Глава 69 — Глава 69. Всё сходится воедино

Глава 69. Всё сходится воедино Легенды гласили, что изначально существовало пять человек, поглотивших осколки бога и получивших Инын. Но один из даров был утрачен, и лишь четыре оставшихся передавались из поколения в поколение, становясь основой власти. Смерть Танатоса, Погода Амора, Очарование Лумоши, Предвидение Кетона. Инын был божественной силой, поэтому его носителей почитали как священных правителей. Говорили, что если использовать этот дар во зло, он обернётся проклятием, поэтому королевские династии применяли его для защиты своих земель. Ради общего блага, а не личной выгоды; ради помощи, а не войны. Но была одна династия, которая пала, несмотря на великий дар. Род, обладавший силой предвидения. «…Будущее, которое непременно наступит, невозможно предотвратить, даже зная о нём». Как нельзя остановить тайфун, видя его приближение на горизонте. Как невозможно заслонить солнце, зная, что грядёт засуха. «Однако можно смягчить удар, если подготовиться». Укрыться в убежище до прихода бури или сделать запасы воды до начала зноя. Падение Кетона было предначертано. Из-за того, что дар предвидения веками использовался в корыстных целях, королевство навлекло на себя гнев судьбы. Династия вырождалась, носители Инына умирали молодыми. За какие-то двадцать лет на троне сменилось более пяти королей. Чехорда правителей ослабила страну, и Кетон стал лакомой добычей для соседей. Несмотря на почитание божественного дара, государство неумолимо шло ко дну. Отец Хаца, последний король Кетона, был мудрым человеком. Он знал, что страна рухнет при его правлении. Поэтому он тайно вывез наследника, маленького Хаца, вместе с горсткой верных слуг. Сам же остался, чтобы принять удар и минимизировать жертвы среди народа. Кетон был растерзан и поглощён соседними державами. Королевский род стал родом изгнанников. Многие правители мечтали заполучить живого пророка, но Хац, используя свой дар, ускользал от преследователей, ведя жизнь вечного бродяги. Впрочем, его сила была жалкой. Он мог видеть будущее лишь на несколько часов или дней вперёд. И уж точно не конец света или пришествие бога, а банальные неприятности вроде засады разбойников. Со временем слухи о никчёмности его дара распространились, и охота поутихла. Бездарный Хац. Слепой пророк. Сын бога, отвергнутый отцом. Он жил под градом насмешек, скрывая своё имя. Всё изменилось четыре года назад, когда он спас двух девочек. Сестёр, сидевших на обочине, крепко обнявшись, чтобы согреться. — Если вы спасёте нас, мы не забудем вашей доброты. Мы обязательно… поможем вам. Старшая из сестёр, прижимая к себе больную малышку, ухватилась за его плащ и умоляла о помощи. Сначала это показалось ему странным. Почему из толпы прохожих она выбрала именно его — оборванца, похожего на нищего, который сам едва сводил концы с концами? Она цеплялась за него так, словно ждала именно этой встречи. Хац смущённо посмотрел на детей. На старшую, чей взгляд был полон решимости, и на младшую, тяжело дышавшую в её объятиях. В тот момент, когда его глаза встретились с золотыми глазами малышки, в голове Хаца словно взорвалась сверхновая. Он почувствовал, как заблокированная сила предвидения прорывается наружу, сметая барьеры. Мириады вариантов грядущего ослепили его. С того дня его жизнь изменилась безвозвратно. — …Неужели прошло уже четыре года? — пробормотал Хац, поглаживая густую бороду. Мана, подававшая ему пальто, обернулась и тепло улыбнулась. — Четыре года с тех пор, как мы подобрали вас, господин Хац. — …Мана, кажется, ты перепутала, кто кого подобрал. Это я вас спас. — Да-да, можете думать и так, если вам угодно. — Мана! Девушка лишь вежливо улыбнулась ворчащему мужчине и накинула ему на плечи верхнюю одежду. Четыре года назад Мане, которую он принял за двенадцатилетнюю, на самом деле было пятнадцать. А крошке Хане, выглядевшей на пять, было уже девять. Под присмотром Хаца девочки отъелись, отогрелись и теперь выглядели на свой настоящий возраст. За эти годы они стали настоящей