Секунду назад ему было неловко, и он хотел как-то искупить вину за вред, причиненный этой паре в прошлой жизни. Но теперь от душевных терзаний не осталось и следа.
— Будем отдавать вам половину их пенсий, и о содержании родителей вам беспокоиться не придется.
— Ты серьезно?
— Но мне нужно занять тридцать тысяч юаней.
— Нет у нас столько!
— Ну, тогда разговор окончен. Пойду домой, закачу матери скандал и сам устроюсь в сервисную компанию. Родители получают больше трех тысяч в год, я предлагаю вам половину просто так, а вы нос воротите? Где вы еще такую удачу найдете? Я ведь не забираю у вас эти деньги, а просто занимаю.
— Погоди! — Ли Юнхун занервничала. Хотя тридцать тысяч — сумма огромная, престижная работа на заводе была для неё важнее, не говоря уже о ежемесячной «добавке» в виде половины родительской пенсии. Как ни считай, выгода очевидна.
— Невестка, ты хорошенько подумай. Если согласна — составим договор и по рукам. Если нет — считай, что я ничего не говорил. Бизнеса у меня не выйдет, так что придется идти на завод.
Ли Юнхун стиснула зубы:
— Договорились. Делим хозяйство: родители на тебе, а половина их пенсий — нам с братом.
Вэйминь едва заметно усмехнулся.
— По рукам. Иди домой, набрасывай договор, вечером подпишем.
Попрощавшись с невесткой, Вэйминь направился к Первому Пекинскому мукомольному заводу.
По сравнению с братом, его сестра и её муж жили куда зажиточнее. Сестра окончила техникум, после распределения попала в Бюро продовольствия, а позже перевелась на мукомольный завод, где дослужилась до заместителя начальника технического отдела. Её муж был ветераном армии и работал водителем на Пекинском металлургическом комбинате.
Современному читателю не стоит недооценивать профессию водителя. В восьмидесятые и даже девяностые годы шофер, особенно на грузовых перевозках, был крайне уважаемым человеком. А их доходы порой в разы превышали зарплаты рядовых госслужащих. Почему? Об этом знающие люди могут догадаться сами.
Чэнь Лянь с мужем жили в ведомственном доме мукомольного завода. Как замначальника отдела, она получила отдельную двухкомнатную квартиру.
Увидев Вэйминя, Чэнь Лянь спросила:
— Ел уже?
— Поел, к вам заскочил повидаться, — ответил Вэйминь и подхватил на руки маленького Лю Цина. — Цин-Цин, соскучился по дяде?
Четырехлетний Лю Цин помотал головой. К этому дяде, которого в округе недолюбливала даже каждая собака, малыш не питал ни малейшей симпатии. Но сам Вэйминь души не чаял в племяннике. В прошлой жизни, когда он на старости лет остался в одиночестве, родные племянницы даже порог его дома не переступали. И только этот парень навещал его время от времени — если бы не он, Вэйминь мог бы помереть в пустой квартире, и никто бы не узнал. Только ради этого в нынешней жизни стоило любить этого ребенка до беспамятства.
Из кухни высунулся Лю Чжицян:
— Вэйминь пришел? Ужинал?
— Да, а вы еще нет?
— Поел уже, посуду мою. Выпьешь со мной?
— Нет, спасибо.
Чэнь Лянь подозрительно прищурилась:
— Вэйминь, тебе что-то нужно, верно?
— Есть такое дело.
— Так я и знала. С чего бы ты просто так к нам заглянул? Выкладывай, что там у тебя.
— Сестра, я хочу заняться бизнесом.
— Ты? Бизнесом? — Чэнь Лянь с недоверием посмотрела на брата. — Сколько тебе лет-то? Какой еще бизнес?
Лю Чжицян вышел из кухни, вытирая руки:
— А что такого, если парень хочет делом заняться? У нас на заводе у старого Вана сын на электронной улице в Чжунгунцуне калькуляторами торгует. Говорят, за день заколачивает больше, чем я за месяц. А он вроде даже младше Вэйминя.
Чэнь Лянь внезапно осенило:
— Вэйминь, ты ведь за деньгами пришел, да?
Вэйминь смущенно поскреб затылок:
— Хе-хе, сестра и зять видят меня насквозь.
Лицо Чэнь Лянь помрачнело. Она слишком хорошо знала характер своих братьев. Если честно, оба были теми еще эгоистами, но младший, Вэйминь, к тому же славился своей ненадежностью — об этом на всем алюминиевом заводе знали.
Лю Чжицян достал сигарету и закурил. Вэйминь тоже взял одну — «Дацяньмэнь» без фильтра, крепкая, аж горло дерет.
— И каким бизнесом ты хочешь заняться? Рассказывай.
— Хочу поехать в Союз.
— Что?! В Советский Союз? — супруги были не на шутку поражены.
Вэйминь мог скрывать свои планы от кого угодно, но только не от них. В прошлой жизни, когда старший брат пытался отсудить у него комнату, именно сестра с зятем встали на его сторону. Они подтвердили последнюю волю родителей оставить жилье Вэйминю, чтобы у того была крыша над головой. Он был им безмерно благодарен.
— Да. С 82-го года у нас ходят прямые поезда Пекин-Москва. Многие пекинцы уже мотаются туда за товаром. Наш ширпотреб, который у нас на каждом углу валяется, там за диковинку. Я слышал, обычное полотенце в Союзе можно продать за два доллара.
— Так дорого? — ахнула Чэнь Лянь.
Лю Чжицян спросил серьезнее:
— А ты знаешь, как туда попасть?
— Знаю. Скоро пойду к посредникам, чтобы помогли с загранпаспортом и визой.
— И будешь продавать полотенца?
— Нет, на полотенцах много не поднимешь. Я хочу возить часы.
Согласно действующим правилам, каждый выезжающий в Союз мог везти с собой два баула. Если стоимость товара в бауле не превышала 50 юаней, пошлина не взималась. Если тащить два баула полотенец, то после вычета расходов на дорогу останутся сущие копейки за каторжный труд. Поэтому нужно везти либо дорогой товар, либо налаживать оптовые поставки. Часы были идеальным вариантом.
Конечно, речь не шла о дешевых детских пластмассовых побрякушках. Вэйминь метил в настоящие электронные часы.
В прошлой жизни Ню Дунь, перебрав лишнего, не раз бахвалился историей своего успеха. В 83-м его посадили за драку, в апреле 88-го он вышел, не смог найти работу и вместе с бывшим сокамерником Лю Шэнли рванул в Союз «челночить». Пока остальные возили одежду, водку и консервы, Ню Дунь, не имея выхода на поставщиков, на удачу набрал в Пекине три сотни дешевых электронных часов и сотню калькуляторов. Тогда такие часы в Пекине стоили в розницу по десять юаней. А оптом? Оптом их продавали чуть ли не на вес: двадцать юаней за цзинь (500г). Выходило меньше двух юаней за штуку. На электронной улице Чжунгунцуня их было завались.
В Европе и Америке такие часы считались детской игрушкой, в Китае они тоже стремительно дешевели, становясь предметом обихода, но в Советском Союзе они всё еще были дефицитом. И пока никто этого не понял, у Ню Дуня был шанс.
Сейчас Ню Дунь еще «мотал срок» на казенных харчах. Но Вэйминь, получив второй шанс, не собирался начинать с копеечных игрушек. Если уж играть, то по-крупному и красиво.
Обновлено: 23.01.2026