Петунья долго крутила ведро в руках, рассматривая со всех сторон. Пришлось поломать голову, прежде чем она заметила кое-что:
– Это ведь не чистое железо, да?
– Да, смертные называют это нержавеющей сталью, – подтвердил он, снимая фартук и прибираясь на рабочем месте.
Петунья прижала ведро к груди.
– А меня ты научишь делать сплавы?
Но получила ответ, что говорить о сплавах, а тем более учиться им, стоит начинать не раньше, чем она создаст, наконец, это пресловутое золотое ядро. И никак иначе.
– А традиционные способы изучишь как-нибудь на досуге. Для наших с тобой целей они слишком медленны и несовершенны, – добавил отец под конец.
Петунья как раз собиралась спросить и про это. Пришлось промолчать. Пальцами она гладила выступающий на поверхности ведра цветочный узор, вздыхая, как многому ей хочется научиться! Хорошо, что теперь у нее, в теории, достаточно времени для этого. Но как выбрать, за что браться в первую очередь?
– Культивация все делает проще? – спросила она, выходя следом за отцом на улицу. Там их ждал Турко и сразу полез обниматься.
Фэанаро фыркнул.
– На самом деле она скорее усложняет. Но детям вроде тебя она кажется куда более интересной, не так ли?
Петунья вздернула нос и заявила:
– Я не ребенок!
Отец протянул руку и потрепал ее по голове.
– Конечно же ребенок. Дети эльдар считаются взрослыми лишь после достижения пятидесяти солнечных лет. Полуэльфы тоже, пусть и взрослеют несколько быстрее, все равно достигают зрелости не скоро. Так что да, ты еще совсем дитя. А что? Неужели стремишься так быстро вырасти?
Петунья быстро посчитала на пальцах и уточнила:
– Это что же, я стану взрослой только лет в тридцать? – Отец подтвердил, что примерно около того, плюс-минус пару лет. И тогда она задала следующий вопрос, который так и напрашивался: – Неужели я смогу отправиться в путешествие по другим мирам до совершеннолетия?
Встретить свое совершеннолетие где-нибудь на иномирном пляже? Или исследуя древние заброшенные катакомбы? Паря в воздухе на собственном летающем мече? О, она может придумать массу способов отпраздновать знаменательную дату!
Однако, отец вновь спустил ее с небес на землю. Он напомнил, что Арда окружена барьером, который препятствует всякому, кто находится внутри, отправиться вовне. Можно предположить, что даже в такой непроницаемой оболочке осталось пара-тройка червоточин, ведь души смертных время от времени появляются на Путях Людей. Но, скорее всего, они либо очень хорошо скрыты от чужих глаз, либо постоянно меняют свое местоположение. И нельзя вот так с ходу сказать, что же хуже. Петунье, сказал он, потребуется приложить немало усилий, чтобы покинуть Арду, и в этом он, к сожалению, ничем не сможет ей помочь.
– Но поезд? И дилижанс? – Петунья сразу указала на как минимум два способа уйти через этот маленький мир в другие, отличные от Арды миры. Ведь и Сьюзан, и Элрос – оба отправились куда-то далеко.
– Эти два способа – и любые другие – только для мертвых. Элрос, как тебе хорошо известно, уже однажды умер в Арде. Даже если он продолжает жить за ее пределами, внутри нее для него уже нет места. Что же до твоей подруги, то она – дитя иного мира. Мира, который пережил рождение и смерть, после чего, подобно фениксу, возродился обновленным.
Петунья вспомнила видения далекой Нарнии, которые ей довелось увидеть собственными глазами. От того мира и правда исходило некое ощущение чего-то потустороннего.
– А как же феи? – заикнулась она, пытаясь сказать, что феи же как-то попадают сюда, и даже маги из других измерений, но сама сообразила, в чем загвоздка: – Сюда можно попасть извне, но отсюда уже нельзя пройти внутрь Арды?
Отец кивнул. В другое время Петунья обрадовалась бы своей догадливости, но сейчас она могла только вздохнуть и попытаться смириться с тем, какая долгая дорога ей предстоит.
– Я надеюсь, братья меня дождутся.
– Ни один из них сейчас не находится в опасности. Да и время – вещь весьма относительная.
Она угукнула. Пару минут они молчали, наглаживая оленя в четыре руки, а потом она спросила, как скоро отец оставит ее в этот раз. Он ответил, что собирался задержаться до вечера, но если его общество ей уже надоело…
– Нет, нисколько! – она порывисто схватила его за руку, на мгновение испугавшись, что он и правда сейчас уйдет. – Я так соскучилась! Почему бы тебе не остаться подольше?
Отец рассмеялся и пообещал остаться до тех пор, пока не придет время желать спокойной ночи, и попросил сварить ему кофе.
Она моментально согласилась. Конечно, сварит. По рецепту, который выучила совсем недавно!
