Глава 7 — Глава 6 - Тот свет

— Что? А, ваше предложение? Действительно, мы его получили... — Тон у редактора был отсутствующий. «Сакамото, подойдите, пожалуйста», — позвал кто-то в трубке, и Сакамото тут же извинился: — Простите, я должен отойти на минуту. В ухо ударил резкий стук — трубку бросили на стол. Я прислушивался к суматохе в редакторском отделе и думал, что это никуда не годится. Мелькнула даже мысль отключиться, но так всё же нельзя. Я сидел один в тихом офисе, только дождь шумел за окном, а ещё из интернет-радио доносился негромкий голос ведущего: «Прошлым вечером во время фестиваля фейерверков во Внешнем саду Мэйдзи Дзингу в центре города каким-то чудом установилась ясная погода. Однако сегодня, будто в отместку, снова льёт сильный дождь. В настоящее время температура воздуха в центре города гораздо ниже показателей прошлых лет и составляет двадцать один градус. Очень прохладно, даже не верится, что сейчас август. Из-за рекордной продолжительности дождя и холодного лета взлетели цены на сельскохозяйственные продукты. Килограмм салата стоит почти в три раза дороже, чем в прошлом...» Когда я нажал на кнопку, чтобы выключить радио, Сакамото вернулся к телефону. — Извините за ожидание. Так, мы ведь говорили о вашем проекте? Да, прошу прощения, но по итогам совещания было решено, что опубликовать статью на эту тему в нашем журнале невозможно. Шариковой ручкой красного цвета я крест-накрест зачеркнул название для статьи: «Следом за Солнечной девушкой! Климатическая аномалия — замысел Геи». Рядом выстроились другие заголовки, тоже зачёркнутые: «Легенда о Бэнтэн[24 - Территориально и исторически Токио делится на две части: Яманотэ и Ситамати. На холмистых землях Яманотэ проживали вассалы Токугавы, в низине Ситамати — ремесленники и торговцы. В настоящее время считается, что в Яманотэ проживает элита, а в Ситамати — люди низкого социального статуса, хотя это скорее стереотип.], спящей в квартале Кабуки, и драконьем золоте», «Ищем лифт в потусторонний мир», «С Токийской телебашни передавали радиоволны в мир духов!» и другие. Я обратился в несколько журналов, и на этой неделе одобрили только одно предложение — «Сорокалетний журналист самоотверженно отдаётся делу! Испытание средств для повышения потенции». — Понятно... Да, конечно, я постараюсь найти что-то ещё, спасибо, что уделили время. Я заставил себя аккуратно положить трубку и, не удержавшись, цокнул языком. Резко выдвинул ящик стола, порылся внутри и нашёл пачку сигарет. Когда вытащил оттуда одну и сунул в рот, зазвенел колокольчик. — Мяу. На стол запрыгнул Дождик — котёнок, которого Ходака подобрал и притащил в офис, не спросив у меня разрешения. Колокольчик висел на шее у Дождика. Он потянул носом воздух около кончика сигареты, ещё раз мяукнул и пристально посмотрел на меня глазами, похожими на стеклянные шарики. — Ну чего? Почему-то казалось, что он меня осуждает. Я вздохнул, разломил сигарету пополам и выбросил в урну. На самом деле я уже не раз пытался бросить курить. Вспомнив, для чего мне это нужно, я вновь снял телефонную трубку и решительно набрал номер Мамии. — Мамия слушает, — донеслось из трубки спустя несколько гудков. При одном звуке твёрдого голоса этой аристократичной старушенции мне снова почудилось, что она в чём-то меня упрекает. Я решительно выпрямил сгорбленную спину и одним духом выпалил: — Здравствуйте, это Кейске. Простите, что настаиваю, но я звоню по поводу просьбы о встрече... — Опять? — Мамия даже не пыталась скрыть свои чувства. — Я ведь вам отказала. Я не могу выпустить её на улицу в дождь. — Послушайте, у меня есть право с ней видеться... — А я вам повторяю, что ребёнку нельзя выходить на улицу в такую погоду. У неё астма, и ей станет только