Глава 10 — 10. Возвращение (10)

Эпизод 1   0. Возвращение   Раскайль был древним и богатым знатным родом. Герцог и герцогиня искренне любили друг друга, а их дети росли добрыми и умными, составляя идеальную, счастливую семью. Так было до того дня, пока внезапно не исчезла их младшая дочь Лилиетта.   * * *   В углу заднего сада герцогского поместья, посреди круглой клумбы, словно утопая в цветах, стоял небольшой надгробный камень. Его установили совсем недавно. Имя, выгравированное на белом мраморе, отчётливо виднелось:   Лиллиетта дель Ниса Раскайль 1751–1760   Шёл 1770 год. Минуло десять лет с тех пор, как исчезла единственная дочь герцога. Десять лет семья, используя все доступные средства, искала её. Бесплодные поиски, охватившие почти весь континент, не дали ничего, кроме окровавленного клочка одежды и нескольких прядей светлых волос, обнаруженных в ближайшем лесу в первый же день. Слухи гласили, что девочку съели дикие звери, и советовали прекратить поиски, но семья не сдавалась. Целых десять лет. Лишь недавно они признали её смерть. Надгробие появилось здесь всего три дня назад. Маленький гроб под ним оставался пуст. Хороня его, герцог рыдал, а герцогиня упала в обморок. Второй сын, Лихарт, на похоронах так и не появился. На следующее утро старшему сыну, Леонхарту, пришло известие из таверны: его брат лежал без сознания. Леонхарт лично забрал его. Всю дорогу, пока он нёс Лихарта на спине, тот бормотал в пьяном бреду, словно обезумевший. Твердил, что Лили умерла, что ему велят это признать. Говорил, что прошло десять лет и пора бы забыть, но он не мог. Не мог забыть, не мог смириться, ведь они даже её тела не видели. Он спрашивал, верит ли Леонхарт в то, что эта добрая и тихая девочка посреди ночи одна пошла в лес. Сам он не верил. И наконец, Лихарт выплеснул то, что терзало его все эти годы: в ночь перед исчезновением Лилиетта пришла к нему. Сказала, что ей приснился странный сон, что ей очень страшно, и попросила побыть с ней. Но он так не поступил. Всё из-за него. Если бы только он остался с ней в тот день…   Леонхарт слышал эту историю уже много раз. Сколько бы он ни убеждал брата, что вины Лихарта в случившемся нет, тот не переставал терзать себя. Отнеся его в комнату, Леонхарт взял на себя неотложные дела, заменив отца, сломленного горем после обморока матери. Из-за этого старший сын не спал толком уже три дня. Ему не хватало времени ни на размышления, ни на то, чтобы успокоить собственные чувства, ведь и сам он так и не смог признать смерть сестры. Поэтому ранним утром пришёл к её могиле. Однако его опередили. Герцогиня Раскайль, недавно пришедшая в себя, безучастно сидела перед надгробием. Женщина без остановки гладила фотографию в рамке – снимок своей маленькой дочери, улыбающейся, как ангел. Леонхарт видел, что и мать не готова отпустить. Возможно, она никогда не сможет смириться. Мысль, что если бы только знать, как Лилиетта умерла, если бы только увидеть её тело, снова и снова сверлила его сознание. Он молча смотрел на спину матери, а затем развернулся и ушёл. Братьев от младшей сестры отделяла довольно большая разница в возрасте. Леонхарту было восемь, а Лихарту – шесть, когда родилась девочка. Она ничем не походила на них, унаследовавших характерные для рода Раскайль черты – крепкое и крупное телосложение. Родившись семимесячной в результате тяжёлых родов, Лилиетта с самого детства отличалась слабым здоровьем. Постоянные болезни мучили её, но, хоть это и причиняло страдания, ребёнок никогда особо не жаловался. Даже горькое лекарство встречала со смехом, уверяя, что раз после него можно съесть конфету, то это не «время пить