – улыбнулась
Селена, складывая письмо. Однако ей
приятно было видеть, что кто-то искренен
и чист по отношению к ней не из-за какой-то
другой темы или её происхождения. – Ты
собираешься пойти? – Решу
в ближайшее время. Сначала проверю
остальные. Другое
письмо неожиданно пришло от графа
Орлеан. <Было
впечатляюще видеть, как Вы появляетесь
верхом на лошади и, согласно слухам, я
слышал, что Вы учитесь искусству владения
мечом у Герцога, поэтому, если у меня
есть возможность, я бы хотел выпить
чашку чая после тренировки с Вами.> – Разве
чаепитие не делается просто, ха-ха-ха,
просто для того, чтобы пить чай? – Я
слышал, что именно для этого обычно и
встречаются. Когда
была жива предыдущая Герцогиня, Герцог
Ренберд также устраивал чаепития. То,
что Кальцион видел тогда, было последним
воспоминанием о чаепитиях. Это
была скучная и статичная встреча, где
всё сводилось к тому, чтобы сидеть в
солнечному саду, болтать и пить чай со
сладостями. В качестве незначительной
вариации некоторые играли на музыкальных
инструментах или читали книги, а иногда
сидели и вышивали. Однако Кальцион
никогда не видел и не слышал о чаепитии,
на котором тренировались. – Похоже,
это не мейнстрим. Мейнстрим
– преобладающее направление в какой-либо
области в определённый отрезок времени.
Часто употребляется для обозначения
каких-либо популярных, массовых тенденций
в искусстве. Селена
без колебаний классифицировала
приглашение Виорелы и Орлеана как «не
мейнстрим». «Есть
ли что-то, что можно извлечь из этих
встреч, не связанных с мейнстримом? Лично
я заинтересована. Если бы мне пришлось
выбирать в соответствии со своими
предпочтениями, я бы пожелала присутствовать
на этих двух встречах. Однако
сейчас нам нужно первым делом думать о
связи с Ирэль. Неужели
Ирэль приглашали на подобные встречи?
Скорее всего, нет. Они послали приглашение,
потому что их заинтересовала я, а не
«женщина герцога Ренберд». Или же следует
учитывать, что прямой связи с Ирэль
здесь мало,» –
Селена перешла к оставшимся письмами. «Должен
быть кто-то, кто заинтересовался и
намеренно пригласил любовницу Герцога.» Странный
голос донёсся из-за спины, когда Селена
попыталась определить подобного
отправителя письма: – Ваше
Превосходительство. Вошедший
человек не был слугой. Он оказался одним
из рыцарей. – Позвольте
мне доложить о результатах слежки. Кальцион
приказал одному из своих людей проследить
за женщиной, которая разговаривала с
Джуной в день фестиваля. Они ожидали,
что отчёты поступят сразу же, но прошло
уже несколько дней. – Это
заняло много времени, – Кальцион был
первым, кто указал на это. – С
тех пор она некоторое время бродила
вокруг. Возможно, для того, чтобы избежать
хвоста, но она оставалась в отдалённом
районе, прежде чем вернуться к себе. – Ты
закончил слежку? – Да,
я также позаботился о том, чтобы
проследить, что она вернулась в особняк. – Чей
он? – Он
принадлежит графу Хайс. Кальцион
нахмурился. Как и с маркизом Ройл, он
слышал это имя, но плохо помнил лицо. – Это
семья Лирэль. Рыжей, которая первой
затеяла спор на банкете, – вмешалась
Селена. Одно
из оставшихся приглашений было в её
руке. На
конверте с приглашением было чётко
написано имя «Лирэль Хайс». – Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
81. Вопрос
Селены был всего лишь предположением.
Он не был будущим, которое развернётся
прямо перед ними, и не был предсказанием. Кальцион
родился не в эмоциональной семье. Он
знал, что как только его охватит тревога,
он ничего не сможет сделать. Многое из
того, чего Кальцион достиг к сегодняшнему
дню, стало возможным, потому что он забыл
о тревоге. Поскольку
Кальцион не беспокоился о смерти или
ранениях, он мог ходить по горам, рубя
зверей, и поскольку он преодолел
беспокойство о падении своей семьи, он
зарекомендовал себя как уверенный
Герцог уже в юном возрасте. Этот
раз также не стал исключением. Если
бы возникла какая-то непредвиденная
ситуация, жизнь Селены могла быть
принесена в жертву. Поскольку девушка
ни в чём не была замешана и не влияла на
Кальциона, было совершенно нормально
поставить её жизнь под опасность. То,
о чём говорила Селена, было простой
смертью, которую «когда-нибудь» должен
был встретить любой человек. Несмотря
на то, что это отличалось от конкретной
смерти Ирэль, в голове Кальциона вспыхнуло
«жертвоприношение Селены». Длинные
чёрные волосы, бледное лицо и тело,
покрытое кровью, на белой кровати.