У крыльца Петунья протянула садовому гному новенькое ведро. Кажется, ему оно тоже понравилось.
Гном-Малыш без колебаний согласился взять на себя еще и дойку, и Петунья отнесла ведро в кладовку, сказав, что гном может брать его, когда понадобится.
В домике Петунья заставила отца усесться за стол, а сама захлопотала у плиты. Она быстро смолола кофе и подобрала специи. Но в последний момент ей захотелось добавить кое-что новенькое, и она залезла в холодильник в поисках этого самого новенького. И почти сразу наткнулась на неказистую деревянную чашу, ту самую, что вырезала когда-то летом.
Над чашей повисло, остановившись во времени, густое облачко пара. С тех пор, как Петунья убрала суп из корней лотоса в холодильник, он все еще оставался горячим и свежим, будто был сварен только что.
Увидев его, она вспомнила, что специально отложила эту порцию, чтобы угостить отца, и достала чашу из холодильника. Стоило супу оказаться снаружи, как большая комната наполнилась приятным ароматом.
– Вот, попробуй, – она поставила суп перед отцом. – Я хотела тебя угостить, – она полезла за ложкой и наткнулась на несколько пар бамбуковых палочек, оставшихся от Вэй Усяня. – Ложку или палочки?
Отец выбрал палочки. Он ловко подцепил ими кружочек корня лотоса, прожевал, потом запил парой глотков бульона, и на лице его отразилось изумление.
– Это ведь фирменный суп «Хозяйки Лотоса», – произнес он. – Откуда?
Петунья хихикнула, довольная его искренней реакцией.
Она начала варить кофе и в процессе поведала историю, как Вэй Усянь хотел почтить память своей сестры, а Лия отказывалась пускать его на кухню таверны. Петунья предложила ему помощь, а в результате ей пришлось самой варить суп. Ведь и плита, и ножи отказались повиноваться чужаку. Не забыла она и описать свои впечатления, когда впервые открыла Небесное Око. Словами не передать, какого страха она натерпелась, обнаружив за столом не милого и дружелюбного Вэй Усяня, пусть он и сто раз чернокнижник, а жуткую хтоническую тварь, будто только что вылезшую из могилы.
– По ауре можно легко понять, что из себя представляет твой визави, – пояснил отец. – Но остерегайся использовать это умение на тех, кто сильнее тебя, без необходимости. Это может быть расценено как оскорбление. Не говоря уже о том, что даже простое созерцание может стать губительным и для твоей культивации, и для тебя самой.
– Вроде того, что можно ослепнуть, если посмотреть на солнце в телескоп?
Отец согласился с выбором аналогии, и Петунья тут же пообещала, что не будет рисковать. Хотя любопытно, на что это может быть похоже.
– Оставь любопытство до того момента, когда хотя бы приблизишься к такой силе, – посоветовал отец, попробовал кофе и похвалил: – Недурственно. Элрос научил?
– Как ты догадался?!
Разгадка была до неприличия проста. Пока она тут работала не покладая рук и порой оказывалась на краю гибели, эти двое встретились за ее спиной, и, конечно же, Элрос не преминул угостить деда своим фирменным кофе.
Петунья сердито плюхнулась на стул.
– Вот же… выпендрежник.
Отец же только посмеялся и подвинул к ней шахматную доску. Фигуры продолжали стоять в тех же позициях, как Петунья оставила их вчера. Ей достались черные, что активно наступали на белых.
Партия, разумеется, закончилась полным поражением Петуньи. Белые под предводительством Фэанаро быстро вернули себе инициативу в бою и в несколько ходов разгромили черных буквально в пух и прах. Петунье ничего не оставалось, как признать свое поражение.
Условием ее сдачи стало мытье посуды. Отец же отправился навестить Морьо и проверить, не осталось ли здесь в мире нехороших сюрпризов после вторжения фей. Помыв посуду, Петунья занялась вином. Для фона она включила телевизор, и ведущий Даров земли обрадовал ее новостью о начале ежевичного сезона. Петунье еще не доводилось пробовать эту ягоду, и ей немедленно захотелось бежать в лес.
Пока она варила сусло, за окном стемнело, и визит в лес пришлось отложить на завтра. За неимением теплого пальто, она обернула бочонок одеялом и вышла посидеть на крыльце. Под окном уже стояло новенькое ведро, доверху наполненное свежим вечерним молоком.
От ворот послышались шаги. Петунья повернула голову и увидела, как к ней идет отец, и большая корзина в его руках доверху полна всего-всего. Там были и ежевика, и грибы, и лесные орехи, и мидии с гребешками, и пара больших морских рыбин! Из этого изобилия отец приготовил ужин, и они съели его, сидя на крыльце и любуясь мерцающими звездами.
Когда же луна взошла высоко над горизонтом, отец пожелал ей спокойной ночи и исчез.
– Спокойной ночи, папа.
Обновлено: 14.02.2026