Эпизод 95
* * *
Было решено сделать вид, что инцидента с Доппельгангером в Саду «Маяк» вовсе не существовало.
Риск заключался не только в панике, которая неизбежно охватила бы столицу, едва оправившуюся от визита Кракена. Куда опаснее это грозило обернуться для наследного принца, чьи позиции в противостоянии с Адикелем и без того пошатнулись.
К счастью, всё случилось на закрытой территории, а свидетелями стали лишь сотрудники сада да агенты «Тритомы», поэтому замять дело не составило труда.
Исайю ждали хлопоты. Повесив на воротах табличку «Временно закрыто», он с головой ушёл в ликвидацию последствий.
Настоящие трудности возникли на стороне Лилиетты. Если с выжившей Линдси – её аметистом – ещё можно было договориться, обеспечив молчание, то смерть кучера скрыть было куда сложнее.
«Тело мы всё-таки нашли».
Всю ночь прочёсывая потухшую оранжерею и предполагаемые маршруты передвижения Доппельгангера, они всё же нашли обглоданное им тело. Осталась только верхняя часть.
«Часто бывает, что всё переваривается, и даже костей не собрать, так что найти хотя бы часть – это уже удача…»
В Эпоху Пепла вид мёртвых тел стал для неё рутиной, заставив душу очерстветь, но в этом времени смерть всё ещё оставалась редким и пугающим явлением. К тому же погибший служил её кучером. В каком-то смысле, он расстался с жизнью из-за неё. Поэтому она отвергла предложение Гида, желавшего взять все хлопоты на себя, и собственноручно омыла покрытое слизью тело слуги.
Лилиетта честно рассказала Линдси, что на них напал магзверь, объяснила природу этой твари и причину, по которой правду пока следует скрыть. Вместе они согласовали версию для посторонних. Проведя ночь без сна, на рассвете она отправилась к семье покойного. У него остались жена и маленький сын.
Лилиетта хотела поговорить с ними сама, но в итоге уступила совету Линдси: личные объяснения высокопоставленной аристократки стали бы для убитых горем простолюдинов непосильным бременем.
Официальная версия гласила: по дороге домой у реки сломалась карета. Пока мисс с горничной ждали внутри, кучер отправился искать помощь или способ починить колесо, но так и не вернулся. Отправившись на поиски, они обнаружили его тело. Вину возложили на дикого монстра. Сказали, что всю ночь выслеживали чудовище и в итоге убили его.
За исключением подмены термина «магзверь» на обычного «монстра», история почти не расходилась с правдой. Да и месть действительно свершилась. Увидев тело мужа, вдова лишилась чувств. Маленький сын, поначалу растерянно озиравшийся, разрыдался, стоило матери упасть. Лита привыкла к виду трупов, но привыкнуть к горю живых было невозможно.
С тяжёлым сердцем она оставила письмо, написанное и подписанное лично. В нём она выражала соболезнования и обещала максимальную компенсацию. Помимо единовременной выплаты, она назначила вдове пожизненное содержание, равное жалованью мужа. Сыну она обязалась оплатить обучение, а по достижении совершеннолетия – предоставить место личного кучера семьи Раскайль, если он того пожелает.
Оставив Линдси присматривать за осиротевшей семьёй, Лита вернулась в Крем-Дом. Ещё после поимки Доппельгангера она попросила Исайю отправить домой весточку. Написала, что засиделась с давно не виденными друзьями и вернётся лишь под утро, чтобы родные не волновались. Однако семья встретила её у порога. Несмотря на письмо, они не сомкнули глаз всю ночь.
Родные уже знали о существовании магзверей. Оставалось лишь скрыть, что за всем стоит Паскаль, что катастрофа неминуема и что историю приходится переписывать. Лилиетта повторила ту же легенду, что и для семьи кучера. Видя её измождённое состояние, родные не стали донимать расспросами. Убедившись, что она цела, они отправили её отдыхать.
«Хорошо, что я залечила руку».
Когда всё закончилось, Гид, буквально залив её ладонь лечебным зельем, лично обработал рану. Лита считала, что он поднимает слишком много шума из-за простой царапины, но выражение его лица было настолько мрачным, что она молча позволила ему закончить. Благодаря этому она вернулась домой без единого шрама, избавив близких от лишних тревог. Лишь когда солнце полностью взошло, Лита легла в постель. Но сон не шёл.
Когда разразится катастрофа и магзвери начнут свирепствовать, подобные трагедии придут почти в каждый дом. А в некоторых не останется даже семьи, чтобы оплакать погибших.
«И мой дом не станет исключением…»
В истории, которую она знала, род Раскайль, сдерживая Великое вторжение, погиб весь, до последнего человека. Впервые прочтя об этом в хронике, она хоть и подумала, что такая смерть – в духе её семьи, но долго не могла прийти в себя.
— Лита, у твоего брата хорошее чутьё. У него большой талант. Он вполне мог бы быть призван Паскалем, но почему-то не стал героем…
В памяти всплыли слова Гида о Лихарте. Кажется, теперь причина стала ей ясна. Он ушёл из жизни слишком рано. Весь род Раскайль сгинул, не оставив наследников. Вот почему Паскаль не стал его воскрешать. Жестокая, неприятная истина.