Красные губы, которые всегда жизнерадостно
улыбались, посинели, а глаза потеряли
свой блеск. Когда
Кальцион представил себе это, его рука
невольно дёрнулась. Ему
показалось, что кусок льда проталкивается
к его сердцу сквозь открытое горло. Даже
после того, как его сердце замерло,
мужчина не мог избавиться от ползучего
по всему телу страха. Похолодевшие
пальцы Кальциона онемели. Он сжал кулак
и попытался стряхнуть холодную дрожь,
которая распространялась по его телу. – Что-то
не так? – с тревогой спросила Селена,
смотря в лицо Кальциона. – …ничего,
– он покачал головой. Лицо
Селены, как и всегда, было оживлённым и
ярким. Колеблющееся
сердце Кальциона постепенно успокоилось,
когда он смотрел на тихие чёрные озёра
в глазах девушки. «Это
такая абсурдная фантазия. Селена не из
тех, кто совершает подобное. Она даже
не позволила бы другим причинить себе
подобную боль. Это невозможно,» –
щупальца беспокойства, впивавшиеся в
разум Кальциона, рушились одно за другим. – Вам
не нужно показывать так очевидно, что
Вы ни о чём не станете думать, Герцог.
Потому что я знаю это, – хмыкнула Селена,
смущённая его действиями. – Это моя
вина, что я ожидала чего-то от человека,
который просто смотрел на девушку, что
попала на его территорию, прежде чем
сказать, что собирается казнить её. – Нет,
тогда… – Тогда
что? Вы были крайне удивлены, но внешне
были спокойны? Когда
Селена саркастично поддразнивая задала
этот вопрос, Кальцион моргнул, вспоминая. «Что
я тогда чувствовал?» Мужчина
вспомнил, как тогда был зол на зверей
за то, что они снова вторглись на его
территорию, и ощущал себя неловко, когда
увидел Селену. «Это
было похоже на то, когда я видел раненного
в бою солдата, но сейчас, оглядываясь
назад, ощущения были немного другие.
Однако мне ещё предстоит понять в чём
эта разница.» Селена
с сияющими глазами ждала, словно ей
требовалось услышать его ответ. «Как
я должен объяснить это?» –
разум Кальциона был полон тревог. – Ваше
Превосходительство, пришли письма. Как
раз в этот момент в дверь постучал слуга.
Он прижимал к себе охапку писем. Прошло
несколько дней после банкета, наступило
время рассылать приглашения на следующую
светскую вечеринку. Как и ожидалось,
количество писем, принесённых слугой,
было огромным. – Это
было отдельно адресовано леди Селене,
– слуга отдельно положил перед Селеной
небольшую пачку писем. Хоть
она была спутницей Кальциона и гостьей
семьи Ренберд, Селена не была членом
Ренберд. Вот почему некоторые письма
были отправлены ей отдельно, чтобы
пригласить её одну. Селена
перестала допрашивать Кальциона и
начала рыться в своих письмах. – Я
думала, что ничего не получу, но
удивительно, почему их так много? Перед
Селеной лежало значительное количество
писем. – Даже
если это так много, это всего лишь капля
в сравнении с тем, что пришло на имя
Ренберд. Перед
Кальционом лежала стопка писем, похожая
на ту коробку, которую ранее Розалин
привозила в Силэнзу. – Это
величайшие и самые важные приглашения,
которые я когда-либо получала с Вашей
помощью. В
сравнении с тем, что получил Кальцион,
письма Селены были просто пылинкой,
однако это был самый существенный плод.
Селена случайно толкнула письма, лежащие
перед мужчиной: – Разве
Вы не собираетесь посмотреть, кто их
прислал, Герцог? – Они
отправлены сразу после банкета, поэтому,
вероятно, не из самых важных мест. – Но
что, если одно из низ отправил Кронпринц
или Королева? – В
этот раз мне тоже придётся заболеть. – … Бесчувственность
Кальциона была самым оптимальным щитом
для выживания в этом суровом мире. Селена
в очередной раз восхитилась: – В
письмах Герцогу сказано прийти одному
или взять меня с собой? – Наверное,
половина на половину. – А
как было, когда Вы были с Ирэль? – Думаю,
там тоже было половина на половину. – Тогда
почему бы нам не пойти в те места, где
Вы тогда были, Герцог? – Я
никуда не ходил. – … – Селена
затихла. – Тогда давайте разберёмся с
тем, что придёт мне в голову в первую
очередь, но если я не найду ничего, то
перейдём к приглашениям для Герцога. – Звучит
неплохо. Откуда пришли приглашения? – Дайте
посмотреть. Маркиз Ройл? Кто это? Как
только Селена открыла письмо и увидела
первую строчку, с её губ сорвался лёгкий
вдох: – Виорела
принадлежит этой семье. – Если
это Виорела из рода маркиза Ройл… –
Кальцион потёр висок, погружаясь в
размышления. Он
запомнил большинство фамилий, но
запомнить их лица было для него трудно.
