Том 30 Глава 10 — Цель

Вступление Наконец наступил понедельник, с этого дня начался новый триместр нашего последнего третьего года обучения. В классе 2-B, куда мы с Хорикитой пришли первыми, один за другим появлялись ученики, одетые в школьную форму. Кабинет отдали в наше распоряжение на один час при условии, что не оставим мусора и ничего не повредим. В классе нового класса 2-B было тридцать девять мест: одно убрали из-за исключенного Ягами. Всем было сказано принести свои напитки, тем не менее Судо для своеобразного бара одолжил у баскетбольной команды большую бутыль для воды и наполнил его чаем. Несколько девушек любезно принесли термосы с горячим какао и холодным чаем. Довольно скоро я пересекся взглядами с Сато и другими подругами Каруизавы, но никто из них не спешил подходить и что-то говорить. Видимо, не хотели портить празднование. Впрочем, ясно одно, отношение ко мне испортилось. Что по-своему хорошо: их солидарность показывала, как сильно они заботились о подруге. Также некоторые одноклассники стали бросать на меня настороженные взгляды. С самого моего поступления я не ощущал такого напряжения вокруг себя. Судя по всему, так смотрели на меня те, кто мельком увидел, на что я способен на самом деле. К назначенному времени в классе собрались тридцать пять человек. Не пришли Каруизава и Коенджи. Празднование началось несмотря на то, что не весь класс был в сборе. — Кажется, Каруизава-сан не придет… Точку в ваших отношениях правда поставила она? — спросила Хорикита, намекая на то, что если бы это Каруизава рассталась со мной, то она бы не стала пропускать мероприятие. Должно быть, Хорикита заметила обращенные ко мне холодные взгляды. — Может, у нее есть дела, или она просто плохо себя чувствует? — ответил я. — Ну… Может быть. Йоске, по-видимому, услышав разговор о Каруизаве, подошел к нам. — Можно тебя ненадолго? По поводу Каруизавы-сан… Я слышал, что произошло. Хорикита молча отступила, давая понять, что не собирается мешать разговору. — Прости, Йоске, ты мне много раз помогал, но я не оправдал твоих ожиданий. — Не стоит извиняться. Жаль, конечно, что между вами все закончилось, но с отношениями такое бывает. Кому как не мне знать, да? Нас слушала Хорикита, поэтому Йоске сделал вид, что Каруизава тоже рассталась с ним, хотя на самом деле они не встречались. — Ты знаешь, как у нее дела? — Сато-сан хотела ее пригласить, но она вроде как отказалась. Не знаю, что я могу сделать для Каруизавы-сан, но пока буду просто рядом, если понадоблюсь. И не только рядом с ней. Я позабочусь об одноклассниках, чтобы они шли дальше. Так что не беспокойся. Помимо ситуации с Каруизавой у Йоске, наверное, есть еще один-два момента, о которых он хотел бы высказаться прямо. В его словах также читалось непринятие исключения Маедзоно из школы. Но он понимал, что не может просто озвучить мне свои претензии. И именно поэтому он полон решимости защитить класс в следующий раз. Не беспокойся, сказал он, обращаясь также и к себе. — Если и у тебя появятся сомнения, Аянокоджи-кун… поговори со мной, ладно? — Хорикита предлагала мне что-то похожее. Спасибо, Йоске. — Ага… Ну я пойду, поговорю с ребятами. Хотя сегодня Йоске не был самим собой, он все же вернул себе отличительную мягкую улыбку, когда вернулся к остальным. — Знаешь, в глубине души он понимает, что твое решение было правильным. — Ему не нужно заставлять себя так считать. Мир не строится на одних идеалах, а люди не растут над собой за один день. Жизнь не всегда черно-белая. Ничего страшного, если понять что-то не получается. Пусть класс мечется и раздумывает, они придут к ответу, наиболее близкому к правильному. — Ты и правда сильный. — Я толстокожий. Я не буду воспринимать обвинения, и похвала меня также едва ли волнует. Мне не нужно признание остальных. Я как никто другой понимаю себя. — Понятно… Но я все равно благодарна тебе. Вот, просто хотела сказать. — Даже несмотря на то, что из-за меня была исключена Маедзоно? — На том экзамене мы бы по-другому не победили. Кроме того, с этой проблемой нужно было разбираться не тебе, а