Сон не шёл. Мысли кружили вокруг погибшего кучера, магзверей, грядущей катастрофы, Паскаля и её собственной семьи, которой суждено было исчезнуть со страниц истории. А ещё перед глазами стоял образ Гида, которого внезапно вырвало кровью. В тот миг он казался пугающе странным. Не тем Гидом Паскалем, которого она знала как саму себя, а совершенно чужим человеком.
«Гид что-то скрывает. Что-то стряслось в процессе возвращения. Да и остальные как-то подозрительно уходят от ответов…»
Проворочавшись в постели, она усилием воли привела мысли в порядок и решила сосредоточиться на том, что ей под силу прямо сейчас.
«Перво-наперво нужно как следует обработать сына великого герцога и выбить приглашение в его замок. Это лучшая миссия из доступных».
А позже выбрать день, прижать Оливию к стенке и вытрясти из неё всю правду о том, как именно они вернулись. Приняв решение, Лилиетта наконец провалилась в сон. Чтобы вскоре очнуться от кошмара и фантомного грохота взрывов в ушах. Не в силах оставаться в четырёх стенах, она, прижав к груди музыкальную шкатулку, тихо выскользнула из комнаты. Устроившись в укромном уголке сада, она смотрела на вращающийся золотой цветок и драгоценную бабочку, а вспоминала облупившуюся куклу-ангела. Как же хотелось, чтобы рядом оказался тот, с кем можно разделить эту мелодию. Тот, кто понимает всё без лишних слов, кто просто посидит рядом, плечом к плечу, дыша в унисон и даря молчаливое утешение.
«…Нельзя вечно искать опору в других. Мы больше не боевой отряд, где все неразлучны».
Ей нельзя позволять себе слабость. Ведь теперь у неё куда больше того, что нужно защитить.
«И Гиду тоже… пришлось несладко».
Что же он скрывает, если не может открыться даже ей? Или её смерть стала для него настолько сокрушительным ударом? Но если так, то насколько глубока эта рана?
«Честно говоря, я даже не осознала собственной гибели. Просто открыла глаза – и я уже здесь. Если ему так больно, лучше бы он выложил всё начистоту…»
Но если он молчит, значит, расспросы лишь причинят ему боль.
Сложно.
Как сражаться с магзверями – предельно ясно. А вот разбираться с чувствами – бесконечно трудно.
Она сидела, сжавшись в комок, и слушала перезвон шкатулки, пока грохот в ушах наконец не стих.
* * *
Следующие несколько дней Лилиетта провела в постели, свалившись с простудой. Неизбежная расплата за то, что она бросила своё хрупкое, нетренированное тело в пекло серьёзной битвы.
К счастью, на этот раз ей не пришлось двигаться на пределе возможностей, как в бою с Кракеном, да и поддержка Грейс заметно снизила нагрузку. Поэтому она не провалилась в двухдневное забытьё, как тогда.
Иными словами, рассудок её не покинул.
Пылая в лихорадке, Лита выслушала отчёт Линдси, успешно прошедшей проверку на осквернение, и приняла подарки: от дочери маркиза Блен, второго сына маркграфа Уинтерфилда и владельца Сада «Маяк». А глубокой ночью получила ещё один дар – коробку с концентратом Ода. Её принёс тайно пробравшийся в комнату Эдан, передав, что это посылка от Гида.
За те несколько дней, что она пролежала в постели, Сад «Маяк» возобновил работу, и до неё дошли новости о том, что великий герцог Адикель всё-таки въехал в столицу.
9 мая 1770 года.
Через несколько дней после того, как она встала с постели, когда до Фестиваля Первопроходцев оставалась примерно неделя.
Лилиетта, сосредоточенно занимавшаяся физической подготовкой вместе с Лихартом, приняла неожиданную гостью.
— Учитель Лита, я, я решила, – это была Лавиния дель Айзер Дюиреборг, вся на взводе.
Она принесла в подарок огромный букет георгинов, новую книгу и торт из знаменитой столичной кондитерской и с раскрасневшимся лицом заявила:
— Я, я буду участвовать в соревновании по стрельбе!
— …В соревновании по стрельбе? На Фестивале Первопроходцев?
— Да! Точно! Именно в нём!
Лавиния лихорадочно закивала. Лилиетта, тупо глядя на яростно развевающиеся розовые хвостики, пыталась вспомнить, что это за соревнование.
Фестиваль Первопроходцев, проводившийся в лесу на окраине Рамкарда, проходил в форме турнира по охоте на монстров.
К нему прилагалось традиционное мероприятие – соревнование, в котором участники состязались в меткости в различных условиях, используя луки, огнестрельное оружие или магию.
Императорское соревнование по стрельбе, в котором были отдельные категории для аристократов (общая) и для рыцарей и магов (боевая).
Похоже, Лавиния, усердно практиковавшаяся в стрельбе в последнее время, захотела принять в нём участие.
— Учитель Лита, а вы не будете участвовать? Если вы пойдёте, то «Глаз Чёрного Дракона» точно будет ваш!
— Я не буду.
Лита решительно покачала головой.
Нехорошо профессионалу лезть в развлечения для любителей.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 07.04.2026