Глава 223 — 223

Шёл третий день октябрьских каникул. Линь Мо, как обычно, встал спозаранку на утреннюю пробежку — он не позволял себе расслабляться даже дома. Девяносто девять процентов людей в мире бросают начатое не из-за недостатка упорства, а потому что не видят отдачи или шкалы прогресса. Но стоит им увидеть хотя бы одно из двух, и мир познает истинный потенциал человека. Линь Мо не был исключением. Он усердствовал не от врождённого трудолюбия, а потому что после каждой утренней тренировки чувствовал, как его тело меняется к лучшему. Тёплое, приятное ощущение внизу живота служило тому самым веским доказательством. Не будь этого эффекта, с какой стати ему подниматься ни свет ни заря? Куда приятнее понежиться в тёплой постели. На площади Десяти тысяч старики и старушки были полны бодрости. Один дед даже занимался на турнике с голым торсом. Глядя на его рельефные мышцы, Линь Мо, молодой парень, невольно робел — страшно было представить, что станет, если ненароком разозлить такого дедулю. Один удар — и пиши пропало. Утренние парки и скверы, да и вообще любое место с уличными тренажёрами, — это сущая обитель богов на утренней зарядке. Зайдёшь — и слова вымолвить не сможешь от благоговейного трепета. Нагрузки Линь Мо не хватило бы тамошним дедушкам и бабушкам даже на разминку. Прибежав с площади весь в поту, Линь Мо остановился в гостиной и с улыбкой спросил: — Мам, видишь в своём сыне какие-нибудь изменения? Его мать, Чжоу Хуэй, как раз выносила из кухни кашу и солёные овощи. Услышав сына, она окинула его взглядом и ответила: — Кроме твоего ядовитого языка, в тебе изменилось всё. Раз уж так пошло, может, и язык свой поменяешь? Начнёшь думать, прежде чем говорить? Линь Мо потерял дар речи. — Ну мам, ты всё ещё дуешься? Ты же меня вчера уже побила! Проехали! Да, хоть он и купил матери машину, чтобы её порадовать, заслуженная взбучка, пусть и с опозданием, но настигла его. Вчера вечером он решил перенять тактику отца и потанцевать на минном поле материнского терпения, но что-то пошло не так. Впрочем, не всё было зря. По крайней мере, он усвоил последовательность действий, которыми отец выводил мать из себя. Вот только он так и не научился главному — как потом всё сгладить, чтобы она не только не злилась, но и расхохоталась. Услышав слова сына, Чжоу Хуэй лишь бросила на него укоризненный взгляд, но развивать тему не стала. Всё-таки это её старший сын, который купил ей машину. Ради такого подарка можно и потерпеть его несколько дней. — Ладно, быстро умывайся и садись есть! Линь Мо, не желая сдаваться, спросил снова: — Мам, а ты не заметила, что твой сын стал немного выше? Сегодня утром ему снова выпала карточка «Вторичное развитие», и после пробежки он выполнил её условие. Именно так, сейчас перед матерью стоял Линь-сто семьдесят девять с половиной-Мо. За месяц с небольшим он вырос на целых полсантиметра. Нужно сказать, что его рост остановился ещё в десятом классе. Старая поговорка гласит: «И в двадцать три можно подрасти», но на нём она почему-то не сработала. Лишь с появлением «Магазина» в нём вновь затеплилась надежда. Услышав его, Чжоу Хуэй смерила старшего сына взглядом с ног до головы и махнула рукой: — Иди-иди, умывайся давай. Ты и так не низкий, чего ты к этому прицепился? Расти-то уже поздно. Если так хочешь стать выше, я тебе завтра стельки с подкладкой куплю! Полсантиметра невооружённым глазом не разглядишь. Вырос — не вырос, разницы никакой. Линь Мо беспомощно вздохнул и поплёлся в ванную, мысленно клянясь, что через год она ещё увидит, что такое детина ростом сто восемьдесят пять. Всего за месяц он подрос на полсантиметра, так что за год набрать пять-шесть сантиметров будет проще простого. Каникулы протекали спокойно. Многие трудяги использовали эту короткую передышку, чтобы