Глава 22 — Глава 22. Как выплакать печаль

Глава 22. Как выплакать печаль Ронасо, кашляя и стуча себя по груди, уставился на Тамона с перекошенным лицом. — Ч-что за чушь ты несёшь! — Просто я подумал, почему ты готов рисковать жизнью и лгать ради меня… Мужчина сходит с ума либо из-за любви, либо из-за власти, не так ли? Ронасо опешил от невозмутимого ответа Тамона. Вытирая воду с губ, он с отвращением произнёс: — Ты мой спаситель и друг. Причём единственный. Я не могу позволить такому другу в одиночку оказаться в опасности. Это была нелепая и красивая чушь, словно из рыцарского романа. И всё же Тамону почему-то показалось, что это очень в духе Ронасо. Честный и наивный друг, который, несмотря на все пережитые трудности, всё ещё хранит в сердце романтику… Именно поэтому Тамон доверял ему. — Тогда… В благодарность за дружбу, готовую рискнуть жизнью, может, мне открыть тебе один секрет? При слове «секрет» Ронасо навострил уши. Он даже не подозревал, каким тяжёлым бременем и обязанностью станет для него эта великая тайна. Тамон, с дьявольской усмешкой дразня друга, начал: — На самом деле… *** — Рози! В детстве у Анны было много веснушек. Когда она широко улыбалась, её маленькое лицо, усыпанное рыжими крапинками, казалось, озаряло всё вокруг. Для Розелин Анна была подругой, похожей на солнечный свет. — На самом деле мне нравится Каин. Маленькая Анна любила старшего брата Розелин. Тогда Розелин не понимала, почему такой милой и прелестной девочке нравится её брат. В её глазах он был неразговорчивым и скучным парнем… Они часто встречались в присутствии Розелин, и иногда она замечала, как они переглядывались и улыбались друг другу. Это была история детства, когда они были просто мальчиком и девочкой. Но сразу после окончания академии брат по приказу Императора должен был отправиться в составе делегации в Рхельм. Только дорога на корабле до Рхельма и обратно занимала два года. Брат вернулся через три года, а Анна за это время уже стала графиней Пуглиси. После этого они редко виделись. Розелин лишь однажды заметила, как брат издалека смотрел на Анну. Находясь на недосягаемом расстоянии, он просто бросил на неё взгляд и отвернулся. После этого она ни разу не видела, чтобы он искал встреч с Анной или даже смотрел в её сторону. Он даже не думал о том, чтобы найти другую женщину. — Придёт время, и я найду её. Хотелось бы, чтобы она была такой же доброй, как ты, Рози. Человеком, который говорил это с чистой улыбкой, был её брат, граф Каиндли. Её брат, который совершенно не походил на чудовище, якобы соблазнившее фаворитку Императора и причинил ей вред, утверждая, что она носит его ребёнка. — Рози! Самая счастливая, самая прелестная Анна сидела на широко расстеленном коврике и звала её. Там же сидел и читал книгу брат, которого непонятно когда успели вытащить из дома. — Садись сюда. В этот раз я налью тебе действительно вкусный чай. Я и закуски принесла. Сев рядом с Анной, Розелин смотрела на струйку красного чая, льющегося в чашку. ЖУР-ЖУР. Она подняла чашку и заглянула внутрь, где на поверхности расходились круги. Чай становился всё краснее, пока не стал алым, как кровь. Она вздрогнула и уронила чашку. Пол мгновенно залило кровью. — …Ваше Величество. — Шарлотта? Её приближённая фрейлина, Шарлотта, сидела на пыточном стуле и смотрела на неё. Её руки и ноги были вывернуты в разные стороны, тело изогнуто от невыносимой боли. Розелин бросилась к Шарлотте, пытаясь развязать путы. И тут на колени сидящей Шарлотты что-то упало. ШЛЁП. Это была её голова. «!..» Нет. Это неправда… Это неправда! Она в ужасе отшатнулась и почувствовала, как что-то коснулось её спины. «Наша милая Рози». Ласковый голос матери. «Ваше Величество, Вы всегда должны быть сильной». Твёрдый голос отца. Дрожа, она подняла голову и оглянулась. Слёзы, наполнившие глаза до краёв, хлынули по щекам. Она увидела отца без головы и мать с пробитой грудью. Розелин побежала. Она всегда старалась жить правильно, изо всех сил, так почему же жизнь уготовила ей ад? Она злилась. Она была так зла и опечалена, что хотела отвернуться от всего мира. Хотела последовать за ними. Кто-то схватил её, бегущую в темноту. — Если нет причин жить… можно создать их заново. Не так ли? Рука обхватила её тонкую