Нанасэ задала тон настолько мягко, что я невольно согласился. Хотя, если честно, в этом не было ничего плохого. Мы с ней за последнее время изрядно сблизились благодаря совместной работе. Я больше не нервничал, когда мы оставались наедине, и наши разговоры не скатывались в неловкое молчание.
А когда речь заходила об айдолах, Нанасэ могла говорить часами. В этом отношении в ней определённо жила отаку-душа, чем-то похожая на Хосимию. Только вот, в отличие от Хосимии, у Нанасэ почти не менялось выражение лица, когда она говорила на эту тему — поэтому поначалу было сложно понять, насколько она этим вообще увлечена. Но в последнее время я стал лучше считывать её эмоции.
— Ты сегодня в хорошем настроении, Нанасэ, — заметил я.
— Ой-ой, неужели заметно? — с довольной улыбкой ответила она. — Сегодня вышел новый диск моего кумира.
Пока мы болтали, я почувствовал чей-то взгляд. Обернувшись, увидел, что Ута бездумно уставилась на меня снизу вверх.
— Что такое? — спросил я.
Потребовалось пару секунд, прежде чем Ута поняла, что я обращаюсь к ней.
— А? Н-ничего такого! Мне просто… в туалет надо! — пролепетала она и вылетела из класса как с места преступления.
Она же буквально дырку во мне прожигала этим взглядом. Хотела что-то сказать? Интересно. В последнее время мы с Нанасэ и Хосимия хорошо общаемся, а вот с Утой разговоры всё никак не клеятся. Хотя, может, это потому, что она постоянно сбегает, даже ничего не объясняя?
— Хе-хе. Ута такая милашка, — прошептала мне на ухо Нанасэ.
Даже я понял, на что она намекает: похоже, Ута в меня влюблена. По сути, весь этот инцидент с Тацуей вообще произошёл только потому, что он заметил её чувства ко мне.
Я немного замялся:
— Ага… милая.
Никто вслух ничего не говорил, но, кажется, все уже всё поняли. Нанасэ с Рэйтой — они вообще очень проницательные. Хотя вот Хосимия, возможно, ещё не догадалась. Зато, похоже, Ута поняла, что я всё понял — и теперь стесняется.
— А ты что собираешься с этим делать? — спросила Нанасэ.
Я не знал, что ответить. Что вообще в такой ситуации делать? Я же люблю Хосимию! Всё, что я делаю, — ради того, чтобы когда-нибудь встречаться с ней. Так что я не могу принять чувства Уты. Если она признается — придётся её отвергнуть… Но ведь она и не признавалась. Просто я случайно догадался. Получается, сейчас я вообще ничего не могу для неё сделать. А если я просто надумал? Может, всё не так?
Заметив моё замешательство, Нанасэ извинилась:
— Извини. Глупо прозвучало, да?
Дальше продолжить разговор мы не успели — в класс вошёл наш классный руководитель.
После уроков мы с Нанасэ вместе пошли в «Кафе Марес», где работали. По дороге почти не разговаривали, но, к счастью, тишина рядом с ней меня совсем не напрягала. Наверное, я уже привык: на работе мы тоже почти не болтаем.
Когда началась смена, я полностью ушёл в работу — времени на размышления просто не осталось.
Наконец, я выдохнул:
— Фух… Всё, я выжат.
Два часа пролетели мгновенно. Я вытер пот с лба полотенцем и немного перевёл дух. Солнце уже село, и ветер с улицы стал ощутимо холоднее, так что я прикрыл окно.
— Хайбара-кун, вот, — Нанасэ протянула мне поднос.
— Есть, босс, — ответил я и понёс его мыть. Было восемь вечера, и поток клиентов почти иссяк. Нанасэ пила воду, устроившись на короткий перерыв.
В зале остался только один посетитель — он пил кофе и читал роман. Похоже, до конца смены дел у нас будет немного — только подождать, пока я домою посуду.
— Хайбара-кун, ты в хорошем настроении, — сказала Нанасэ.
Я кивнул. Да, так заметно? А ведь и правда, настроение отличное. Моё любимое время в «Кафе Марес» — вот этот самый вечерний отрезок, когда почти нет посетителей. Всё как будто замедляется, и можно просто наслаждаться тихим джазом, который играет фоном как раз на нужной громкости. Это приятно. Нанасэ как-то говорила, что управляющий кафе — большой фанат джаза.
