Глава 9 — Глава 9.

От шока, вызванного классовым неравенством, Лу Син оправился только в автобусе. Он оглянулся на виллу Сун Цзюньчжу. Дом стоил восьми- или девятизначную сумму, и цена росла. Налог на такую недвижимость Лу Син не заработает за всю жизнь, а бренд его новой одежды — это вообще смех. Люди скидываются толпой, чтобы купить одну такую футболку и носить по очереди ради понтов. А тут сотрудники этого бренда сами бегут к VIC-клиенту с горой тряпок. Судьба несправедлива. До работы профессиональным подхалимом его единственным пересечением с элитными посёлками было... копание в их мусорных баках. Еда там была отличная. Иногда по праздникам, вроде Дня святого Валентина, можно было найти настоящие сокровища. Единственный минус — можно было наткнуться на еду с «сюрпризом» (слабительным или чем похуже). Лу Син усмехнулся своим мыслям. — Мы из разных миров. Он хотел лишь одного: накопить денег до выпуска, поступить в магистратуру и стать обычным человеком. Чашка горячего чая, клочок земли, сто миллионов на счету. \[Уважаемые пассажиры, следующая остановка — Большой театр Хайчэн!] Голос диктора вернул его к реальности. Лу Син начал собирать вещи. Какой-то дедушка тоже собирался выходить и, заметив движения Лу Сина, с улыбкой спросил: — В парк аттракционов собрался, сынок? В пятистах метрах от театра был популярный парк развлечений. Лу Син покачал головой и улыбнулся: — В Большой театр. Дед удивился: — Родители там работают? К ним едешь? — Дедушка, а почему я не могу ехать смотреть представление? Там сегодня спектакль. Старик махнул рукой: — Да брось, тебе и двадцати нет! Кто в таком возрасте оперу слушает? Моей внучке столько же, так они все любят этот... как его... «Лайф хаос»! Лу Син рассмеялся: — Live house, дедушка. — Во-во, он самый. Но сегодня выступает Чи Юэшань, её послушать стоит. Девчонка молодая, но база у неё крепкая. Помяни моё слово, она рано или поздно возьмёт премию «Цветок сливы»! Лу Син кивнул: — Я тоже так думаю. Обрадовавшись молодому собеседнику, дед разговорился: — Эх, была бы Чи Юэшань моей внучкой, я б её каждый день слушал! — Так у неё ж голос сорвётся, — усмехнулся Лу Син. — Да ну тебя! Мы с друзьями-театралами в неё верим. Хорошо, что она тогда не ушла со сцены! Слышал, у неё не клеилось, хотела после одного благотворительного выступления бросить всё. А в тот день ливень стеной, гром, молнии! В зале — один-единственный зритель. И вот в таких условиях она словно прозрела! С тех пор поёт всё лучше! Слушая деда, Лу Син достал блокнот и открыл страницу Чи Юэшань. \[Чи Юэшань, женщина, 24 года, актриса оперы. Изящная, нежная, одухотворённая.] Дед причмокнул и продолжил: — Вот бы узнать, кто был тот зритель, я б ему поляну накрыл! — Его зовут Лу Син. — А? — дед замер. \[Остановка «Большой театр Хайчэн». Просьба выходить осторожно.] Лу Син встал и с улыбкой повторил: — Того зрителя звали Лу Син. Дед вытаращил глаза: — Лу Син? Парень, ты, я погляжу, в теме. Из театральной семьи, что ли? Тебя как звать-то? Уже выходя из автобуса, Лу Син бросил: — Меня зовут Лу Син. \[Двери закрываются.] — А, Лу Син... — пробормотал дед, и тут его осенило. — ЧТО?! ТЫ ЛУ СИН?! Эй, стой! Подожди! Я ж тебя накормить обещал! Водитель! Водитель! Я не вышел! У меня спектакль начинается!!! Водитель махнул рукой: — Поздно, дед, двери закрыты. На следующей выйдешь. — Да я твоего деда...! — Ого, как грубо... ... Лу Син шёл к театру. Его знакомство с Чи Юэшань было случайностью. Больше года назад, в грозу, уставший от подработок Лу Син спрятался в беседке. Услышав шум, он увидел сцену неподалёку. Ливень, ни одного зрителя, а на сцене поют и играют. Представление началось — пой для восьми сторон света. Нельзя останавливаться, таков закон предков. Но перед пустым залом даже музыканты приуныли. Лу