хуже. В конце следующей недели ведь снова дождь обещают? Я подавил вздох: она ещё ни разу не пошла мне навстречу. — А если будет солнечно? — Что? — Если на выходных будет солнечно, вы позволите мне с ней увидеться? — озвучил я мысль, которая давно меня не отпускала, и, посмотрев на Дождика, подумал, что сказал глупость. — Говорят, дождь кончится нескоро. — Повторяю: если вдруг будет солнечно. Вы не беспокойтесь, я на машине приеду за ней прямо к дому. — Если будет солнечно, то посмотрим, — заявила Мамия и повесила трубку. — Кей, ты чего так поздно?! У нас же важное интервью! — воскликнула Нацуми, когда я сел в «Хонду». Мы собирались на назначенную ею встречу, и она явно устала меня ждать. Нацуми была моей ассистенткой, но из-за общительного характера ездила на интервью гораздо охотнее меня. Я даже отвечать ей не стал, просто молча опустился на переднее пассажирское сиденье и положил ноги на приборную панель. — Какой злой. Рабочий проект отклонили? Она попала в точку. Я проигнорировал вопрос и буркнул: — А Ходака где? Дворники деловито стирали дождевые капли с лобового стекла. — Не пришёл, потому что у него другая подработка? — предположила Нацуми. Я открыл приложение для отслеживания местонахождения смартфона. Голубая иконка GPS указывала наше нынешнее положение: мы ехали по улице Синмэдзиро на запад. Ходака же находился севернее реки Сумида — около Хикифунэ. То есть в Ситамати[25 - Территориально и исторически Токио делится на две части: Яманотэ и Ситамати. На холмистых землях Яманотэ проживали вассалы Токугавы, в низине Ситамати — ремесленники и торговцы. В настоящее время считается, что в Яманотэ проживает элита, а в Ситамати — люди низкого социального статуса, хотя это скорее стереотип.]. Неужели у него там подработка? — В последнее время он часто прогуливает. — Ну и ладно, всё равно работы нет, — непринуждённо откликнулась Нацуми, ударив по больному. В последнее время заказов у К&А Planning было меньше прежнего. Кроме того, и Нацуми теперь ходила по собеседованиям, даже на это интервью поехала в строгой блузке и прямой юбке. Я уверен, что при серьёзном подходе работу она найдёт довольно быстро — с её-то яркой внешностью и умением оживить атмосферу любого места. Однако эта своенравность меня раздражала: захотела — пришла ко мне работать, захотела — уходит. — Он ещё и кота в офис притащил. Совсем обнаглел на чужих харчах. — Ворча по поводу поведения Ходаки, я изливал свою обиду на Нацуми, хотя раньше сам постоянно твердил, что пора ей устроиться в нормальную компанию. — Просто он с тебя взял пример, — невозмутимо откликнулась Нацуми. — Что? — Не смог бросить на произвол судьбы, потому что увидел в нём себя. — В каком смысле? — В прямом, — сказала Нацуми, держа руль и глядя вперёд. — Скорее всего, Ходаке показалось, что беспризорный котёнок очень похож на него самого когда-то. Ты ведь подобрал Ходаку по той же причине. Я не знал, что тут возразить, поэтому прикусил язык и хмуро посмотрел в окно. Мимо проносились серые, мокрые улицы. — Кстати, сколько ты ему платишь? В месяц, — вдруг спросила Нацуми, и я поднял вверх три пальца. — Что, всего тридцать тысяч?! — удивлённо воскликнула она. — Это же мало! — Чего? Да нет... — Я не знал, стоит ли уточнять, но наконец промямлил: — Три тысячи. — Что? — Лицо Нацуми вытянулось. — Что-о-о?! Ты серьёзно?! Три тысячи в месяц?! Ты жлоб! Эксплуататор! Да он может на тебя в трудовую инспекцию пожаловаться, сейчас молодёжь сразу туда бежит! Или мне самой донести?! Автомобиль набирал скорость, Нацуми стремительно обгоняла другие машины на дороге. Я поспешно забормотал, обливаясь холодным потом: — Ну а что, я ведь даю ему деньги на еду, и живёт он у меня бесплатно, и за телефон платит компания, к тому же