восстановить силы. Но в то же время было и шумно: начало октября — это не только пик туристического сезона, но и пора свадеб. Вот и его маме сегодня нужно было идти на одну — женился сын её коллеги. Она поехала туда на своей новой машине. У отца тоже нашлись дела. Не дождавшись полудня, он ушёл обедать со вчерашним дядей Лю. Сказал, что угостит, — значит, надо угощать. Счастье мужчины средних лет — это собраться после работы с парой-тройкой друзей, съесть шашлыка и выпить пива. Жизнь в маленьком уездном городке текла неспешно. Доходы здесь, может, и невысокие, но и расходы невелики, так что и давления особого не было. И вот Линь Мо снова остался дома один. Он бездельничал, валяясь на кровати. За окном хмурилось небо — кажется, собирался дождь. Его двоюродная сестра Су Хэ в это время яростно спорила со своей матерью, тётей Линь Мо. Она требовала, чтобы ей лично показали анкеты и фотографии парней, заявляя, что не собирается встречаться со всякими проходимцами. Очевидно, двое предыдущих кандидатов на свидание вслепую оставили у неё не лучшие впечатления. В городе Цзяннин сегодня лил проливной дождь. Лю Жуянь пила чай с мамой, госпожой Чэн. Что до её отца, то он, в отличие от отца Юань, не стал возить жену и дочь по развлечениям, а отправился на банкет, чтобы прощупать почву для будущего проекта компании. Ван Чу и староста Ван Цзин из-за дождя сегодня никуда не пошли, так что Ван Чу выпал редкий шанс провести спокойный денёк в общежитии за играми. А вот на родине Сычуаньской сестрёнки светило яркое солнце и даже было жарко. Впрочем, он не искал приключений и тихо сидел дома, лишь изредка встречаясь со старыми друзьями. В то же время он не сидел сложа руки в своей группе для фанатов. Прошлый стрим прошёл на ура, и за последние два дня он выложил ещё пару видео из старых запасов. Трафик заметно вырос, и даже рекламщики теперь не осмеливались предлагать ей пятьсот юаней за пост. Теперь он был крупным блогером с двумя миллионами подписчиков, а не какой-то мелкой интернет-звездой без миллиона, как раньше. Статус обязывал, и цены на рекламу, естественно, выросли, принеся ему за последние дни неплохой доход. Но несмотря на это, он продолжал в своей группе мягко подталкивать подписчиков к мысли о том, что талант Линь Мо к рисованию можно использовать для поиска пропавших людей. В комментариях к последним двум видео уже появилось много предложений помочь семьям, ищущим родных. Можно сказать, всё шло как по маслу. Сычуанька знал: если ему удастся успешно сменить формат, у него появится шанс войти в лигу блогеров с несколькими миллионами, а то и десятками миллионов подписчиков. Но для этого ей была нужна помощь Линь Мо. В час дня за окном заморосил мелкий дождь. Прохладный ветерок, ворвавшийся в комнату, взъерошил прядь волос на лбу Линь Мо. «Динь!» «Динь». «Динь!» Внезапно его телефон трижды просигналил о новых сообщениях в WeChat. Линь Мо, задумчиво смотревший на дождь, очнулся. Он не придал этому особого значения, решив, что это кто-то из друзей — либо Ван Чу с парнями, либо мама с напоминаниями из-за дождя, либо кто-то из школьных приятелей, с которыми он поддерживал связь, зовёт встретиться на каникулах. Но когда он разблокировал телефон, на экране WeChat появилось имя — одновременно незнакомое и до боли знакомое. Цзян Ся. Это имя было для Линь Мо и близким, и далёким. Близким, потому что это была его одноклассница, с которой он последние полгода в выпускном классе сидел за одной партой. Далёким, потому что после выпуска они больше не общались. Линь Мо поначалу даже отправлял ей поздравления с праздниками, но она ни разу не ответила, словно испарилась. Так, со временем, и он перестал ей писать. После школы контакты со многими одноклассниками теряются. Некоторых, с кем отношения были не слишком