Гу Цинсяо покачал головой. Взрослые люди, прожившие тысячи лет, а ведут себя как малые дети.
Он уже собрался уходить, как вдруг заметил крадущуюся фигуру Четырнадцатого Праотца.
— Малой Пятнадцатый ушел? — шепотом спросил тот.
Гу Цинсяо кивнул, чувствуя нарастающую головную боль. Эти предки были всем хороши, но уж слишком шумные.
— Хе-хе, ушел и славно, ушел и славно.
— Ай!
Четырнадцатый Праотец внезапно вскрикнул и рухнул на землю.
Пятнадцатый Праотец, стоявший неподалеку со сложенными пальцами, излучал зловещую ухмылку.
— Четырнадцатый брат, чего это ты прилег?
— Ах ты, мелкий пакостник, ну и рука у тебя тяжелая!
— Пятнадцатый, я должен тебе кое-что сказать. Цинсяо здесь, чему ты его учишь? Что если он станет таким же испорченным?
*Бам! Бам! Бам!*
В этот момент на головах у всех трех старейшин выросли огромные шишки.
Это вошел Тринадцатый Праотец.
— У вас есть хоть капля достоинства Праотцов? Посмотрите, на кого вы похожи!
Троица притихла и молча спряталась за спину Гу Цинсяо.
Когда Гу Цинсяо только родился, они забрали его к себе с одной целью: чтобы родители Гу Цинсяо заделали еще пару детишек.
Ведь Гу Цинсяо родился с Конституцией Божества и Демона. А вдруг следующий ребенок будет обладать еще более невероятной конституцией? Но вот прошло столько лет, а ни одного нового отпрыска так и не появилось. Более того, что бесило больше всего — родители снова совершили прорыв! Им же говорили: не прорывайтесь, сначала детей делайте! А они... делали-делали, да и прорвались в процессе.
— Внучек, твой отец больше не может, — внезапно заявил Тринадцатый Праотец.
Гу Цинсяо вздрогнул от неожиданности.
— Что случилось?
— Что «что случилось»?
— Вы сказали, мой отец больше не может...
— А, я имел в виду, не может больше детей делать. Так что эта тяжелая ноша ложится на твои плечи. Хоть ты еще и не прошел обряд совершеннолетия, твоя кровь достаточно сильна. Пора делать наследников.
— Мы тут с твоими Праотцами посовещались. Поймаем тебе тысяч восемь-десять девиц с хорошей конституцией. Начнешь с малого, вдруг кого-нибудь да получится заделать.
— Сам понимаешь, нынешнее поколение нашего клана никуда не годится. Вся надежда на тебя. Давление, конечно, есть, но ты справишься.
Гу Цинсяо посмотрел на серьезное лицо Тринадцатого Праотца, перевел взгляд на задумчивые физиономии остальных троих и тяжело вздохнул.
— Праотцы, а вы не думали об одном способе?
— О каком?
— Если мы просто перебьем всех молодых гениев, которые лучше нас, то генофонд клана Гу снова станет доминирующим. Разве это не будет равносильно тому, что мы станем сильнее?
Услышав слова Гу Цинсяо, старики застыли с выражением глубочайшего потрясения. Их глаза полезли на лоб.
— Ну ты даешь... Шедеврально! Не зря ты в детстве дальше всех писал! — ляпнул Шестнадцатый Праотец.
Гу Цинсяо едва сдержался, чтобы не ударить его.
Вспомнил, называется... В детстве, по глупости, он соревновался с Шестнадцатым Праотцем в дальности струи. Кто бы мог подумать, что старик до сих пор это помнит?
— Ладно, тебе же надо уходить по делам? Давай, иди, а мы тут обсудим твою идею, — махнул рукой Тринадцатый Праотец, выпроваживая внука.
— Ну, и как вам такой метод?
— Не знаю... Мы, конечно, молоды душой, но нападать на молодежь исподтишка... как-то не комильфо, — задумчиво протянул Шестнадцатый Праотец.
— Мы все молодые люди. Это нельзя называть нападением исподтишка. Мы просто одолжим. Одолжим их жизни поиграть. Думаю, они не будут такими уж жадными, — философски заметил Тринадцатый.
— А ну все живо назад!
В их головах прогремел властный голос.
Старики тут же захлопнули рты и покорно разбрелись по своим могилам.