— Вальс для Дэбби, — тихо произнесла Нанасэ.
— А? — я удивлённо вскинул брови.
— Это известная джазовая пьеса для фортепиано, — ответила она и кивнула в сторону колонок под потолком.
А, так это же то, что играет прямо сейчас.
— Ты хорошо разбираешься в джазе? — спросил я.
— Не так хорошо, как наш менеджер. Моя специализация — классическая музыка.
Ах да, точно, Нанасэ ведь учится игре на пианино. Я вспомнил, как она говорила об этом, когда мы всей шестёркой бродили по клубной ярмарке.
— А когда ты начала играть?
— С трёх лет. Сколько себя помню — всё время за инструментом. Мои родители обожают музыку и оба работают в этой сфере. У нас дома даже рояль стоит, — сказала Нанасэ, и лицо её смягчилось.
— Хотелось бы как-нибудь послушать, как ты играешь, — сказал я.
Она усмехнулась.
— Не скажу, что у меня какие-то особые таланты, — скромно отозвалась Нанасэ, но при этом было видно, что уверенности в себе ей не занимать.
Могу поспорить — у неё всё отлично. Нанасэ и без того умеет делать всё на свете, а если она ещё и с трёх лет в музыке... Да она наверняка чертовски хороша!
— А ты, Хайбара-кун, музыку любишь?
— Конечно. Но в основном только рок слушаю. — Истории и музыка — вот что меня поддерживало в серые, унылые годы юности.
Книги спасали от отчаяния, музыка — от одиночества, давала тепло и хоть какую-то эмпатию. Если бы у меня не было ни того ни другого, не уверен, что смог бы найти смысл в существовании. Я бы не просто жалел о своей юности — я бы вообще всю жизнь счёл напрасной.
— Рок, значит? …Точно, ты же на караоке тогда сплошные рок-песни пел, — сказала Нанасэ.
Её слова сразу вернули меня мыслями к тем дням — после контрольных мы все пошли петь караоке. Ута и я тогда по очереди запускали кучу песен из разных рок-групп.
— Ута просто не могла остановиться, — сказал я. Было неожиданно узнать, что наши музыкальные вкусы почти идентичны. Мы оба были так рады встретить родственную душу, что окончательно разошлись и буквально визжали от восторга.
— У вас так много общего, — заметила Нанасэ.
Если подумать, со стороны мы, наверное, действительно выглядели как влюблённая парочка. О, боже, какая неловкость… Осознал это слишком поздно!
Нанасэ хихикнула.
— Она тогда была просто прелесть. Смотрела на тебя — глаза сияли.
Она опёрлась локтями о стойку.
— Да ну, чушь, — пробормотал я.
— О? Притворяешься, что не в курсе? — продолжила она своё наступление.
То ли потому, что мы с ней теперь часто работаем вместе, то ли потому, что она знает, каким унылым я был в прошлом, но в последнее время Нанасэ просто не щадила меня. Издевалась вовсю.
— Ааа! Всё, заткнись! — Я не знал, что сказать, и просто решил отмахнуться.
Нанасэ улыбнулась — искренне, по-детски, не так, как обычно. Такая мягкая, тёплая улыбка, совсем не в её стиле. И это контрастное очарование буквально сносит крышу! Думаешь, я прощу тебя только потому, что ты милая?! Ну… может быть. В общем, я официально фанат этой девушки.
И как раз в тот момент, когда я вот-вот был готов стать отаку по идолам, раздался звон дверного колокольчика. Мы с Нанасэ моментально прекратили болтать и вернулись в рабочий режим.
— Добро пожа… — Я не закончил фразу.
В кафе зашла девушка в школьной форме. Я знал её очень хорошо.
— Хей! Забежала на огонёк! — весело сказала она.
Это была Мотомия Миори, моя подруга детства, с которой мы почему-то учились в одной школе ещё с начальной.
Не надо говорить так, будто ты моя девушка, заглянувшая ко мне на работу! — мысленно застонал я. Но, зная Миори, я даже не стал ей возражать — она бы потом всю жизнь припоминала мои слова.
Обновлено: 03.02.2026