семьёй. Хац с тревогой посмотрел на воспитанницу и строго наказал: — Никогда не открывай дверь кому попало. Поняла, Мана? И не показывай, что ты одна. — Господин Хац, вы великий пророк, но боитесь мира больше, чем заяц. Вы видели будущее, где со мной что-то случится? — Конечно нет! Если бы я увидел такое, я бы ни за что не оставил тебя здесь. — Вот видите. Мы ждём, потому что вы сказали: «Это должно случиться здесь». Кстати, разве им уже не пора? — небрежно бросила Мана, глядя на свинцовое небо за окном. — …И в кого вы с Ханой такие смелые? Совсем страх потеряли. — Потому что вы боитесь за нас двоих, господин Хац. Вы осторожны за троих. Поэтому мы можем быть смелыми — мы верим в вас. Хац замолчал, глядя на неё с нежностью. «…Опять растрогался. Старею». Мана, даже не глядя на него, знала, что лицо опекуна, скрытое под копной волос и бородой, сейчас исказилось от умиления. Если бы не эта растительность, он выглядел бы куда моложе и опрятнее, но Хац упрямо отказывался бриться. Он твердил, что так выглядит солиднее, и, надо признать, доля правды в этом была. Его настоящее лицо было слишком мягким и моложавым для суровой жизни скитальца. К тому же он был непростительно сентиментален. — Я беспокоюсь и о тебе, и о Хане. Вы ещё дети… Если он сейчас ещё и носом шмыгнет, будет совсем беда. Нельзя встречать того человека со слезами на глазах. — Господин Хац, хватит. — К-как ты смеешь говорить взрослому «хватит»! — Быстро возьмите себя в руки и выходите. Снаружи слышны шаги. Мана с лёгким напряжением посмотрела на грубую деревянную дверь хижины. Сквозь вой метели к их убежищу приближались незваные гости. Гости, которых Хац и Мана ждали уже давно. Хац мгновенно стёр с лица благодушное выражение, расправил плечи и принял вид сурового мудреца. Как только он сделал глубокий вдох… ТУК-ТУК! В дверь властно постучали. — Пророк Хац Грэхем! Открой и прими приказ Его Величества Императора! Мана шагнула вперёд и взялась за ручку. И вместо Хаца медленно распахнула дверь. — Возвращайтесь скорее, господин. Пройдя мимо неё, Хац посмотрел на чёрных солдат, величественно застывших посреди снежной бури. Как и подобает воинам Империи, управляющей Иныном смерти, их аура была тяжёлой и зловещей. Хац, пряча усмешку в бороду, шагнул навстречу. — Я ждал вас, солдаты Танатоса. Это были люди Гиллоти. *** — Господин Хац велел передать вам это. Подойдя к Розелин, Хана протянула ей странный предмет кубической формы. Шкатулка, инкрустированная перламутром и драгоценными камнями, на первый взгляд казалась дорогой игрушкой или ларцом для украшений. Арсен, наблюдавший за сценой, незаметно покачал головой. «Как она умудрилась спрятать это в клетке?» У детей отобрали всё, что у них было, обыскав до нитки. Стража нашла даже браслет Арсена. Но удивительным образом, стоило им коснуться запястья мальчика, как украшение потускнело, превратившись в потрёпанную, грошовую безделушку. Похитители лишь цокнули языками и брезгливо бросили «старье» обратно. А стоило им отвернуться, как металл вновь засиял. Арсен тогда чуть не выдал себя изумлённым вздохом. Но как Хана сумела сберечь целую шкатулку? — Что это? — спросила Розелин, с интересом разглядывая предмет, который девочка поставила на стол. — Это курильница. Если нажать на полумесяц вот здесь… Тонкий палец Ханы коснулся перламутровой луны. Механизм тихо щёлкнул, и форма куба начала меняться. Стенки раскрылись, как лепестки, и из центра поднялась деталь в виде морской раковины. В её сердцевине, подобно чёрной жемчужине, лежал угольно-тёмный камень. — Если поджечь этот минерал, распространится особый аромат. Вдохнувший его впадает во временное состояние галлюцинации и видит то, что желает всем сердцем. Насколько мне известно. Услышав это, Розелин подняла глаза на Тамона. Их удивлённые взгляды встретились, и они одновременно произнесли имя легендарного артефакта: — Курильница Ларгона. Та самая священная реликвия, из-за которой триста лет назад развязали войну два брата и которая, как считалось, была навеки утеряна в морской пучине.