Эта ночь тянулась бесконечно долго.
Когда Цю Лин пришла в себя, то обнаружила, что у неё дрожат пальцы.
Она работает в полиции уже несколько лет. В силу профессии ей доводилось участвовать в самых разных делах: она видела и изуродованные трупы, и убийц, утративших человеческий облик. Цю Лин считала, что закалила своё сердце и считала себя достаточно стойкой. Однако сегодня вечером содержимое флешки заставило её почувствовать пронизывающий до костей холод.
Ледяной ужас просочился через макушку и растекся по венам и сосудам по всему телу.
На флешке были почти одни фотографии, плюс одно видео, явно снятое скрытой камерой.
На фото и видео были запечатлены девушки. Их держали в тесной, замкнутой комнате как скот.
Девушки на снимках менялись: старые лица исчезали, появлялись новые.
Большинство из них смотрели в пустоту остекленевшими глазами, их чувства притупились. Они сидели, прижавшись друг к другу вдоль стен.
Цю Лин уже видела подобные картины. Кампании по борьбе с порнографией и бандитизмом никогда не прекращались, и она участвовала в рейдах на притоны, где накрывали целые группы. Но эти девушки явно не были проститутками.
На единственном видео была девочка лет шестнадцати-семнадцати. Её правая щека распухла и покраснела, глаза воспалились от слез. Она стояла на коленях и беспомощно умоляла: «Умоляю вас, отпустите меня! Я единственная дочь у родителей, не продавайте меня! Пожалуйста, не продавайте меня, отпустите, я никому ничего не скажу...»
В следующую секунду крепкий мужчина схватил её за волосы, вздернул голову и отвесил ей с десяток пощечин.
— Реви! Я сказал, реви! — голос мужчины звучал свирепо, словно рык дьявола.
Видео длилось всего двадцать секунд и на этом обрывалось.
Да это же торговаля людьми!
Когда Лу Яньхэ проснулся, за окном слышался шум дождя.
Он встал и раздвинул шторы.
И правда, на улице лило.
Небо было хмурым, лишь тусклый свет пробивался сквозь тучи. Весь мир тонул в дождевой завесе, оставляя лишь размытые контуры.
Будильник прозвенел точно по расписанию.
Лу Яньхэ выключил его и пошел умываться.
Когда он почистил зубы наполовину, вошел Янь Лян.
— Доброе утро, — он сонно поднял руку, приветствуя Лу Яньхэ, и прошел во внутреннюю ванную.
— Угу, — невнятно промычал Лу Яньхэ с полным ртом пены.
Полоскание, умывание.
Янь Лян открыл дверь:
— Надо же, дождь пошел. Сегодня побегать не удастся.
— Ага, зря ты так рано встал. Может, ляжешь досыпать?
— Не буду, потренирую другие дисциплины, — ответил Янь Лян.
Лу Яньхэ посмотрел на него с уважением:
— Ты крут.
Настойчивость и самодисциплина Янь Ляна в спорте оставались неизменными годами, ничто не могло его остановить.
На самом деле, хотя Янь Лян тренировался каждый день, его мышцы не были перекачанными и массивными.
У него была красивая, рельефная мускулатура, которой очень завидовал Ли Чжибай.
Впрочем, завистью дело и ограничивалось.
Заставить такого домоседа, как Ли Чжибай, заняться спортом можно было только одним способом: сказать ему, что у ворот жилого комплекса стоит красивая девушка. Тогда бы он рванул туда на максимальной скорости.
Янь Лян спросил:
— Дождь такой сильный, ты все равно пойдешь в школу?
— Пойду, конечно, — ответил Лу Яньхэ. — У меня сейчас нет причин прогуливать учебу.
Он взял зонт и вышел.
Дождь принес прохладу, разогнав удушливую жару, стоявшую последние дни.
Но в дожде есть одна крайне неприятная вещь: как ни старайся… все равно промокнешь, и ты даже не заметишь, когда это случилось.
Когда Лу Яньхэ садился в автобус, он почувствовал, что вода просочилась внутрь, и носки стали влажными. Он прошел назад, сел, убрал зонт под сиденье, надел наушники и включил аудио-урок английского.