близкими, он даже не добавлял в друзья. К тому же, он когда-то менял телефон, так что имя Цзян Ся давно исчезло из его списка чатов, и найти его можно было только в общем списке контактов WeChat. Аватарка Цзян Ся за все эти годы не менялась: мультяшная девочка с оранжевыми волосами и нечётким лицом в белом платье прогуливается под голубым небом. На иконке чата горела красная точка с цифрой «3» — три новых сообщения. Получив весточку от давно потерянной одноклассницы, Линь Мо на мгновение замер, но тут же на его губах появилась лёгкая улыбка, и он нажал на её аватарку. Но в тот же миг, как открылся чат, глаза Линь Мо расширились, а сам он застыл на месте, держа телефон в руке. Цзян Ся: «[Некролог Уважаемые одноклассники, это мама Цзян Ся. Моя единственная дочь Цзян Ся первого октября, в двенадцать минут первого ночи, скончалась дома после продолжительной болезни. Ей был двадцать один год. Вчера мы похоронили её согласно местным обычаям. Во время болезни Цзян Ся не связывалась ни с кем из вас не потому, что не хотела, а потому что знала — ей осталось недолго. Она не желала никого беспокоить и хотела пройти этот путь одна. Но она часто вспоминала вас и оставила памятные вещи для всех, кто получит это сообщение. Те, кто получил это сообщение, если у вас будет время, пожалуйста, свяжитесь с учителем Цинем из экспериментальной гимназии, чтобы забрать их. Прошу вас исполнить последнюю волю моей дочери. Буду безмерно благодарна. Кроме того, есть видео, которое моя дочь записала заранее. Это её подарок вам. Ещё раз спасибо! Её мать, Ли Яньхун]» «[Видео]» «[Видео]» В тот момент, когда Линь Мо прочёл это сообщение, у него потемнело в глазах. Не от физического недомогания, а от шока и неверия. Цзян Ся… В его памяти она была невероятно живой и весёлой девушкой. Когда она улыбалась, у неё появлялись две ямочки на щеках. Она носила причёску с двумя прядями по бокам, а её щёки были по-детски пухлыми. Последние полгода они сидели за одной партой, постоянно подшучивая и дурачась. Как она могла вот так внезапно умереть? Он скорее бы поверил, что она просто не хотела с ним общаться после выпуска и намеренно его избегала, чем принял бы такую правду. Он тут же поспешно отправил сообщение, чтобы всё уточнить, но в ответ получил лишь подтверждение от её матери. В то же время в школьном чате, который не подавал признаков жизни уже лет сто и у которого он давно отключил уведомления, кто-то начал отмечать всех участников. В группе оставалось тридцать восемь человек. Когда-то в их классе было больше пятидесяти — очевидно, многие успели выйти. Сейчас в чате один за другим появлялись люди, пытаясь выяснить, правда ли это. Даже их классный руководитель, учитель Цинь, написал, что мать Цзян Ся для удобства передала ему все памятные вещи и что одноклассники могут забрать их недалеко от школы, после чего скинул в чат геолокацию. Глядя на знакомые имена в списке участников, Линь Мо поймал себя на мысли, что уже не помнит, как выглядят эти люди. Глубоко вздохнув, он включил первое видео. Экран ожил, и в одно мгновение Линь Мо словно перенёсся на три года назад, в последний учебный день выпускного класса. На видео был класс, где на каждой парте громоздились высокие стопки учебников. Синие занавески колыхались на ветру. В центре кадра стоял высокий, худой парень в очках — их староста, Сун Хаожань. Цзян Ся держала телефон, её лица не было видно, но в динамиках раздался её звонкий голос. — Сун Хаожань, о чём ты больше всего жалеешь за три года в старшей школе? Староста сжал губы, немного нервничая перед камерой, но всё же улыбнулся и ответил: — Больше всего жалею, что мы не выиграли тот баскетбольный матч в одиннадцатом классе. Если бы я тогда забросил ещё один трёхочковый… Кадр сменился, и в объективе появился другой