Глава 16

Великий герцог схватился за створку окна. С его позиции сцена падения Шуэлины была видна очень чётко. Он смог разжать пальцы только после того, как Уиндерт отбил меч Дилана. Однако оконной ручке хватило и этого. Она оказалась уничтожена. Слишком много силы приложил мужчина. - Что случилось, ваша светлость? - осторожно спросил Кэхилл, его помощник, вставая со своего места и выглядывая в окно. - Ничего. Продолжай свой доклад. Кэхилл вновь осторожно заговорил, продолжая рассказ о трагедии в приюте, в котором проводилось расследование. -Да... Дети, которых я там видел, голодали. Кажется, они питаются очень скудно так же, как и она. - … На руках герцога от сдерживаемого гнева вздулись вены, как только он вспомнил, какое зрелище представляла собой ослабевшая от голода девочка. Когда они впервые встретились, Шуэлина была ослаблена, зашугана и явно терпела оскорбления от людей. Тогда она была похожа на маленькую уличную кошку, с нежностью трущуюся лбом об его руку. - Там нет ни одного ребёнка одетого по сезону. - И? - Во всём приюте холодно, исключая кабинет директрисы. Аристократ нахмурился. - Мне кажется, финансы на приют отчислялись довольно приличные. Если бы управление в нём было отлажено должным образом, подобного бы не произошло. Действительно, эрцгерцог жертвовал на благо приюта довольно значительные суммы. - Значит, она посмела… Кэхилл задрожал. Он виделся с господином не так часто, поэтому выдерживать вспышки гнева этого аристократа ему было трудно. - Я начинаю злиться. Шуэлина была единственной, кто выбивал герцога из обычно свойственной ему рациональности. Всё, что не касалось её, по-прежнему не вызывало в нём сильную симпатию или большую неприязнью. Но всё, что её касалось… Этот ребёнок не боялся его проклятия и всегда выражал свои истинные чувства каждой клеточкой тела. Шуэлина была похожа на его давно умершую жену. Встретив девочку впервые, герцог был удивлён, насколько её голубые глаза схожи с глазами его супруги. Конечно, Шуэлина не могла быть её дочерью, так как та умерла ещё до рождения этой девочки. И если внимательно присмотреться, то цвет глаз всё же отличался. У жены они были полностью голубые, а у Шуэлины - смесь пурпурного и голубого. Тем не менее, эти глаза так же были полны доброты и надежды. Шуэлина общалась с ним и его сыновьями без каких-либо проблем и, похоже, испытывала сильную симпатию. Великий герцог всё же был человеком, поэтому не мог игнорировать ту, кто тянется к нему с любовью. - Кое-кто осмелился издеваться над людьми на моей земле. А значит, над моим народом. Думаешь, я смогу проигнорировать такое? – голос герцога звучал ещё холоднее, чем обычно. Шуэлина ещё совсем малышка. По сравнению с Вайлотами, рождёнными с сильными телами, этот ребёнок походит на цветок одуванчика, который вот-вот полетит по ветру. Необузданный гнев, словно огонь, вспыхнул в сердце эрцгерцога, как только он представил, сколь долго это дитя страдало от жестокого обращения. - Всё будет сделано, как вы повелите, ваша светлость, - быстро проговорил Кэхилл, испугавшись сильнее обычного. Мурашки, бегающие по его спине, всё никак не желали утихнуть. – Может, этот ребёнок действительно может стать леди? Сироты из бедных семей часто мечтали попасть в семью благородных кровей. Сейчас всё упиралось в волю великого герцога. Если он скажет, что удочерит Шуэлину прямо сейчас, никто не сможет ему воспротивиться. Уиндрет и Дилан явно настроены к ней дружелюбно. - Я готов исполнить все ваши указания. - Кэхилл поклонился настолько низко, что почти коснулся земли, очень сильно надеясь, что герцог наконец успокоится и вспышка его гнева ослабеет. Было просто чудом то, как хрупкая Шуэлина выдерживала силу темперамента этих трёх мужчин. Кэхилл восхищался ею, сумевшей так быстро растопить их сердца. - Приведи сюда Шушу, - отдал повеление герцог. Он хотел узнать её мнение. - Слушаюсь. Кэхилл с явным облегчением вышел из кабинета. *** Я внимательно посмотрела на дверь, похожую на льва, готового прыгнуть на тебя в любой момент. Благодаря приоткрытым створкам, я видела, что внутри комнаты сидит великий герцог, кроме него там не было никого. «Почему он вдруг позвал меня? Обычно мы видимся во время еды или чаепития». В