Сидеть в мокрой обуви было очень неприятно.
Лу Яньхэ вздохнул и продолжил слушать аудио-урок.
Автобус медленно остановился.
Лу Яньхэ подсознательно поднял голову и посмотрел в окно.
И только потом с опозданием понял, что высматривает ту женщину, Хэ Тин.
Ведь именно на этой остановке она села вчера.
Но среди входящих пассажиров её не было.
На следующих остановках её тоже не оказалось.
Доехав до школы, Лу Яньхэ вышел из автобуса, раскрыл зонт и почувствовал необъяснимое разочарование.
Так значит, она сунула ему флешку — и просто ушла?
Откуда она взяла, что он обязательно передаст её офицеру Цю?
Лу Яньхэ задумался об этом, и вдруг что-то с глухим стуком ударило по его зонту.
Он поднял голову.
Слева от него, сияя широченной улыбкой, стоял Ли Пэнфэй.
Это он сейчас стукнул по зонту Лу Яньхэ своим зонтом.
— Доброе утро, — сказал Лу Яньхэ.
— Ты вчера вечером футбол смотрел? — спросил Ли Пэнфэй.
— Лион против Марселя.
— Не смотрел, — покачал головой Лу Яньхэ. — Читал.
Ли Пэнфэй шумно втянул воздух:
— Ты что, всё это время только читал?
— Да, — кивнул Лу Яньхэ.
Ли Пэнфэй вытаращил глаза:
— Да ладно! Серьёзно?!
— Серьёзно.
— А я-то думал, что когда я просидел за учебником два часа — это уже исторический прорыв! Мой батя вообще офигел, спрашивал, что со мной случилось, — возмущённо сказал Ли Пэнфэй.
— Твой отец забавный человек… — пробормотал Лу Яньхэ.
— А что ты хочешь, — пожал плечами Ли Пэнфэй. — Он от меня никогда и не ждал, что я буду хорошо учиться. Представь, — он фыркнул, — человек учится, а его за это допрашивают, спрашивают, какой стресс он пережил.
— А что он собирается с тобой делать, если ты не поступишь в университет? — спросил Лу Яньхэ.
— Да отправит меня за границу, — беззаботно ответил Ли Пэнфэй. — Ну, конечно, не в такую крутую школу, как та, куда уехала Чусайин. У меня же есть самокритика — я смогу поступить только в какую-нибудь захудалую шарагу. А потом вернусь, и батя пристроит меня в свою компанию. И буду дальше жить в своё удовольствие.
Лу Яньхэ усмехнулся:
— Семья при деньгах — нечего переживать.
— Я ему то же самое и говорил! — обрадовался Ли Пэнфэй. — В средней школе батя спросил, кем я хочу быть, раз учиться не хочу. Я ему честно сказал: «Буду жить за ваш счёт».
— И вообще, — продолжал он, — мой брат учится в Чжэньхуа, наследник в семье есть, кто-то должен продолжать дело. Так что если я буду спокойно жить на всём готовом — разве это плохо? А то будь я таким же способным, как он, мы бы ещё за наследство перессорились.
Лу Яньхэ вздохнул:
— Значит, твоему брату стоит поблагодарить тебя за то, что ты так решительно стоишь на позиции “не учиться и ничего не делать”?
— Ну… можно и так сказать, — серьёзно кивнул Ли Пэнфэй. — Честно, болтать с тобой — одно удовольствие. От тебя всегда услышишь что-нибудь по делу.
— Хотя ты вроде бы меня хвалишь, но почему-то я чувствую себя оскорблённым, — сказал Лу Яньхэ.
Ли Пэнфэй хихикнул:
— Да ладно, мы же ещё поспорили с Чэнь Цинем. Если на следующем экзамене я наберу больше тебя — это хотя бы докажет, что я могу, просто мне лень стараться. Правильно?
— Догони меня сначала — потом и говори, — усмехнулся Лу Яньхэ.
Обновлено: 22.01.2026