Эпизод 139
Гидеон ответил не сразу. Фраза «когда нам было по четырнадцать» всколыхнула воспоминания, окрасив её образ новыми тонами. В памяти всплыл миг, когда вновь занялся огонёк, который он считал угасшим, – искра, что могла и не разгореться, и это казалось бы естественным ходом вещей. Образ той, что вела его, словно маяк во мгле.
Он подбирал слова, глядя в её ясные, устремлённые на него глаза. Ощущая, как левая рука Лилиетты касается его правого глаза, он тонул в их глубине, видя там лишь собственное отражение.
Лиловый свет зари, рождённый встречей алого солнца и тёмно-синего полотна ночи, жил в её взгляде. Он вторил цвету неба над их головами. То, как лучились её глаза в этот миг, то, каким до боли пленительным казался её силуэт, очерченный рассветным нимбом, – всё это ощущалось как тайна, доступная лишь ему одному.
Объективная истина, что нынешняя Лилиетта прекрасна для любого, не имела значения. Важна была лишь его уверенность: он видит её красоту глубже, чем кто-либо другой. Ведь никто не знал лучше него, из какого самоцвета высечен этот ясный взгляд, как он, не угасая, вспыхивал вновь посреди отчаяния и как подобный свет мог опьянять. А потому её истинная красота оставалась секретом, принадлежащим только ему.
Логика до смешного абсурдная, но Гидеон был искренен. Лилиетта, отражавшаяся в его зрачках, была самой восхитительной женщиной на свете. Просто потому, что она… поистине прекрасна.
Нахлынувшие волной чувства смыли все тревоги. Оттого прикосновение к её мягким губам показалось донельзя волнующим.
«Ах».
Он лишь заметил запёкшуюся корочку крови и, поняв, что это след от её собственных зубов, хотел проверить, зажила ли ранка. Но в то же мгновение это перестало быть просто проверкой.
Гидеон отдёрнул руку, словно обжегшись. Он откашлялся, надеясь, что жар, заливающий щёки и шею, можно списать на отсветы зари.
— Тогда…
Объяснения были излишни. Достаточно коснуться шрама на глазу и упомянуть четырнадцатилетие, чтобы она всё поняла. Эта мысль принесла внезапное, безграничное удовлетворение. Он был счастлив знать моменты, из которых она соткана. И пусть теперь, в отличие от прошлого, в нём самом для неё оставалось куда больше неведомого – это неважно.
Он не хотел, чтобы она знала. Нет, он мечтал, чтобы она никогда не узнала. Он не желал рассказывать, что совершил ради неё. Ведь, по сути, все эти поступки совершались не ради неё, а ради него самого – человека, неспособного вынести её отсутствие.
— …Тот командир отряда сказал, что выгонит тебя. Я вспылил и набросился на него… вот так и вышло. Я совершил ошибку.
Поэтому и на этот раз он солгал.
Тогда тот ублюдочный командир сказал нечто куда более мерзкое, чем просто «выгнать».
В ту ночь этот тип пробивал новое отверстие в свежеполученном кожаном ремне. В эпоху, когда голодающих было больше, чем сытых, когда даже солдаты Последней Линии Обороны недоедали, он оказался тем редким человеком, которому пришлось распускать пояс из-за раздавшегося брюха.
К тому же командир был пьян. Шмыгая красным носом, он принял из рук Гидеона бокал медового напитка с драгоценным льдом.
— А? Лёд? Где ты его достал?
— Я слышал, что в соседнем отряде есть ледяной маг, и попросил его. Вы ведь любите лёд, командир.
Он не стал говорить, сколько ему пришлось потрудиться, чтобы достать этот лёд и принести его, пока он не растаял.
Мальчик, чтобы защитить девочку, которая была в шатком состоянии, служил командиру отряда с ещё большим усердием, чем обычно.
Тот, выпив прохладный медовый напиток и пожевав лёд, удовлетворённо улыбнулся.
— Хм, а ты полезный, пацан, и не наглый.
— Спасибо, командир.
— Но твоя подружка… ик, хм, похоже, совсем свихнулась. Больше от неё толку не будет. Придётся утилизировать.
— …Что?
— Ну, я не собираюсь её убивать. Она же девчонка. Даже после утилизации ей найдётся применение, можно продать… для таких целей сумасшедшая даже полезнее.
Мягкая улыбка на лице мальчика треснула. Командир отряда, воняя перегаром, ухмыльнулся.
— А, наш пацан ещё маленький и не понимает, о чём я? Хм, может, этот взрослый тебе сам объяснит? Как сломанная девчонка может быть полезной.
Гид Паскаль всё понимал. Его природная сообразительность, отточенная двумя годами на передовой среди взрослых солдат, не оставила и тени сомнения в том, о чём говорил командир отряда.