задумчивости я прикусила губу и постучала. - Заходи. Я сглотнула, мою душу не покидало странное предчувствие, что сегодня что-то должно было произойти. - Вы меня звали? Сегодня герцог сидел за чайным столиком. - Шушу, подойди и сядь. - Хорошо, - кивнула я, подбежала к дивану и села. Мужчина тут же задал вопрос: - Что ты думаешь о детском доме? «Почему он вдруг спрашивает об этом?» Возможно ли... Я попыталась прочесть эмоции на его лице. Сегодня он холоден и как-то ещё более строг. «Не думаю, что он когда-либо был со мной таким раньше». Теперь я поняла, почему люди боялись его. Нельзя не испугаться, когда он выглядит вот так. Зачем спрашивать о приюте сейчас, когда уже прошло две недели с тех пор, как я живу здесь? Не думала, что меня захотят выгнать так скоро… «Я никогда не видел никого более бесполезного, чем ты, Шуэлина! Любовь? Тупица! Есть ли кто-то, кто полюбит кого-то вроде тебя?» Такой была жизнь настоящей Шуэлины. Ей всегда говорили, что она не заслуживает любви. И сейчас эти голоса звучали в моей голове столь реалистично, будто кто-то шептал мне их на ухо. От них становилось больно. Беспокойство внутри меня нарастало, постепенно заполняя бешено колотящееся сердце. - Вы… хотите отплавлавить меня облатно в плиют, потому что я вам больше не нужна? - Что? - Я должна велнуться туда? - спросила я, глядя прямо на великого герцога. Он застыл, его холодное выражение лица продолжало «царапать» мои нервы. «Успокойся, Шуэлина. Преодолей эту трудность, насколько тяжело бы тебе не было!» Сжав руки в кулаки, я смотрела на эрцгерцога. Я же понравилась ему. Разве это не было очевидно? И он мне тоже нравится. Я хочу остаться в этом доме. «Хотя, ситуация не так сильно шокирует меня, как я себе представляла…» Немного грустно. Но, к счастью, я не ребёнок-плакса, который ноет, сталкиваясь с трудностями. Сейчас мне нужно сохранять чистый разум, чтобы отговорить герцога от его решения. «Как только я попаду в газеты, все меня полюбят. Я смогу сделать снимок, на котором будет видна вся моя радость». Сказать это? Однако по какой-то причине герцог не в восторге от газетной огласки. «Может, мне следует сделать упор на том, чтобы казаться умной? Или я должна сказать, что сделаю всё, что он мне прикажет?» Я была сбита с толку и не могла выбрать из множества вариантов. Вычисления вероятностей событий только сильнее запутывали меня. Великий герцог внезапно встал со своего места и подошёл ко мне. - Подожди, подожди! Шуэлина, о чём ты говоришь? Он присел передо мной, глядя мне в глаза. - Шушу… - сказала я, немедленно протестуя против его обращения. Надеюсь, он всегда будет называть меня этим прозвищем. Ведь у привязанности герцога может быть срок, а это имя - единственное, что дано мне и со мной останется. - Шушу. Кто тебе сказал, что ты мне не нужна? - Но вы вдлуг сплосили о плиюте… - Я начал явно не с того, - вздохнул аристократ, услышав мои слова. Я в недоумении моргнула, не понимая его поведения. Мягкий диван сейчас казался мне колючей подушкой. - Вначале я дам тебе кое-что. Бартен говорит, что ты полностью выздоровела. Это обещанный мною подарок. Великий герцог вручил мне слойку с кремом. Это что-то особенное? Она выглядит так же, как и слойки, что я ела раньше... Я взяла её, но аппетита не было. Сейчас на кону стоит моя жизнь. Это важнее. «Даёт мне что-то вкусное напоследок?..» Будет большим разочарованием, если он действительно пытается меня выгнать. Ведь говорил, что я ему нравлюсь! - Если она растает, то потеряет вкус, так что попробуй, - уговаривал меня эрцгерцог. Растает? Что растает? Я надкусила угощение. «Ой, как холодно!» Слойка буквально разорвалась у меня во рту, заполняя его холодом и ощущением сладости. Потрясающе! Действительно круто, сладко и вкусно! - Внутри мороженое. Взгляд герцога стал слегка задумчивым. «Это лакомство напоминает ему о чём-то?» - Великий гелцог, о чём вы думаете? Взор мужчины, который, казалось, что-то вспомнил при моём вопросе, снова стал строгим. - Был человек, который любил сладости так же, как и ты, - пробормотал он. - О, вы о великой гелцогине? – озвучила я промелькнувшую мысль из моей головы. Я смутно чувствовала – да, похоже, это о ней или, по крайней мере, о ком-то, кто ему нравился.