щёку. Тёплая рука. — Чего ты хочешь? Ненависти? Мести? Как насчёт падения Танатоса? Сладкий голос шептал ей на ухо. Она ничего не хотела. Она чувствовала лишь бессилие, тщетность и опустошение. Ради чего я жила? И почему я осталась одна? Из-за меня погибли и пострадали невинные люди, имею ли я право жить? Нет, ей даже не хотелось жить. Она просто хотела отдохнуть. — …Тогда как насчёт любви? Любовь? От этих нелепых слов голова пошла кругом. Тем более она и представить себе не могла, что услышит такое от мужчины, от которого меньше всего ожидала подобных речей. …Розелин подняла голову и посмотрела на того, кто её держал. Единственный мужчина, обладающий цветом в этом ужасном сером кошмаре. Красные глаза смотрели прямо на неё и улыбались. Он протянул большую руку, обхватил её лицо, приоткрыл тёплые губы и вторгся горячим языком. Розелин была в смятении. Она знала, что должна держаться от этого человека подальше. Но мужчина продолжал находить её, когда она пыталась сбежать. И снова притягивал, целовал, находил, когда она пряталась, вытаскивал на свет и прижимал к себе. — Ты должна жить. Голос мужчины настойчиво преследовал её. — …До тех пор я буду спасать тебя снова и снова. Снова и снова. Раз за разом. Словно он не мог позволить ей умереть. Словно он не хотел её смерти… *** — ХА-АХ! Розелин проснулась, судорожно хватая ртом воздух, словно человек, которого только что вытащили из воды. Она резко села и коснулась лица — оно было мокрым от слёз. Лоб покрывал холодный пот, а тело обмякло, как у утопленника. Это был ужасный кошмар. Даже проснувшись, она всё ещё дрожала. Розелин тупо уставилась на свои руки. Иссохшие, как ветки, пальцы казались такими хрупкими, что их мог бы сломать даже ребёнок. Она закрыла и открыла ноющие глаза. Из раны в душе, словно рассечённой лезвием печали, хлынула невидимая, но густая кровь. Жизни тех, кого она не смогла защитить, невидимой удавкой сдавливали ей горло. Разве может быть так больно? Она ударила себя маленьким кулачком по груди. Как бы сильно она себя ни била, они не вернутся. Она хотела умереть, но не могла. Когда ужас от кошмара немного утих, её охватило раздражение. Она ненавидела мужчину, который не давал ей уйти из жизни по собственной воле. Печаль была глубока, а чувство вины за то, что она выжила, давило неподъёмным грузом. Она злилась на него за то, что он своевольно обнимал её, своевольно спасал и своевольно запер в своём доме. Ей захотелось дать ему пощёчину, даже если это будет последнее, что она сделает перед смертью. В этот момент дверь распахнулась, и вошла группа людей. — Вы проснулись! Яркий и весёлый голос вытащил её сознание из мрака. — Ух ты!.. У Вас действительно серебряные волосы? — Здравствуйте, нам приказали прислуживать Вам, госпожа. Не одна, не две, а целых три женщины подошли к кровати, на которой сидела Розелин. Две близняшки, на вид только что достигшие совершеннолетия, и женщина средних лет. Прежде чем Розелин успела что-либо ответить, её мгновенно окружили. Она остолбенела, увидев смуглую женщину, которая внимательно осматривала её. Она была так похожа на кого-то знакомого. — Канья?.. — Канья? Канья! На нашем языке это значит «добрая». Красивое слово. А, здравствуйте, меня зовут Асрэль. Асрэль добродушно улыбнулась. Довольно смуглая кожа, светло-зелёные глаза, крупное телосложение — эта женщина была асесийкой. Кочевники, вынужденные скитаться после того, как Империя захватила их земли. Из-за их силы, крепкого телосложения и несколько медлительного характера они стали трагическим народом, представителей которого чаще всего продавали в рабство. Хотя сейчас рабство почти исчезло, отношение к ним по-прежнему оставляло желать лучшего, ведь старые предрассудки умирают медленно. В роду Сансет тоже была служанка-асесийка. Госпожа Канья, кормилица Розелин, вырастившая её с младенчества и носившая на спине. Слёзы, которые уже подсохли, снова хлынули из глаз. Розелин рассеянно смотрела на женщину, которая пыталась помочь ей подняться. — Вам всё ещё нехорошо? Вы ещё не до конца проснулись? Принести Вам стакан холодной воды? Светло-зелёные глаза, излучающие заботу, казались до боли родными. В тот момент, когда большая рука женщины коснулась лба Розелин, слёзы хлынули градом.