Глава 457 — 457

Лю Жуянь была не из каменного века и, конечно же, прекрасно поняла мем о том, кто кого у ворот Сюаньу. Сняв табличку, она тут же увидела нечто очень знакомое: за ней оказалась пачка денег. Она пересчитала — ни больше ни меньше, ровно восемьсот юаней. Да, это были те самые купюры, которые она всучила Линь Мо, когда впервые подвозила его в университет. Она сделала это, чтобы подразнить его, а на одной из купюр остался её красный отпечаток. Она случайно оставила его, когда подписывала контракт и ставила отпечаток пальца — на руке осталась краска от штемпельной подушечки. Это она отлично помнила. — Мальчишка, а ты, оказывается, злопамятный! — игриво пожурила его Лю Жуянь. Она и не подозревала, что в тот день Линь Мо, стиснув зубы, поклялся: «Восемьсот так восемьсот, но я тебя поимею. Кто струсит — тот сопляк». И вот наконец подвернулся шанс. Восемьсот юаней уже были наготове, так что местом действия непременно должны были стать ворота Сюаньу. Лю Жуянь протянула руку и открыла дверь. В комнате, вопреки обыкновению, было не светло, а сумрачно, словно уже наступила ночь, хотя за окном всё ещё стоял день и света было в избытке. Объяснение могло быть только одно: в комнате были задёрнуты шторы. Лю Жуянь сделала глубокий вдох и вошла. В полумраке комнаты мерцал тусклый свет — на обеденном столе горели две свечи, а за ним, выпрямив спину, сидел Линь Мо и неотрывно смотрел на неё. На Лю Жуянь сегодня была молочно-белая накидка поверх платья-комбинации в стиле «русалочий хвост». На ногах красовались туфли на высоком каблуке, а длинные волосы были собраны сзади простой шпилькой. Всё это подчёркивало её фигуру, сочетавшую в себе юное лицо, зрелое тело и ауру властной старшей сестры. В этот миг Линь Мо почувствовал, что «Лю Жуянь» — это уже не просто имя и не объект его былых шуток. Он словно воочию увидел тех самых красавиц из романов, чья прелесть могла бы погубить целые царства. Имя «Лю Жуянь» стало для него синонимом красоты, изящества и сексуальности. А она тем временем, в тусклом свете свечей, разглядела усыпанный лепестками роз пол и огромный букет распустившихся роз на журнальном столике. На обеденном столе горели две красные свечи, источая тёплый свет. На нём стояло шесть блюд — как китайской, так и европейской кухни. — От прошлого букета остался всего один цветок. На этот раз я дарю тебе девяносто девять. Считай это моим официальным признанием. Будь моей девушкой. С этими словами Линь Мо поднялся, подошёл к Лю Жуянь и достал приготовленную им сандаловую шпильку. Никакой вычурности, самый простой стиль. Однако, присмотревшись, можно было заметить изящную резьбу на поверхности шпильки, а её навершие было отделано золотой нитью. Вся шпилька имела тёмно-золотой оттенок. И пусть она не выглядела столь же роскошно, как богато украшенные шпильки в виде феникса, в ней чувствовалось необъяснимое величие. Это было похоже на сравнение тёмно-золотого драконьего халата императора династии Цинь с золотыми халатами последующих династий: первый внушал трепет своим величием, вторые — поражали роскошью. Впрочем, Лю Жуянь и не относилась к тому типу женщин, что подчёркивают свою красоту вычурными украшениями. Шпилька, что была у неё в волосах раньше, тоже была чёрной, простой и элегантной. Несмотря на незамысловатый дизайн, она лишь сильнее оттеняла её внешность. Лю Жуянь никогда не обвешивалась золотом и серебром, и, кроме часов на запястье, на ней почти не было украшений. Подари ей кто-нибудь шпильку в виде феникса, она бы просто не вписалась в её стиль. — Это... шпилька? Для меня? — с приятным удивлением спросила Лю Жуянь, увидев предмет в его руках. Если подумать, это был первый настоящий подарок от Линь Мо. — Ну да, а для кого же ещё? — улыбнулся Линь Мо. Лю Жуянь не стала брать шпильку, а, посмотрев на неё ещё