После слов святой зал загудел.
Фриллиен кашляла кровью, когда лечила Элизию Семперион!
Об отравлении она не сказала ничего. Может, не хотела разглашать, что в герцогском доме кто-то пытался совершить убийство; может, руководствовалась чем-то иным. Она лишь подтвердила тяжесть болезни и умолкла.
Но гости услышали совсем другую историю.
— Святая пострадала сама… Какой ужас!
— Пожертвовала здоровьем ради госпожи Семперион. Какая доброта!
С каждым пересказом болезнь Элизии отступала на задний
После слов святой зал загудел.
Фриллиен кашляла кровью, когда лечила Элизию Семперион!
Об отравлении она не сказала ничего. Может, не хотела разглашать, что в герцогском доме кто-то пытался совершить убийство; может, руководствовалась чем-то иным. Она лишь подтвердила тяжесть болезни и умолкла.
Но гости услышали совсем другую историю.
— Святая пострадала сама… Какой ужас!
— Пожертвовала здоровьем ради госпожи Семперион. Какая доброта!
С каждым пересказом болезнь Элизии отступала на задний
После слов святой зал загудел.
Фриллиен кашляла кровью, когда лечила Элизию Семперион!
Об отравлении она не сказала ничего. Может, не хотела разглашать, что в герцогском доме кто-то пытался совершить убийство; может, руководствовалась чем-то иным. Она лишь подтвердила тяжесть болезни и умолкла.
Но гости услышали совсем другую историю.
— Святая пострадала сама… Какой ужас!
— Пожертвовала здоровьем ради госпожи Семперион. Какая доброта!
С каждым пересказом болезнь Элизии отступала на задний