лекарство», а «время есть конфету». Этот ребёнок, подобный солнечному свету, стал отрадой для всей семьи. Леонхарт прошёл мимо надгробия к задней калитке сада. Железные створки, увитые розовыми лозами, стояли наглухо закрытыми, обмотанные ржавой цепью. Эти ворота вели в берёзовый лес. Раньше они всегда оставались открыты. Берёзовый лес, который семья заботливо возделывала на протяжении поколений, считался безопасным и красивым местом. Но после того как в этой чаще нашли окровавленный клочок одежды Лилиетты, герцог лично повесил на ворота цепь. Леонхарт отчётливо помнил тот лес. Там не водилось опасных зверей, бегали олени и кролики, которых разводили на воле, и часто было слышно щебетание птиц. Небольшая прогулка по лесной тропинке выводила к небольшому озеру. Он часто гулял с младшей сестрёнкой за руку по берегу этого озера, до сих пор отчётливо помня ощущение её мягкой, крошечной ручки. Этот лес простирался на территории владений Раскайль, именно поэтому их поместье называли Берёзовым замком. Он не представлял опасности. И там Лилиетту растерзали несуществующие звери? Десятилетний ребёнок, посреди ночи, незаметно для всех выбравшийся из поместья? К тому же, девочка росла слабой и задыхалась даже от небольшой пробежки. Этого не могло быть. Просто не могло. «Кто-то вытащил её силой». Леонхарт невольно сжал кулаки. Руки напряглись до предела. В нём вскипела слепая ярость. Каждый раз, когда молодой человек представлял, что могло случиться с сестрой в ту ночь, ему хотелось разорвать на куски этого неизвестного. Он разжал кулаки и глубоко вздохнул. Только тогда заметил отца, стоявшего поодаль за обвитыми цепью воротами. Герцог Раскайль стоял посреди тропинки в берёзовом лесу, заложив руки за спину, словно ждал, что кто-то – девочка с лёгкой, как у феи, походкой – вернётся по этой тропинке. Леонхарт схватился за прутья задних ворот и наступил на толстую цепь. Одним махом перепрыгнув через ограждение, он подошёл к отцу. Герцог обернулся на звук шагов. — Леон. — Отец. Леонхарт не спросил, что он здесь делает. Герцог Раскайль тоже не спросил сына, зачем тот пришёл. Отец и сын вместе смотрели в конец тропинки. Из берёзового леса никто не появлялся. Герцог медленно повернулся и похлопал старшего сына по плечу. — Три дня я ни во что не вмешивался, и всё было в порядке. Ты очень постарался. — Ничего особенного. — Иди и отдохни как следует. Ты, должно быть, совсем не спал. — Да, скоро пойду. Герцог Раскайль первым вернулся в поместье. Леонхарт не ушёл, он остался стоять на месте, а затем в одиночестве пошёл по тропинке. Сквозь белые берёзы стало понемногу проглядывать синее озеро. Заходящее солнце разливало по водной глади длинные, ослепительные лучи заката.   — Братец Леон, смотри. Солнышко, уходя спать, уронило шёлковую шаль. Так красиво.   Её шёпот всё ещё отдавался в его памяти, пока Леонхарт смотрел на неподвижную гладь озера, вспоминая Лиллиетту. Румяные щёки, фиолетовые глаза, сверкающие под веками, изогнутыми полумесяцем, тонкие светлые волосы, развевающиеся на ветру… И в этот миг водная гладь взорвалась. Из неё, разметав фонтан брызг, сверкнувших на солнце, словно драгоценные камни, взметнулись мокрые светлые волосы. Ослепительно сияющие. Такие же, как у его сестры. Белая, гладкая кожа, длинные, казалось, никогда не стриженые волосы. И фиолетовые глаза, видневшиеся сквозь прилипшие к лицу светлые пряди. Из озера поднялась девушка, похожая на фею, нет, уже женщина. С лицом, как две капли воды похожим на Лиллиетту. Именно такой она и стала бы, если бы не исчезла и благополучно выросла до двадцати лет. Дыхание замерло в груди. Леонхарт не мог