кота его взяли... Справедливо же? — оправдывался я. — Ну ты даёшь... — Во взгляде Нацуми читалось отвращение. — Неудивительно, что он нашёл себе другую подработку... *** За низкими японскими домами, стоящими вплотную друг к другу, виднелась башня Sky Tree — такая огромная, что дух захватывало. Облака за нею были гораздо тоньше, и даже выглядывало солнце. — Вот это да! И правда дождь кончился, — восхищённо сказала заказчица по имени Фуми Татибана, взглянув на небо над крышей. — Да вы просто молодцы! Как жалко, что больше не будете работать. Пожалуй, Фуми было столько же лет, сколько моей бабушке, и по её быстрой бойкой речи чувствовалось, что она из Ситамати. Мы с ней сидели на террасе. В садике Хина молилась о том, чтобы стало ясно, а Наги стоял с раскрытым зонтиком тэру-тэру-бодзу. Я ответил, глядя на их спины: — Недавно на фестивале фейерверков её показали по телевизору, и после этого нас завалили заказами. Хину показали в телевизионном выпуске новостей про фестиваль фейерверков. Видеозапись с подписью «Звезда Интернета — Солнечная девушка?!», на которой девушка в юкате молится на крыше здания, длилась всего пару секунд, но эффект оказался просто грандиозный. На наш веб-сайт хлынули заявки, в результате сервер перестал работать. Большинство этих заявок оказались несерьёзными: люди либо просто задавали вопросы, либо откровенно насмехались. — Столько заказов мы бы всё равно не потянули, поэтому приняли только ваш — на сегодня, и ещё один — его нужно выполнить в конце следующей недели. А после этого временно закроемся. К тому же она немного устала, по-моему. Именно. Хина по-прежнему улыбалась, но в последнее время я всё чаще замечал тень напряжения на её лице. — Ой, у нас гости? — услышал я возглас и обернулся. Из комнаты, в которой находится семейный алтарь, к нам вышел мужчина. — О, Таки пришёл. — Лицо Фуми смягчилось. Таки, светловолосый мужчина, производил впечатление доброго человека. Интересно, он внук Фуми? — Сегодня ведь у тебя церемония приветствия на О-Бон?[26 - Мико — служительница синтоистского храма.] Вот я и пришёл помочь. Но какие же юные у тебя гости. Вы друзья бабушки? — негромко обратился он к нам. — Здравствуйте, — дружно ответили мы трое. — Просто я хотела ясного неба хотя бы на первый О-Бон мужа. — Что? А ведь дождь и правда уже не идёт. Ну да, дедушка был человеком солнечным, — рассмеялся Таки, снял сандалии и спустился в сад. Мы с Фуми наблюдали за тем, как он спичкой поджигает веточку конопли, стоя к нам спиной. — Подумала, что, если будет дождь, он и вернуться не сможет. — Вернуться? — Пока мы разговаривали, Наги пришёл из сада и похлопал Фуми по плечу. Мальчик всегда в мгновение ока находил общий язык с заказчиками. — Потому что в О-Бон... — Фуми с видимым удовольствием прищурилась, — умерший возвращается с небес. — А под первым О-Боном имеется в виду первый праздник О-Бон с момента смерти? — спросила Хина, встав рядом с молодым мужчиной. — Именно. — Тогда у нашей мамы тоже первый О-Бон. Так и знал. Теперь моя догадка подтвердилась. Стебель конопли занялся и разгорелся, потрескивая; белый дым поднимался от него в воздух. — Ох, и твоя мама умерла в прошлом году? — обратилась Фуми к девушке. — Да, — дружно кивнули Хина и Наги. — Тогда... — мягко продолжила Фуми, — если хотите, можете прыгнуть через наш приветственный костёр. Тогда ваша мама будет вас защищать. — Да! Ясное небо проглядывало через широкую щель между облаками, и дым от подожжённого стебля тянулся к нему, будто влекомый неведомой силой. — Муж вернётся с того берега на облаке дыма, — пробормотала Фуми, будто разговаривая сама с собой, а я машинально переспросил: — С того берега? — С того света. Тот свет ведь на небе, так всегда было. Хина пристально