Син, подумав, раскрыл зонт, прошлёпал по грязи к зрительским местам и дослушал всё до конца. На сцене — вся палитра жизни, в зале — один человек. Когда он собрался уходить, его остановила девушка в костюме и гриме. Она спросила: «Я хорошо спела?» Лу Син кивнул: «Очень хорошо». Девушка расстроилась — очередная вежливая ложь. Но у профессионального подхалима вырабатывается чутьё на эмоции. Профдеформация. Помолчав, он добавил: — Я видел, что ты вздрагивала от грома, но голос ни разу не дрогнул. У тебя отличная база. Ты станешь звездой. В глазах девушки вспыхнула надежда! Лу Син заметил детали, значит, он действительно слушал! Она представилась Чи Юэшань. На следующий день Лу Сину позвонили. Неизвестный предложил работу: каждое воскресенье ходить на спектакли Чи Юэшань, писать эссе на 1000 знаков и поддерживать её морально. Оплата — 4000 за раз. Лу Син согласился. Чи Юэшань действительно была хороша. Для него это стало отдыхом. Больше года он ходил туда как на работу, в любую погоду. И его глаз не подвёл. Чи Юэшань стала известной. Хотя Лу Син считал, что с таким лицом она прославилась бы в любом случае. Подойдя к театру, он увидел знакомую фигуру. Чи Юэшань стояла у входа в изысканном костюме, словно фея, сошедшая с небес. Годы тренировок придали её осанке безупречную грацию. Она ещё не надела головной убор, и волосы водопадом спадали на плечи, мягче шёлка. Она кого-то ждала, и её взгляд был немного грустным. — Чи Юэшань! — Лу Син! Увидев его, её глаза засияли. Она бросилась к нему, на ходу расцветая в нежной улыбке. — Почему так долго? От постоянного пения её обычная речь приобрела мелодичность, от которой сладко замирало сердце. Ветер играл её волосами, касаясь ими лица Лу Сина. Он улыбнулся: — Если выступает прима Чи, я всегда приду. ... ## Глава 10. Груша цветёт под весенним дождём, опадает и становится прахом Жизнь — это прямой эфир без репетиций. Как профессиональный подхалим, Лу Син всегда держал мозг в тонусе, чтобы выдать идеальную реакцию! Хотя он не знал заказчика, догадаться было нетрудно: Чи Юэшань хотела всё бросить, Лу Син её поддержал, кто-то из её старших родственников это увидел и нанял его для «эмоционального обслуживания». Трогательная история, тянет на 3.4 балла на «Кинопоиске». Лу Син не понимал логику богачей, но именно их «тараканы» приносили ему доход. Когда материальные желания удовлетворены, богатые ищут духовного удовлетворения. А Лу Син как раз предоставлял такие услуги. Чи Юэшань привычно повела его внутрь, мягко говоря: — Я читала твой разбор прошлой недели. Ты заметил такие мелочи, на которые я сама не обращала внимания. Спасибо тебе. Не за что. Это моя работа, 4000 за сеанс. Впрочем... в прошлый раз Лу Син ради эксперимента вставил в текст сто слов из гайда по прохождению игры. Чи Юэшань этого не заметила. Он не верил, что оперный гений может черпать вдохновение в игровых гайдах. Значит, она эти разборы даже не читала. Улыбка Лу Сина стала ещё шире: — Рад, что смог помочь. Раньше он думал, что она не знает о найме. Теперь закралось подозрение: а может, она сама его и наняла? Но это неважно. Ему плевать на её причуды. Может, она развлекается, может, любит смотреть на клоунов. Главное — платит. Уважение к странностям клиента — тоже часть профессии. Играть роль? Изи! Он чувствовал, что его актёрское мастерство уже превосходит всех этих пластиковых идолов из шоу-бизнеса. Вложив в голос максимум восхищения, он произнёс: — Пока ехал, встретил людей, которые нахваливали твоё пение. Говорят, премия «Цветок сливы» у тебя в кармане. Лесть к месту, эмоциональная отдача — на максимум! Чи Юэшань замерла. «Цветок сливы» — мечта любого артиста. Она расцвела улыбкой и спросила: — Это они так думают. А ты? Лу Син сжал кулак, изображая горячую поддержку: — Для меня ты её уже получила.