— О, посмотрите-ка, кто это. Не сам ли наш многоуважаемый вице-капитан рыцарского ордена? Да ещё и в компании своей новой пассии.
Произнося реплики, которые постыдился бы использовать даже гопник из девяностых, к нам, пошатываясь, подошли трое рыцарей с вызывающим видом.
Судя по тому, как едва заметно исказилось обычно бесстрастное лицо Робера, подобное происходило не впервые.
Естественным движением Робер заслонил меня собой и, тихо вздохнув, ответил:
— В чем дело? Не думаю, что в ордене возникли какие-то проблемы.
— Проблемы? Я как раз собирался их создать. Что скажете, господин вице-капитан?
— Оставим пустые разговоры на потом. Уходите.
Наблюдая за Робером с близкого расстояния, я инстинктивно почувствовала, что он сдерживает гнев.
Поскольку Робер заслужил звание вице-капитана рыцарского ордена исключительно благодаря своим способностям, его искусство фехтования было непревзойдённым. Так что этим троим стоило бы поумерить пыл и тихо убраться восвояси.
Однако одной из типичных черт эпизодических персонажей в романах является полное отсутствие чутья.
— Эй, вы слышали? «Уходите»! Ишь, кем себя возомнил этот выскочка,
Рыцарь, стоявший в центре, усмехнулся словам Робера, а двое других, по бокам, разразились притворным смехом.
«Верно исполняют роли прихвостней. И как такие коротышки вообще стали рыцарями?» — подумала я и вполголоса спросила Робера:
— Сэр Робер, кто эти люди?
— Старший рыцарь Бизентин Пайнес, второй сын из семьи графа Пайнеса. Рыцари рядом с ним — отпрыски из семьи барона Пойнена. Кажется, они близнецы.
— А, то-то я смотрю, эти двое прихвостней на одно лицо.
Всё понятно. Как и подобает отпрыскам аристократических семей, они вели себя нагло, полагаясь на поддержку своих домов. Похоже, как и другие рыцари благородного происхождения, они недолюбливали Робера.
И всё же, это слишком. Использовать такие ребяческие способы для провокации... Я сокрушённо покачала головой и сделала шаг к ним.
— Прекращайте эти детские выходки. Вы что, в детском саду?
— Что? В каком ещё «саду»? Ты вообще кто такая?
— Даже если скажу, ты не того уровня, чтобы понять.
Я подняла руку, показывая опешившему от моих внезапных действий Роберу, что всё в порядке, и пристально посмотрела на Пайнеса, стоявшего в центре.
Как ни крути, его имя казалось мне знакомым. Я начала перебирать в памяти события, но воспоминания ускользали. Пайнес на мгновение вздрогнул, но затем с заносчивым видом грубо толкнул меня в плечо.
— Что это за девка? Похоже, ты даже не рыцарь...
В этот момент остриё меча Робера коснулось шеи Пайнеса — быстрее ветра.
Всё произошло так мгновенно, что я даже не успела его остановить. Увидев Робера, который направил меч с ледяным взглядом, я моргнула и мягко обхватила его запястье.
Зрачки Пайнеса расширились от ужаса — он явно почувствовал смертельную угрозу. И он ещё называет себя старшим рыцарем? Неужели купил титул за деньги? Глядя на этого дрожащего болвана с презрением, я ласково обратилась к Роберу:
— Со мной всё хорошо, сэр Робер. Я сама во всём разберусь. Опустите меч.
— Но, Ваше Высочество.
— Не волнуйтесь и доверьтесь мне.
Как только из его уст вырвалось обращение «Ваше Высочество», лица Пайнеса и двух его прихвостней мгновенно окаменели.
— ...Мы что, зацепили кого-то из императорской семьи?
Оставив за спиной болванов, шептавшихся так, что мне было всё слышно, я встретилась взглядом с Робером.
Робер, казалось, на мгновение заколебался, собираясь с мыслями, но вскоре убрал меч и склонил голову.
— Если бы она была из императорской семьи, мы бы не могли не знать её в лицо! Кто же она такая?..
— Нет, подожди. Если подумать, разве несколько дней назад во дворец не вошла новая Императорская супруга?
— Значит, она из рода Мередит?
Пока мы с Робером обменивались негласным заверением в доверии, трое рыцарей, осознав, кто я такая, заговорили громче.
Как же это по-детски. Глядя на мужчин, которые в открытую обсуждали свои догадки, я скрестила руки на груди и заговорила:
— Может, уделите мне немного внимания? Похоже, вы догадались, кто я.
— Хм, даже если вы Императорская супруга, вы ведь всего лишь из семьи виконта Мередит. А наш молодой господин Пайнес — из графского рода, к тому же...
— Больше не могу это слушать. Что за «молодой господин» среди рыцарей? Вы что, его слуги?
— Следите за языком! Вы хоть знаете, кто отец этого человека!
Глядя на близнецов, которые по очереди лебезили перед ним, я не смогла сдержать глубокого вздоха.
Теперь я поняла, почему фамилия Пайнес крутилась у меня в голове.
Я улыбнулась Пайнесу, который стоял с торжествующим видом в окружении своих прихвостней.
— Твой отец ведь в последнее время заинтересовался рудниками, не так ли?
— Что? Откуда вы это...
— Тебе необязательно знать откуда. Похоже, он незаконно нажил немало богатств втайне от Императора, верно? В графстве об этом помалкивают... но как долго вы сможете это скрывать?
С каждой моей фразой лицо Пайнеса становилось всё более бледным.
Близнецы из семьи барона Пойнена, видимо, слышали об этом впервые и лишь в замешательстве переглядывались, глядя на своего лидера.