парень. — Ли Чжицян, а ты о чём больше всего жалеешь? — Я жалею, что в одиннадцатом классе так и не смог добиться девушки, которая мне нравилась. Камера перескакивала с одного на другого, и почти каждый в классе поделился своими сожалениями. — Я, Чжан Синь, больше всего жалею, что за три года толком и не погулял, и не поучился, и любовь не построил. Ничего толком не сделал. — А я жалею, что так и не взял за руку ту, кто мне нравился. — А я жалею, что у меня нет сожалений. Больше пятидесяти учеников высказались по очереди. Кто-то смело говорил о своих сожалениях, кто-то отмалчивался, утверждая, что ни о чём не жалеет, а были и те, кто совершенно искренне считал, что их школьные годы прошли идеально. В конце видео Цзян Ся, сидя на стуле, направила телефон на своего соседа по парте. — Линь Мо, а у тебя есть какие-нибудь сожаления? Парень поднял голову. На нём была синяя летняя форма экспериментальной гимназии. Это был Линь Мо, только на видео он выглядел куда моложе и наивнее. Кожа была не такой светлой, как сейчас, а на лице вскочил прыщик. Смущаясь перед камерой, он почесал затылок и сказал: — Моё самое большое сожаление? Наверное, то, что мы не стали сидеть вместе раньше. Слишком мало времени. Только привыкли друг к другу, и вот уже выпускной. Тут же камера развернулась. В кадре впервые появилось лицо Цзян Ся — с пухлыми щеками и причёской с двумя прядями по бокам. Она направила объектив на них обоих, и они вместе показали знак «победа». — Так не хочешь со мной расставаться, да? Что ж, соседка по парте желает тебе, чтобы все твои мечты сбылись и ты с блеском сдал экзамены! Прозвенел звонок с последнего урока, и все в классе вскочили с мест. Многие, схватив рюкзаки, сломя голову бросились из кабинета. Другие спешно собирали свои вещи, готовясь уходить. На лицах у всех сияла радость. Даже Линь Мо торопливо собирал учебники, мечтая поскорее попасть домой и отдохнуть. Из пятидесяти с лишним человек в классе только Цзян Ся стояла у двери и снимала этот момент на телефон. Каждому, кто выбегал из класса, она махала рукой. — Сун Хаожань, пока! — Пока! — Ван Бинь, пока! — Пока, красотка Цзян! — Хань Сюэ, пока! — Ся-Ся, пока! — Увидимся через пару дней! Одноклассники уходили один за другим, и класс постепенно пустел. Линь Мо, не считая Цзян Ся, уходил последним. Закинув рюкзак на плечо, он махнул ей рукой. — Пока, соседка! — Линь Мо, прощай! — очень серьёзно сказала Цзян Ся. Её тон немного сбил его с толку. Он усмехнулся: — Не говори так, будто мы больше никогда не увидимся. После экзаменов я тебя в кафе свожу! Услышав это, Цзян Ся улыбнулась и кивнула, но ничего не ответила. Линь Мо, увидев это, тоже закинул рюкзак и выбежал из класса. Опоздаешь — и в интернет-кафе мест не останется. Когда он уже добежал до лестничной площадки, готовясь спуститься, Цзян Ся выбежала из класса с телефоном в руке и крикнула ему вслед: — Сосед! Линь Мо обернулся: — Чего? Цзян Ся крикнула: — Мы ещё увидимся? Линь Мо высоко поднял руку, сжатую в кулак, и громко ответил: — Обязательно! — Удачи! — И тебе! В конце видео силуэт Линь Мо исчез в коридоре. Цзян Ся развернула камеру на себя. Её глаза уже покраснели от слёз, но она всё равно заставила себя улыбнуться, и на щеках отчётливо проступили ямочки. Срывающимся голосом она сказала: — Хватит. Мне кажется… все сожаления моей юности сегодня ушли. У меня больше нет сожалений. В глазах Цзян Ся в тот миг сиял свет — то ли надежды, то ли благословения, то ли грусти, то ли светлой памяти. Порыв ветра распахнул занавеску и взметнул прядь её волос. Улыбающееся лицо стало последним кадром видео, навсегда запечатлев её юношеский задор и солнечное сияние. Словно не в силах покинуть этот класс, она оставила себя здесь, став той, кто проводил в добрый путь всех своих одноклассников.