От этого осознания его затошнило. Впервые в жизни ему захотелось разорвать человека на куски.
Мальчик, чувствуя, как перед глазами всё застилает красная пелена, затаил дыхание, сдерживая ярость.
Нельзя, он командир и формально наш опекун. Если я его трону, придётся скрываться в руинах. А Лите сейчас нужна стабильная обстановка…
Но если он попытается её тронуть, то какой в этом всём смысл?
Мальчик отчаянно пытался придумать, что делать. Как? Как защитить Литу? Смена отряда, перевод, дезертирство, убийство… Чтобы выиграть время, он заговорил. Максимально холодным и безразличным тоном.
— Командир, она ещё может быть полезна. Таких хороших маг-стрелков, как она, мало. К тому же она ещё молода, так что со временем станет только лучше. Она только что оправилась от тяжёлого ранения, может, стоит немного подождать и посмотреть…
Ик. Икота командира отряда раздавила его отчаянную просьбу. Тот, мутными глазами, посмотрел на него.
— Кто это тут смеет спорить с командиром? Я тебя только что похвалил за то, что ты не наглый.
— Простите, командир. Но…
— Ха, ну и ну. Похвалил, так сопляк совсем оборзел?
Гид прочёл в замаслившихся глазах командира страх. Странное, казалось бы, чувство для сорокалетнего мужчины – высокого, крепкого, пусть и с брюшком, – перед мальчишкой, который едва доставал ему до плеча.
Впрочем, этот страх обретал смысл, если помнить, что перед ним стоял монстр, в одиночку заменяющий целый отряд. К тому же – дитя Паскаля.
Командир всерьёз опасался, что Гид обратится против него. Раскусив эти эмоции, мальчик всё понял: тот не упустит шанса. Воспользуется возможностью, чтобы подавить его, надеть ошейник.
И инструментом для этого он выберет её.
— Наш пацан, похоже, очень дорожит этой девчонкой? Раз даже готов спорить с командиром?
Тот вязко улыбнулся. Гид почувствовал холодок.
Ошибка. Нужно было сдержаться. Не показывать. Не поддаваться эмоциям и, улыбаясь, сказать: «Да, утилизируйте Литу Паскаль», а затем, отвернувшись, тайно придумать план.
— Так не пойдёт. Пока она не испортила и других полезных ребят, нужно её поскорее утилизировать.
Командир отряда, вертя в руках шило, встал. Проходя мимо застывшего Гида к выходу из палатки, он сказал:
— Я сейчас пойду утилизировать эту девчонку. Пацан, иди за мной и смотри внимательно, что с ней будет. И пока смотришь, выбрось из головы всякие ненужные чувства. Паскаль, а ещё…
Времени на разработку плана не было. Мальчик рефлекторно преградил путь командиру отряда.
— Передумайте.
— Ха, посмотри на него.
— Вы сейчас сильно пьяны, командир. Прошу вас, примите решение на трезвую голову!
— Ты совсем страх потерял?
Маленькая Олли, проходившая мимо с охапкой бумаг, увидела у входа в палатку спорящих Гида и командира отряда. Командир отряда, указывая на Гида шилом, сверкнул глазами.
— Это неподчинение. Понимаешь?
— Дайте ещё немного, немного времени. Я обязательно её вылечу и…
— Что ты сделаешь? Даже медики отказались, что ты, сопляк, можешь сделать? А? Если командир сказал, то нужно выполнять, а ты тут…
Шило ходило туда-сюда перед глазами мальчика. Побледневшая Олли, увидев это, бросила то, что несла, и куда-то побежала. Гид стиснул зубы.
То, что он сейчас собирается тронуть Литу, – это его вина. Потому что он, посмевший оспорить его решение, его раздражает, и он делает это нарочно.
Тогда, если я ещё больше отвлеку внимание этого ублюдка на себя. Если заставлю его выместить злость на мне, то, по крайней мере, Лита.
— Я смогу. Поэтому, пожалуйста, дайте мне шанс.
— С чего это я должен верить тебе, сопляку, который спорит с командиром, и тратить время и ресурсы на девчонку, которую нужно утилизировать? А?
— Командир!
— Посмотри на его глаза, ещё немного, и он меня убьёт, что ли?
— Я не собирался идти против вашей воли. Просто я…
Страх, отвращение, гнев, опьянение.
Командир отряда, неосторожно упомянув возможность убийства командира, сам испугался. Отвращение, которое он всегда испытывал к детям Паскаля, вскипело. Он разозлился на оружие, которое осмелилось пойти против «человека».
Все эти чувства, смешавшись с опьянением, превратились в насильственный импульс.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 07.04.2026