На лице Пайнеса читался немой вопрос: как я могла узнать об этом деле, которое держалось в строжайшем секрете ото всех, кроме членов графской семьи?
Но я не могла этого не знать. Ведь я сама написала этот поворот сюжета.
«Эта семья была настолько незначительной по сравнению с родом Мередит, что я едва про неё не забыла».
В «МирИмп» Серделиус ради укрепления императорской власти ограничил полномочия и частную собственность аристократов.
Поэтому о состоянии всех дел и имущества семьи нужно было докладывать раз в месяц, а за предоставление ложных сведений следовало суровое наказание вплоть до лишения титула.
Аристократам приходилось считаться с волей Императора, чтобы в один миг не лишиться головы.
И семья Пайнес была одной из тех, кто стал жертвой укрепления императорской власти.
Граф Пайнес, который от природы был жадным и презирал слабых, в итоге лишится титула из-за этого инцидента.
«Наконец-то я получаю преимущество как писательница. Было бы ужасно обидно, если бы я не смогла воспользоваться тем, что сама написала».
Мысленно усмехнувшись, я прищурилась и продолжила мягким голосом:
— Кроме того, знает ли Его Величество, что под предлогом набора рабочих для рудников вы собрали сотни частных солдат?
— Кто вы... Да как вы... это...
— Государственная измена — это тяжкое преступление, за которое не только лишают титула, но и казнят. Впечатляет, семья графа Пайнеса. Куда уж мне, Императорской супруге из простого виконтского рода, тягаться с вами.
— Пожалуйста, замолчите! Хватит!
Пайнес выкрикнул это так, будто больше не мог слушать. Я медленно покачала головой.
— О просьбах так не просят, сэр Пайнес.
Я мгновенно стерла улыбку с лица и взяла меч из рук Робера. Вопреки моим ожиданиям, Робер не стал меня останавливать.
Я направила острое лезвие меча, способное рассечь плоть при малейшем касании, на Пайнеса и склонила голову набок.
Меч был настолько тяжёлым, что рука едва не задрожала, но я, собрав всю волю в кулак, напряглась и сохранила холодное выражение лица.
«Будь я в своём прежнем теле, я бы подняла этот меч тремя пальцами».
Похоже, мой «покерфейс» сработал — Пайнес всё ещё выглядел до смерти напуганным. Видя, как он обливается холодным потом и не знает, что делать, я почувствовала, как весь накопленный стресс улетучивается.
Когда остриё меча почти коснулось его кадыка, дрожащий Пайнес в конце концов рухнул передо мной на колени. Рыцари-близнецы, стоявшие рядом, тоже пали ниц, страшась грядущего.
— П-простите меня, Ваше Высочество. Простите мою дерзость... П-пожалуйста, проявите милосердие и не говорите ничего Императору...
— Не я единственная, перед кем вам стоит извиниться.
— А?
Я перевела взгляд с опешившего Пайнеса на Робера. Его лицо, как и всегда, было спокойным и бесстрастным.
Вернув меч Роберу, который молча стоял на своём месте, я снова улыбнулась, глядя сверху вниз на Пайнеса.
— Вы ведь не забыли о дерзости, которую позволили себе в отношении вице-капитана Императорской гвардии?
— Но, Ваше Высочество! Он же!..
— Он — мой человек. Оскорбить его — значит напасть на меня. Вас устроит, если история о графском роде дойдет до ушей Его Величества в таком виде?
Говорят, вежливые слова пугают больше, чем ругательства. Пайнес, скребя ногтями землю, в конце концов сквозь зубы попросил прощения у Робера.
Было очевидно, что извинение вынужденное, но, понимая, что искреннего раскаяния от него не дождаться, я просто пожала плечами.
Как только я позволила им уйти, троица болванов бросилась наутёк, даже не оглянувшись. На душе сразу стало легче.
— Прошу прощения за доставленные неудобства, Ваше Высочество. Я должен был решить это сам.
— Пустяки. Не обращайте внимания на этих идиотов. Жаль тратить на них ваше время, сэр Робер.
— Но всё же, откуда вы узнали о делах семьи Пайнес?
— Ну... скажем так, я очень интересуюсь положением дел в стране.
Закончив фразу неловкой улыбкой, я посмотрела на камешек под ногами. Если бы не эта троица, я бы могла сосредоточиться на физической подготовке.
То, что они оскорбили Офелию, то есть меня, было проблемой, но их отношение к Роберу, их непосредственному начальнику, было верхом наглости. Неужели он всё это время терпел такое отношение в рыцарском ордене? С этим клеймом незаконнорожденного сына аристократа.
Я вдруг осознала, насколько Робер сильный и безупречный человек. Мужчина, подобный стойкой сосне, прошедшей через долгие годы бурь.
— Не желаете ли вернуться во Дворец императорских супруг? Я зайду за вами завтра в это же время.
На вежливое предложение Робера я послушно кивнула. Пожалуй, на сегодня тренировку стоит закончить. Если я задержусь дольше, Рена может поднять шум.
Расставшись с Робером у дверей, я дотащила своё уже уставшее тело до кровати и рухнула на неё. Казалось, я сейчас усну точно так же, как вчера.
«Нельзя снова путать день с ночью...» — пробормотала я, пытаясь отогнать сонливость, как вдруг над моим ухом раздался низкий голос.
В тот же миг я невольно распахнула глаза. Обладателем этого холодного и торжественного голоса определенно был...
— Похоже, Императорская супруга принимает ванну по полдня. Да ещё и за пределами дворца.
Серделиус.
Мой главный герой, которого невозможно ненавидеть, и Император Империи Карлот.
Обновлено: 20.02.2026