мгновение, сказала: — Глупыш, ты хоть знаешь, что значит подарить девушке шпильку для волос? — Конечно. Это вещь для законной жены, — без колебаний ответил Линь Мо. Услышав это, Лю Жуянь улыбнулась ещё шире и, приоткрыв алые губы, тихо рассмеялась: — В древности, когда мужчина дарил женщине шпильку, это означало, что он хочет связать с ней свою жизнь и сделать её своей женой, разделив общую судьбу. К тому же шпильку дарили только законной супруге, отсюда и поговорка: «Шпилька — в дар жене». — Конечно, сейчас наложниц уже нет, но это по-прежнему символ обещания, завет прожить вместе до седых волос. Ты уверен? Я, знаешь ли, могу принять это всерьёз. И если ты дашь обещание, а потом его не сдержишь, то тебе конец, ясно? Голос Лю Жуянь звучал тихо. Поначалу в её глазах плясали смешинки, но к концу фразы они наполнились серьёзностью, в них не было и тени шутки. Линь Мо ничего не ответил. Он просто шагнул вперёд и сам вдел шпильку в её прекрасные волосы. В тот же миг и Линь Мо, и Лю Жуянь одновременно ощутили нечто необъяснимое — предчувствие, что их вторая половинка в этой жизни непременно будет той, что стоит сейчас перед ними. Линь Мо своим поступком ясно выразил свои намерения. Увидев это, Лю Жуянь обвила руками его шею и крепко поцеловала в губы. Прошло немало времени, прежде чем их губы разомкнулись. Дыхание обоих стало тяжёлым, и они могли слышать биение сердец друг друга. Затем Лю Жуянь прижалась к его шее и прошептала дрожащим голосом: — Пойдём... в спальню! — А? Разве мы не должны сначала поужинать? — спросил Линь Мо, взглянув на всё ещё горящие свечи и ужин, который он с таким старанием приготовил. Это не входило в их с сестрой Су Хэ план. И хотя в комнате было темно, он был уверен, что на улице ещё не стемнело. Услышав это, Лю Жуянь разозлилась. Она вырвалась из его объятий, одним махом задула свечи на столе, и комната погрузилась во тьму. Затем она довольно грубо схватила его за руку и с досадой прошипела: — А тебя кто-то спрашивал? Хватит мне тут болтать! Думаешь, я голодная? Живо в спальню, делом заниматься! В юном возрасте были свои плюсы, но и минусы тоже имелись — всему-то его приходилось учить ей, старшей сестре. Не успел он опомниться, как Лю Жуянь, то силой, то уговорами, затащила его в спальню, и вскоре они, обнявшись, упали на мягкую кровать. Тут-то и пригодился ещё один навык Линь Мо. Он провёл ладонью по одежде Лю Жуянь. И платье, на котором и так было немного застёжек, соскользнуло с неё, гладкое, как молоко. Лю Жуянь и сама не успела понять, что произошло, как почувствовала, что на ней чего-то не хватает. Она в недоумении хотела что-то сказать, но в следующую секунду её с головой накрыло одеялом. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем из спальни донёсся тихий стон Лю Жуянь. Когда встречаются два человека, в чьих жизнях нарушен баланс инь и ян, битва обещает быть жестокой. И пусть оба они были новобранцами, их тянуло друг к другу, словно организму не хватало какого-то важного элемента, и восполнить эту нехватку за один раз было невозможно. А все боевые искусства, которым Линь Мо столько лет обучался в браузере, наконец-то нашли своё применение. Время пролетело незаметно, и наступил вечер. Оба, выложившись до последней капли сил, теперь дремали в полузабытьи. Надо сказать, что сейчас и Линь Мо, и Лю Жуянь были совершенно спокойны. В голове осталась лишь одна мысль: спать, очень хочется спать. Вж-ж-ж... В этот момент на тумбочке завибрировал телефон Линь Мо. Лю Жуянь открыла глаза, взглянула на своего измотанного мальчишку, а затем вытянула из-под одеяла свою белоснежную, словно лотос, руку, взяла его телефон и разблокировала экран. Это было сообщение в WeChat от Су Хэ. 【Ну что? Заполучил?】 Увидев это, Лю Жуянь слегка улыбнулась и ленивым голосом надиктовала ответ. — Заполучил-л-ла... Су Хэ: ??