Это было естественно, поскольку Кальцион
никогда с интересом не смотрел на лица
аристократов во время их коротких
разговоров. – «Пей,
пей». – …ох,
– Кальцион вспомнил об этом лишь после
того, как услышал намёк Селены. «Леди,
которая известна тем, что пьёт на каждой
вечеринке. Кажется, я слышал поговорку
о том, что «алкоголь заканчивается,
если приходит лишь один человек из семьи
маркиза Ройл».» – Тогда,
естественно, это приглашение на вечеринку
с выпивкой. – Ох…
удивительно, но это чаепитие? – Правда? – Да,
я собираюсь приготовить полезный чай
(особенно для взрослых, которые пьют
его на ночь). Ох, это алкоголь, – Селена
рассмеялась, увидев дату и время
приглашения. Это
было поздно на закате. В это время
чаепитие не могло проводиться. Там
также была небольшая приписка под
строкой «Время». <Пожалуйста,
приходите. Я действительно хочу снова
встретиться с леди Селеной.> – Почему
она так безрассудна? – улыбнулась
Селена, складывая письмо. Однако ей
приятно было видеть, что кто-то искренен
и чист по отношению к ней не из-за какой-то
другой темы или её происхождения. – Ты
собираешься пойти? – Решу
в ближайшее время. Сначала проверю
остальные. Другое
письмо неожиданно пришло от графа
Орлеан. <Было
впечатляюще видеть, как Вы появляетесь
верхом на лошади и, согласно слухам, я
слышал, что Вы учитесь искусству владения
мечом у Герцога, поэтому, если у меня
есть возможность, я бы хотел выпить
чашку чая после тренировки с Вами.> – Разве
чаепитие не делается просто, ха-ха-ха,
просто для того, чтобы пить чай? – Я
слышал, что именно для этого обычно и
встречаются. Когда
была жива предыдущая Герцогиня, Герцог
Ренберд также устраивал чаепития. То,
что Кальцион видел тогда, было последним
воспоминанием о чаепитиях. Это
была скучная и статичная встреча, где
всё сводилось к тому, чтобы сидеть в
солнечному саду, болтать и пить чай со
сладостями. В качестве незначительной
вариации некоторые играли на музыкальных
инструментах или читали книги, а иногда
сидели и вышивали. Однако Кальцион
никогда не видел и не слышал о чаепитии,
на котором тренировались. – Похоже,
это не мейнстрим. Мейнстрим
– преобладающее направление в какой-либо
области в определённый отрезок времени.
Часто употребляется для обозначения
каких-либо популярных, массовых тенденций
в искусстве. Селена
без колебаний классифицировала
приглашение Виорелы и Орлеана как «не
мейнстрим». «Есть
ли что-то, что можно извлечь из этих
встреч, не связанных с мейнстримом? Лично
я заинтересована. Если бы мне пришлось
выбирать в соответствии со своими
предпочтениями, я бы пожелала присутствовать
на этих двух встречах. Однако
сейчас нам нужно первым делом думать о
связи с Ирэль. Неужели
Ирэль приглашали на подобные встречи?
Скорее всего, нет. Они послали приглашение,
потому что их заинтересовала я, а не
«женщина герцога Ренберд». Или же следует
учитывать, что прямой связи с Ирэль
здесь мало,» –
Селена перешла к оставшимся письмами. «Должен
быть кто-то, кто заинтересовался и
намеренно пригласил любовницу Герцога.» Странный
голос донёсся из-за спины, когда Селена
попыталась определить подобного
отправителя письма: – Ваше
Превосходительство. Вошедший
человек не был слугой. Он оказался одним
из рыцарей. – Позвольте
мне доложить о результатах слежки. Кальцион
приказал одному из своих людей проследить
за женщиной, которая разговаривала с
Джуной в день фестиваля. Они ожидали,
что отчёты поступят сразу же, но прошло
уже несколько дней. – Это
заняло много времени, – Кальцион был
первым, кто указал на это. – С
тех пор она некоторое время бродила
вокруг. Возможно, для того, чтобы избежать
хвоста, но она оставалась в отдалённом
районе, прежде чем вернуться к себе. – Ты
закончил слежку? – Да,
я также позаботился о том, чтобы
проследить, что она вернулась в особняк. – Чей
он? – Он
принадлежит графу Хайс. Кальцион
нахмурился. Как и с маркизом Ройл, он
слышал это имя, но плохо помнил лицо. – Это
семья Лирэль. Рыжей, которая первой
затеяла спор на банкете, – вмешалась
Селена. Одно
из оставшихся приглашений было в её
руке. На
конверте с приглашением было чётко
написано имя «Лирэль Хайс». – Пожалуйста,
не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо»,
в зависимости от того, где читаете наш
перевод. –
Обновлено: 12.01.2026