— Черт, мой гроб еще не готов! — в унисон воскликнули Шестнадцатый и Пятнадцатый Праотцы, вернувшись в свои склепы.
И тут же в панике выскочили обратно.
Спать-то негде!
Когда Гу Цинсяо вернулся в Зал Беззаботности, его уже ждали двое.
Увидев сына, они расплылись в улыбках.
Это были родители Гу Цинсяо — Гу Цзюньцзэ и Юнь Шу.
— Цинсяо, ты отлично справился в последнее время. Божественный Наследник клана Гу должен быть именно таким — властным и решительным.
— Отец, раз уж я такой трудолюбивый, может, и тебе стоит проявить усердие? Праотцы требуют от меня наследников.
Услышав это, родители смущенно переглянулись.
Юнь Шу посмотрела на сына:
— Сынок, чья это была идея?
Гу Цинсяо, не колеблясь ни секунды, сдал всех: Шестнадцатого, Пятнадцатого, Четырнадцатого и Тринадцатого.
«Пусть лучше умрут Праотцы, чем Божественный Наследник», — мысленно оправдался он.
— Они должны были прийти с этим вопросом ко мне. Хоть их таланты и не самые выдающиеся, они всегда приглядывали за тобой. Теперь, когда возникла проблема, тебе пришлось решать её самому. Впрочем, твой метод решения превзошел мои ожидания.
— Ты — Божественный Наследник клана Гу. В будущем клан перейдет в твои руки. Делай с кланом Гу что хочешь, хоть вверх дном переверни. Не можешь победить — иди и раскопай могилы предков. А все эти разговоры, что старшее поколение не должно вмешиваться — чушь собачья. Сила превыше всего. Не согласны — пусть терпят. Если есть сила, но ты её не используешь, то зачем вообще развивать клан?
— Праотцы так усердно тренировались именно для того, чтобы защищать потомков. Все эти правила писаны для слабых, просто для успокоения совести.
Гу Цинсяо кивнул. Он не ожидал, что его отец настолько трезво смотрит на вещи.
— Отец, матушка. Если больше ничего нет, я пойду. Остался еще один человек, которого нужно убить.
В глазах Гу Цинсяо мелькнуло и исчезло убийственное намерение.
Юнь Шу окинула сына оценивающим взглядом.
— Сынок, тебе очень идет эта красная мантия. Носи её почаще, матери нравится.
Гу Цинсяо кивнул и удалился.
Глядя ему вслед, Юнь Шу тяжело вздохнула.
— Что такое? — спросил муж.
— Эти старые пни... Он же еще ребенок! Нет, чем больше думаю, тем больше злюсь.
Договорив, Юнь Шу одним движением разорвала пустоту и исчезла.
Гу Цзюньцзэ лишь вздохнул, глядя на то место, где она стояла. Затем он накрыл на стол, достал несколько кувшинов хорошего вина и сел ждать. Молча.
Тем временем Пятнадцатый и Шестнадцатый Праотцы только-только смастерили себе новые гробы. Легли, примерили — ай, хорошо-то как!
*Треск!*
Звук ломающегося дерева разорвал тишину.
Гробы разлетелись в щепки.
В глазах обоих Праотцов вспыхнул гнев. Они с таким трудом сделали эти гробы, и вот опять! Знаете ли вы, какая это душевная травма для тех, кому уже сотни тысяч лет?!
Но увидев фигуру, стоящую перед ними, они мгновенно сменили гнев на милость и натянули улыбки.
— О, Сяо Шу пришла! Тебе понравилось? Если не хватило, Праотец может сделать еще парочку, чтобы ты сломала.
— Шестнадцатый, Пятнадцатый, Четырнадцатый, Тринадцатый. Выходите.
— У меня к вам разговор.
Четверо Праотцов стояли, боясь пикнуть.
Они переглядывались, толкали друг друга локтями, но никто не решался открыть рот.
— Цинсяо еще ребенок. А вы заставляете его детей делать?!
Услышав эту фразу, они окончательно притихли.
В своё время, когда Юнь Шу рожала Гу Цинсяо, она едва не погибла. Ребенок родился с Конституцией Божества и Демона, абсолютный монстр, а эти четверо украли его буквально сразу после рождения.
Поэтому каждый раз, видя Юнь Шу, они чувствовали, как совесть (или страх за свою жизнь) начинает грызть их изнутри.
Обновлено: 20.02.2026