смотрела вверх, приложив ладонь козырьком ко лбу. Я вдруг подумал: «Интересно, какое небо отражается в глазах Солнечной девушки?» *** Дракон летел в небе по ветру. Из облака выглядывал огромный кит, а рядом с ним множество небесных рыбок плыли, будто увлекаемые потоком воды. — Вот что увидела небесная мико[27 - Мико — служительница синтоистского храма.], — изрёк невероятно хриплый голос. Говорил священник храма. Нацуми издала восхищённый возглас, держа смартфон с включённым на нём диктофоном: — Невероятная картина! Рыбы летят по небу! Даже дракон есть! Это ведь гора Фудзи? А на ней дракон. И в небе множество живых существ! — Да, впечатляет, — поддержал я её. В самом деле, потолок этого храма украшала весьма своеобразная фреска. На ней был изображён не просто дракон в облаках, — хоть он и присутствовал на картине, основная идея заключалась не в нём. На краях круга виднелись горы; кроме того, казалось, что и клубящиеся облака, и рыбы — часть единого мира, а рисунок выполнен скорее в стиле японской живописи, нежели китайской. В этом храме поклонялись погоде, и я проникся восхищением к Нацуми: надо же, какое интересное место для интервью она отыскала. — Вот именно, — довольно откликнулся священник. Рядом с ним стоял подросток в спортивной форме (видимо, только пришёл с занятий в какой-нибудь спортивной секции) и играл на смартфоне, не обращая на нас внимания. Наверное, внук старика. — А что значит «небесная мико»? Как знахарка? — обратился я к священнику, и, когда подумал, что, похоже, ответа не дождусь, он вдруг крикнул: — Что-что?! Внешне священник был сморщенный старик — под стать своему хриплому голосу, но, оказывается, он ещё и слышит плохо. Сколько же ему лет? — Как знахарка?! — громко передала мои слова Нацуми, и священник кивнул с запозданием: — Да, ведь предназначение мико — исцелять погоду. — Ну-ну, — не удержавшись, пробормотал я. Хотя статья «Следом за Солнечной девушкой! Климатическая аномалия — замысел Геи» вписывалась в тематику журнала об оккультизме, в публикации мне отказали; сообщить об этом Нацуми я пока не решался. С живым интересом она спрашивала священника: — А что исцелять? Климатические аномалии, как в этом году? — A-а?! Какие ещё климатические аномалии?! — внезапно крикнул он. Мы оторопели от громкого голоса, а он разгорячился и зачастил, не обращая внимания на нашу реакцию: — Любят люди бросаться словами. «Впервые за всю историю наблюдений», ишь. Слушать тошно. Наблюдения у них, говорите? Впервые за всю историю, да-а? Сколько лет они наблюдали-то, а? От силы сотню! А картину эту когда нарисовали? Восемь столетий назад! — Восемь столетий?! — воскликнула Нацуми. Я вытаращил глаза: если это правда, то картина создана в эпоху Камакура[28 - Эпоха Камакура длилась с 1185 по 1333 год.] и представляет собой древнейший экземпляр японского рисунка с драконом в небе. А между тем священник громко закашлялся. — Дедушка, не горячись, — сказал внук, потирая его спину. — И вообще, погода — не что иное, как настроение неба, — продолжил старик, откашлявшись. — А настроение неба от человека никак не зависит, нельзя мерить его словами «норма» и «аномалия». Мы, люди, только и делаем, что копошимся между небом и землёй, как мокрые букашки, цепляемся изо всех сил, чтобы нас не сбросили. Мы лишь временные гости в этом мире. Раньше все это знали. Казалось, голос старика исходит из-под земли, и, слушая его, я вспомнил, как когда-то давно увидел карту Японии в стиле Гёки[29 - Гёки — монах эпохи Нара (710-794), создававший карты древней Японии. Доподлинно неизвестно, он ли создавал их на самом деле, но все карты выполнены в похожем стиле, поэтому говорят о стиле Гёки.]