мне. Я должна стать лучше. Я должна иметь в запасе два или три варианта. Мне нужно сделать так, чтобы побеждать, никого больше не теряя, — сказала Хорикита. И горько улыбнулась. — Сколько бы я это не повторяла, а ничто не идет как надо. — Разумеется. Проходят дни, но они — лишь маленькая часть наших жизней. Нам и всего времени не хватит, чтобы развить свои способности настолько, что сможем со всем справляться идеально. Хорикита кивнула, соглашаясь со мной, и пошла к кафедре, когда ее позвали одноклассники. Часть 1 (от лица Хорикиты) Празднование подходило к концу. Я наблюдала за последними моментами радости из задней части класса. Тогда-то ко мне и подошел Аянокоджи-кун, протягивая бумажный стаканчик. Запахло сладким ароматом какао. — Спасибо. Он встал рядом со мной, и мы вместе смотрели на одноклассников. Ребята по очереди делились целями на предстоящий год. Вот настал черед Ике-куна. Подумалось, опять он скажет что-нибудь глупое, чтобы привлечь внимание — но не в этот раз. — Знаете… На этих каникулах я все думал об исключенной Маедзоно. Преодолеет ли она это и сможет ли пойти дальше? — Канджи, блин, ты нам настрой хочешь убить? — попытался прервать его Судо-кун. Предположил, наверное, что тот собирается раскрыть старые раны. Но Ике-кун покачал головой и продолжил: — Нет, не в этом дело. Просто… это случилось так внезапно, понимаете? И любой из нас может также исчезнуть… До меня наконец дошло, что больше нельзя лишь плыть по течению. — Справедливо, нужно быть готовым ко всему, — согласился Юкимура-кун с Ике-куном. — Я особо не раздумывал о своем будущем. Ни разу. Вся эта ситуация с чьим-либо исключением в конце концов натолкнула на мысль о собственных перспективах. Похоже, они таки осознали, что важно всегда смотреть вперед, словно уже завтра тебя исключат из школы. — Очень непросто стать человеком, который всегда делает то, что необходимо. Но как только это понимаешь, ты на шаг приближаешься к тому, чтобы им стать. Помни об этом, — сказал Юкимура-кун, будто учитель наставлял ученика. После этого ученики по очереди подходили к кафедре и выступали с речью. — Судя по словам Ике и остальных, многие выросли над собой. — Точно. На момент поступления класс был совсем другим. — Что насчет тебя, какая у тебя цель? — У меня? Ну… Я не хотела задумываться и разрываться от сомнений, поэтому заговорила от сердца: — Наверное… верить в себя и одноклассников. Если поверю… мы сможем выпуститься классом A, — заявила я о своей небольшой решимости. Наверняка эти слова аукнутся мне в будущем. Но я хотела, чтобы их услышал Аянокоджи-кун, хотела тем самым обрубить себе путь назад. — Хорошая цель. — П-правда? Но это ведь очевидные вещи, если так подумать… — Возможно, но их-то бывает реализовать сложнее всего. — Да… Ты прав. Конечно, это непросто — делать то, что воспринимается за само собой разумеющееся. — А у тебя какая цель? — Пока не скажу. — Э, погоди, нечестно! Мне не понравилось, что я одна тут во всем признаюсь, поэтому подошла ближе к Аянокоджи-куну, чтобы надавить и получить ответ. Но, как ни странно, внезапно разволновалась, осознав, как близко были наши лица, и отошла. — Ну… Ладно. Расскажешь в следующий раз. — В следующий раз, да. Я отвернулась к окну, словно сбегая от его самодовольного взгляда. Многое в нем меня может раздражать, но в его присутствии мне становится спокойнее. И да, отрицать реальность уже было никак: для меня он стал поддержкой. Смотря на пейзаж за окном и расслабившись, я нашла еще одну цель. — За следующий год… я хочу стать одноклассницей, достойной твоего признания, — сказала я от всего сердца. — Я не буду всякий раз идти к тебе и просить помочь. Просто будь рядом и смо… Чувствуя жар в щеках, я снова решила взглянуть на Аянокоджи-куна, который стоял сбоку от меня. Но… Его там уже не было. — Аянокоджи-кун?.. Я осмотрела класс и не увидела его. Наверное, отошел в уборную? — именно эта мысль должна была прийти в голову первым делом, но… почему-то еще я ощутила одиночество и горечь. И даже когда празднование закончилось, он так и не вернулся в класс…