Глава 44 — 44

И что с того, что восемьсот? В своё время император Тай-цзун с восьмьюстами воинами осмелился устроить переворот у врат Сюаньу. Чем я, солидный студент университета, хуже? До императрицы Жуюянь ему сейчас, конечно, не дотянуться. Она красива и богата, и хоть о её семье ничего не известно, из слов юной госпожи Юань нетрудно было заключить, что род у неё знатный. Но это не значит, что у него нет шансов всё переиграть. За последний год в университете он спокойно разовьётся, и тогда ещё неизвестно, кто на кого будет ишачить. С тех пор как Линь Мо обнаружил страницу магазина, он был преисполнен уверенности в своём будущем и совсем не тревожился о том, что скоро, будучи выпускником, выйдет в большой мир и не найдёт хорошей работы. Как за короткое время достичь уровня, на котором можно будет потягаться с императрицей Жуюянь? Он безмятежно улыбнулся. «Очень просто! Я ведь просто вернусь в универ!» Линь Мо подхватил чемодан, развернулся и шагнул за ворота университета. В тот же миг его аура, которую он больше не скрывал, вырвалась наружу. Пик бакалавриата! В тот же миг Линь Мо выпрямился в струнку. «Я — на пике бакалавриата! Кто посмеет бросить мне вызов? Кто сможет меня одолеть?» Как говорится: в офисах веют холодные ветра, а к вратам универа возвращается божество. Хозяин первой койки роняет слезу, срывает бейджик и держит путь на север. С восьми до пяти — отступает народ, за жалкие две тысячи слёзы лишь льёт. Судьбой предначертан позор восьми сотен, пусть сожалеют в Цинхуа и Пекине — я не из тех! Помечтав о прекрасном будущем, где он одной левой уделает Юань Мэн, а правой — Жуюянь, Линь Мо наконец подхватил чемодан и торопливо зашагал к общежитию. К счастью, сегодня только двадцать девятое, учёба ещё не началась. Иначе та сцена заставила бы его умереть от стыда на месте. Хотя Лю Жуюянь и не представляла для него угрозы на любовном фронте, она вполне могла уничтожить его репутацию в университете. Иначе одного этого случая хватило бы, чтобы попасть на «стену признаний» университета. Написали бы, что некоего старшекурсника, похоже, обвела вокруг пальца богачка, а потом откупилась от него восемьюстами юанями. Какая жалость. Линь Мо мысленно поблагодарил себя за то, что не стал лениться в съёмной квартире и вернулся в университет пораньше. В противном случае последствия были бы невообразимы. Идя по главной аллее, Линь Мо впервые почувствовал, что у университета, в котором он проучился три года, есть и другая, совершенно незнакомая сторона. Огромный кампус был пуст и тих, почти не видно было снующих туда-сюда студентов. А ведь раньше, когда он учился, в них никогда не было недостатка. По обеим сторонам дороги тянулись ряды пышных деревьев гинкго, даривших прохладную тень. Солнечный свет просачивался сквозь листву, и вся аллея казалась сказочной. Берег искусственного озера неподалёку, который так любили парочки, сейчас пустовал. Поверхность воды мерцала на солнце. На мгновение Линь Мо показалось, будто он попал в замок, принадлежащий только ему одному. Тишина и умиротворение — вот что чувствовал сейчас Линь Мо. Несколько месяцев практики изрядно его утомили, но в этот миг вся усталость улетучилась. Надо сказать, университет — удивительное место: те, кто внутри, хотят выбраться, а те, кто снаружи, — попасть внутрь. Да и настрой у студентов на разных курсах совершенно разный. Первокурсники смотрят на всё с опаской, пытаясь привыкнуть к новой обстановке. Второй курс — самая комфортная пора в университете: уже нет ни страха новичка, ни давления из-за грядущего выпуска. Третьекурсники разрываются между учёбой и необходимой для зачёта практикой, испытывая колоссальный стресс. А четверокурсники… их в университете почти и не бывает. Он шёл мимо спортивной площадки, столовой, библиотеки, учебных