. Говорят, монах нарисовал эту древнюю карту ещё до того, как люди определили границы нашего островного государства. И если бы я не знал, что карта изображает Хонсю, то ни за что бы не догадался: остров, по форме похожий на оплывший камень, обвивало огромное тело драконообразного существа. Почему-то мне представилось, что все мы сидим на спине дракона, и этот образ показался удивительно стройным и логичным. Сквозь шум дождя за стенами храма я слышал чёткую речь священника: — Однако небеса и людей связывает то-о-оненькая ниточка — небесная мико. Та самая женщина, что принимает чаяния людей и передаёт их небу. Давным-давно в каждой деревне, в каждой стране была такая. После этого Нацуми возбуждённо посмотрела на меня: — Кей, это же Солнечная девушка! В самом деле, для байки история оказалась довольно стройной. Я подумал, что статья о подобной легенде, затрагивающая и проблемы современности, понравится и редактору, и читателю. — Кстати... — вдруг подал голос мальчик. — По-моему, вы зря моего дедушку слушаете. Он старый уже, и вообще, мне кажется, выдумки это всё. — Ничего подобного! Это ценная информация, и вы очень нам помогли! — сказала Нацуми, а священник тут же стукнул мальчика кулаком по голове. Мне даже полегчало: всё-таки старик ещё соображает. — Только всему есть своя цена, — вдруг печально изрёк священник, и мы все снова посмотрели на него. — Небесной мико уготована печальная судьба. *** — Раз, два, три! Наги и Хина по очереди перепрыгнули через маленький поминальный костёр. — Теперь бабушка! — сказал Наги. — Не надо, — усмехнулась Фуми, но Хина потянула её за руку: — Давайте вместе. — Спасибо, что подружились с бабушкой, — обратился ко мне Таки. Он поставил на веранду тарелку с нарезанным арбузом и сел рядом со мной. — Да нет, мы же вообще пришли по работе... — Я почему-то смутился и, заслышав смех из сада, повернулся в ту сторону: Хина, Наги и Фуми втроём прыгнули через костёр. — Веселятся. — Таки прищурился и вдруг спросил: — Сколько вам лет? — Ммм... Наги десять, мне шестнадцать. А ей... А! — Я вдруг вспомнил слова Хины. — Скоро восемнадцать, кажется. Я вспомнил, что в квартире у Хины висел настенный календарь, и там в клетке двадцать второго августа почерком Наги было выведено: «День рождения». — День рождения! Тогда надо сделать подарок, — весело откликнулся Таки. Я перепугался: подарок на день рождения девушке? Почти уверен, что с такой задачей мне не справиться, но, с другой стороны, если Хина обрадуется, это будет чудесно. Что же делать? Я крепко задумался. — Ребята, я порезал арбуз! — крикнул Таки, и из сада донеслось дружное ликующее «Ура!». Где-то далеко прогремел гром. Только сейчас я заметил, что небо вновь затянуло тучами и моросит мелкий дождь. Хина, Наги и Фуми со смехом направились к веранде. *** Даже сейчас помню, как ехал домой после того интервью, обдумывал за рулём рассказ священника и не мог избавиться от непонятной тревоги. В то время я не воспринял услышанное всерьёз: сказка — не более. Да нет, в общем-то, я и сейчас не верю ни в небесных мико, ни в Солнечную девушку. А последующим событиям ещё как можно найти логическое объяснение. Если уж на то пошло, в тот день меня тревожили дела более насущные. Например, то, что у меня копится долг за аренду офиса, заказов становится всё меньше, а отношения с Мамией никак не улучшаются. Кроме того, оказалось, что сбежавший из дома мальчик, которому я позволял жить в офисе больше месяца, за моей спиной занимался чёрт знает чем. Но вот что странно: сколько бы я ни размышлял обо всём, неизменно прихожу к одному выводу: если бы мне выпала возможность дать совет себе в прошлом или не единожды пережить жизнь заново, я бы каждый раз выбирал одно и то же ровно с того момента, как повстречал Ходаку. Почему-то я абсолютно уверен в этом и по сей день.