Глава 20 — 20. Исцеление (9)

Эпизод 20   В углу коридора, в тёмном месте, свернувшись калачиком, сидела фигура. Луч лунного света, проникавший через окно, упал на неё. Длинные светлые волосы засияли серебром. Лихарт почувствовал, как хмель мгновенно выветрился. — Лили? Он, как заворожённый, позвал её по имени. Светлые волосы, покрывавшие свернувшуюся фигуру, дрогнули, и она подняла голову. — А. Лилиетта, сидевшая на полу в ночной рубашке, с каким-то отсутствующим видом посмотрела на него и тихо пробормотала: — А… это ты, братец Лихи. Лихарт, услышав это обращение впервые за десять лет, замер, а затем поспешно подошёл к ней. — Лили, Лили… ч-что ты здесь делаешь? — Ничего. Лилиетта обхватила колени руками и прижалась к ним лбом. Послышался стон. — Я… ничего особенного. Я скоро вернусь в комнату, так что иди спать. Она сжала виски и вздохнула. На этот раз Лихарт отчётливо увидел. Лицо сестры было бледным как бумага. Вспомнилась та ночь, о которой он столько раз жалел. Ночь, которую он молил Бога вернуть её, обещая сделать всё, что угодно. Он медленно присел перед ней на корточки. Та ночь тоже была такой же тихой и ясной. Осколки звёздного и лунного света, проникая через окно, заливали коридор, где они сидели друг против друга. Лихарт тихо спросил: — Тебе приснился кошмар? Лилиетта не ответила. — Ты видела… что-то странное во сне? Лихарт чувствовал, как его голос предательски дрожит и срывается. Но он не мог остановиться. — Лили, я. Лилиетта подняла голову. Лихарт, глядя на неё, не смог сдержать исказившегося от боли лица. — Пока ты не уснёшь… можно я, я буду рядом с тобой… Его фиолетовые глаза, такие же, как у неё, наполнились влагой. Несмотря на то, что он изо всех сил пытался сдержаться, слёзы переполнили их и упали на пол. Лихарт, плача, спросил: — Лили… пока ты снова не уснёшь, можно я буду рядом с тобой? Лилиетта наконец поняла, повторением чего был этот момент. Сейчас рядом с ней не было товарища, который бы её понял, ни товарищей, которые бы её защитили. Но, вместо этого. Давно забытая семья. Воспоминания о детстве, когда её любили без страха и она любила. «Лили». Лита открыла было рот, но закрыла его, опустила глаза, а затем, подняв их, медленно заговорила: — Знаешь, братец Лихи. — Да. — Мне приснился страшный сон. — Да. — В этот раз ты будешь рядом? — …Да. Лихарт, обхватив её свернувшуюся фигуру, рухнул на пол. — Да, да, я буду, я буду рядом. Лили, прости, прости… спасибо, в этот раз я буду рядом. Теперь, обязательно… Его дрожащие руки крепко обняли её. Он всхлипывал, и его рыдания отдавались у неё в ушах. Лилиетта, закрыв глаза, прижалась к семье. Ей показалось, что она снова стала маленькой девочкой, которую защищают. Ах, это не то место. «Это мой дом». И тогда взрывы, которые безостановочно гремели в её ушах, прекратились.   * * *   Проснувшись утром, Лита почувствовала смешанный с алкоголем неприятный запах. Она увидела рыжеволосого пьяницу, который, вцепившись в её руку обеими руками, спал, прислонившись к кровати. Лилиетта безучастно посмотрела на руку своего второго брата, который держал её руку, как спасательный круг, а затем села. И, вместо того чтобы погладить его по голове, как собиралась, усмехнулась и крепко зажала ему нос. — Кха? Лихарт, задыхаясь, тут же проснулся. Она отпустила его и, сморщив нос, сказала: — Братец Лихи. — А, а? — От тебя воняет. — …А? Лихарт, прищурившись, посмотрел на себя. Лита нарочно скривила губы и зажала нос. — Сколько ты выпил? И даже не помылся, да? — Э… э-э, то есть. — Грязнуля. Стыдно. — !.. — Мой братец Лихи таким не был. Был таким чистюлей, а стал грязным и постыдным. Не говори никому, что ты мой брат. — Эй, Лили, ты! Лихарт вскочил и, покраснев, зашипел: — Ты, ты… да я из-за тебя в таком виде здесь спал!.. Жди здесь. Я сейчас вымоюсь и вернусь! Он с вызовом выбежал. Лилиетта с улыбкой посмотрела ему вслед, а затем перевела взгляд на окно. Пели птицы, и сияло солнце. Это было свежее, новое утро.   * * *   — Братец Лихи только пьёт и ничего не делает, да? — Кто сказал? Кто? Эй, я святой рыцарь, меч Ша и защитник Шадеи! — А пьяницы могут быть святыми рыцарями? Тебя не отлучили за пьянство? — Н-э, а, нет, это недоразумение, недоразумение! Я не до такой степени! — Судя по тому, как от тебя утром несло перегаром, это не недоразумение. Мой братец Лихи таким не был. Может, ты самозванец? Куда ты дел настоящего братца Лихи? — Ай, эй, я же извинился за то, что назвал тебя самозванкой! Ты ведь и сама думала, что ты самозванка! Да я, если ещё хоть раз выпью, пусть меня!.. Дружеская перепалка и смешливое ворчание доносились из столовой. Леонхарт, словно во сне, застыл у входа в столовую. Герцогиня, которую он поддерживал, тоже заворожённо смотрела внутрь. Сидевшие рядом брат и сестра, щебеча, вскоре заметили их. В лучах солнца Лилиетта улыбнулась, а чистый и опрятный Лихарт склонил голову. — Доброе утро, мама. Герцогиня отпустила руку Леонхарта и шагнула вперёд. С каждым шагом она всё больше превращалась из больной женщины в элегантную леди десятилетней давности. — Давно не видела тебя в таком приличном виде, Лихи. — Ах, мама, если вы так скажете, Лили неправильно поймёт. — О, неужели это недоразумение? Герцогиня игриво улыбнулась и направилась к главному месту за столом, рядом с Лилиеттой. Сев, она дрожащим голосом поздоровалась с Лилиеттой: — Хорошо спала, Лили? — Да. Лилиетта положила свою руку на дрожащую руку герцогини и ласково добавила: — А вы, мама? Хорошо спали? — …Крепко. Впервые за долгое время. Леонхарта так переполнили эмоции от этой обычной, повседневной сцены, что у него навернулись слёзы. Он прикусил губу, с трудом сдерживаясь. Заметивший это Лихарт дразняще сказал: — Эй, сестрёнка, посмотри. Брат плачет. — Не плачу, Лихарт. — Строишь из себя невесть кого. Просто поплачь, что такого? Я вчера перед Лили как дурак ревел. — Ночью? Ты что, вчера в таком виде пошёл к Лили? После того как приполз из таверны? Выражение лица Леонхарта, который, сверкая глазами, шёл к Лихарту, стало угрожающим. Лихарт, побледнев, поднял руки и взмолился: — Это ошибка, брат! Я виноват! Я не специально, так получилось! Я больше пить не буду! — Ты не будешь пить? Думаешь, я поверю? — В этот раз серьёзно. Лили ведь вернулась. Лихарт, держа руки поднятыми, улыбнулся. — Брат, не волнуйся. Я больше к этому не притронусь. Мне больше не нужно напиваться. Леонхарт безучастно смотрел на лицо брата, с которого исчезла тень, так долго его покрывавшая. Что бы ни случилось прошлой ночью, вернувшаяся Лилиетта, похоже, изменила его. Как в детстве, когда она удивительно легко успокаивала и выводила из сада обиженного Лихарта. Как после большой ссоры, когда родители, поговорив с Лили, вдруг смягчались и извинялись друг перед другом. То, что не мог сделать старший сын, так легко удавалось младшей сестре. Чудо, которое он не видел так давно. «Да, это была наша семья. Которая неполная без Лили». Он тихо улыбнулся, отодвинул стул и коротко ответил: — Верю, Лихарт. — А, спасибо, брат. Сев за стол, Леонхарт повернулся к Лилиетте с выражением лица, которое было полной противоположностью тому, с которым он смотрел на младшего брата. — Лили, доброе утро. — Да, и тебе, братец Леон. Так начался спокойный завтрак. Повседневность, которая вернулась в Берёзовый замок впервые за десять лет. — Эй, съешь и это. И это тоже. — Доченька, вот яблоко, которое ты любила. — Лили, как тебе, вкусно? Хоть все трое и были больше озабочены тем, хорошо ли ест Лилиетта, чем своей собственной едой.