аудиторий... Постепенно Линь Мо успокаивался. Зона комфорта, она вернулась, всё вернулось! Вскоре Линь Мо с чемоданом подошёл к своему общежитию. К счастью, даже на каникулах в университете оставались люди, так что дверь в корпус была открыта. Второй этаж, комната 205. Линь Мо поднёс чемодан к двери и достал ключ, чтобы её открыть, но стоило ему надавить, как дверь распахнулась сама. Из комнаты показалась девушка с длинными волосами в цветастом платье на бретельках. Она как раз кружилась на месте. На мгновение у Линь Мо в голове опустело. Промелькнули лишь две мысли: либо он ошибся комнатой, либо зашёл в женское общежитие. Он резко отступил на шаг, с грохотом захлопнул дверь, зажмурился и принялся судорожно вспоминать свой путь. «Всё верно... Это мужское общежитие. И этаж тот, и номер комнаты... Неужели кто-то из парней вернулся пораньше и притащил с собой подружку?» Поразмыслив секунду, Линь Мо снова рывком распахнул дверь. Перед ним предстала изящная, нежная красавица с бровями, подобными весенним горам, и сияющими, как вода, глазами. Линь Мо был абсолютно уверен, что не знает эту женщину. Однако, оглядевшись, он успокоился: он увидел свою койку и знакомую обстановку комнаты. Девушка же, напротив, смотрела на него с ужасом и недоумением, слегка нахмурив брови. Линь Мо нервно сглотнул. Хоть он и не знал её, это была его территория, так что бояться нечего. «Интересно, кто из наших братьев такой смельчак, что приволок подружку жить в общагу? Завидую... Тьфу, да как он мог!» — Т-ты кто такой? Уходи! Не успел он и рта раскрыть, как девушка недружелюбно подала голос. Звучал он как-то неестественно, пискляво. Услышав это, Линь Мо тоже немного разозлился. Но в конце концов, это была девушка его названого сынка, его будущая невестка, так что он решил не придираться. — Я из этой комнаты, красавица. А вы кто? Не успел он договорить, как девушка распахнула глаза: — Невозможно! И тут Линь Мо уловил в её голосе что-то странное. Он не был похож на женский, да к тому же казался смутно знакомым. Оба замерли, уставившись друг на друга. Спустя долгое время они наконец медленно заговорили. — Старина Ли? — Старина Линь? — Твою мать! — выдохнули они одновременно. Убедившись в личностях друг друга, оба отреагировали на удивление одинаково: отпрыгнули на шаг назад, указали друг на друга пальцами и хором выпалили: — Ты что, в Таиланд съездил?! (— А ты в Корею, что ли?!) — Нет! — так же хором ответили они. Линь Мо: «…» Ли Чуань: «…» — Мне плевать, кто ты, немедленно слезь со Старины Линя! Гад, ты что, голову себе пересадил?! — неверяще воскликнул товарищ Ли. Услышав это, Линь Мо холодно усмехнулся: — Кто я? Назову своё имя — так ты от страха помрёшь! Я — Линь Мо, хозяин первой койки в комнате 205! А вот ты... три года прошло, а я и не знал, что у тебя есть такие таланты. Чем это ты тут занимался, а? — Чёрт! — воскликнул товарищ Ли, тут же подскочил к компьютеру, прикрывая грудь, и выдернул шнур из розетки. — Конец... Всё кончено... Разве Ван Чу не говорил, что вы вернётесь только первого числа? Спустя долгое время товарищ Ли, сидевший на кровати с видом человека, потерявшего смысл жизни, проговорил, и его глаза окончательно потухли. Линь Мо же, наоборот, стоял рядом и хохотал: — Вот это кайф, вот это кайф! Если бы человек перед ним молчал, Линь Мо, глядя на его внешность, ни за что бы не догадался, что это его сосед по комнате, с которым он прожил три года. Он выглядел женственнее любой женщины. И хотя на лице у него был макияж, можно же было просто заставить его замолчать? Сказав это, Линь Мо уже собирался отправить голосовое сообщение Ван Чу. «Ван Чу, сейчас я тебе такое сокровище покажу». — Старина Линь, не надо! — Не снимай видео! Мои родные не знают, что я таким занимаюсь! Линь Мо: «…»