понять, что видит – сон или явь. Они столько раз обыскивали дно этого озера… и ничего не нашли. Пока он стоял в оцепенении, незнакомка вышла из воды на берег. Она пошатнулась, но тут же обрела равновесие. Из её уст сорвалось тихое ругательство. — Проклятье, что вообще происходит? Открыла глаза, а я под водой. Женщина раздражённо откинула мокрые волосы, и её взгляд встретился с застывшим Леонхартом. Она мгновенно сменила позу: корпус слегка наклонился, одна нога ушла назад, а рука привычно метнулась к поясу. Но, наткнувшись на пустоту, замерла. На поясе не было никакого оружия. Незнакомка заметно растерялась, а затем опустила взгляд на свой наряд. — А это ещё что? На ней была белая ночная рубашка с кружевами. Точно такая же, в какой была Лилиетта в ночь своего исчезновения. Правда, если на маленькой девочке эта оборчатая рубашка доходила до щиколоток, то на ней она едва прикрывала бёдра. Один край подола оказался оторван – разрыв в точности соответствовал тому окровавленному клочку, что остался от Лилиетты. Женщина двумя пальцами подняла мокрый, прилипший подол. Её красивое лицо скривилось. — Что это за вычурная одёжка? Какого извращенца это рук дело? Воздух застыл в лёгких. Леонхарт даже толком не расслышал, что она бормотала. Он с трудом разлепил губы, и из них вырвался лишь шёпот, полный неверия и надежды: — Лили?   Эпизод 2   Женщина, увлёкшись своей одеждой и забыв о нём, вздрогнула. Их взгляды снова встретились. Изящное, как у куклы, лицо. Сохранившее черты юной Лилиетты. Леонхарт инстинктивно был уверен, что она – Лиллиетта дель Ниса Раскайль. Его единственная сестра, исчезнувшая десять лет назад. В голове всё помутилось. Он поспешно протянул к ней руки. — Лили!.. Но прежде чем он успел её обнять, женщина увернулась от его рук. И посмотрела на него с настороженностью. — Ты кто такой? Леонхарт ошеломлённо смотрел на её суровое лицо. Это выражение совершенно не походило на ту сияющую Лилиетту, которую он знал. Холодное, сухое, усталое. И всё же это была она. Несомненно, его сестра. Не могло быть другого человека с этим лицом, этим голосом, в этой одежде. Но почему она не узнавала их? Для него это оказалось даже более странным, чем само её чудесное возвращение. Спустя десять лет она появилась в той же одежде, что и в день исчезновения, просто повзрослев, но то, что она не узнавала собственную семью, сбивало с толку гораздо больше. Он, находясь в полузабытьи, спросил: — Ты меня не помнишь, Лили? — Лили? Женщина склонила голову набок, а затем пристально посмотрела на него. И вздохнула. — Хм, выглядишь очень взволнованно, так что прости, если разочарую. — ?.. — Ты ошибся человеком. Меня зовут не Лили, а Лита. — Лита?.. Леонхарт задумался над этим именем. Оно казалось ещё одним ласкательным вариантом имени Лилиетта. Неужели она, пропав, потеряла детские воспоминания? Может, даже имя своё помнила смутно, поэтому и стала Литой. Он осторожно снова обратился к ней. На этот раз не по прозвищу, а по полному имени. — Лилиетта. — Нет, просто Лита. У меня не такое старомодное имя. — …Фамилия? — Паскаль, — раздражённо ответив, «Лита Паскаль» схватила длинные волосы и выжала из них воду. — С ума сойти, почему волосы такие длинные… что, а цвет-то почему такой. Женщина удивлённо уставилась на свои волосы в руке. Мокрые светлые пряди в лучах заката сияли, как расплавленное чистое золото. Поспешно взглянув на озеро, она увидела своё отражение в воде и разинула рот. — Это… не я. Она растерянно бормотала, ощупывая лицо, затем вздрогнула и посмотрела на свои руки. Белые, тонкие руки без единого шрама. — …Не может быть. Чьё это вообще тело? — Лилиетты дель Ниса Раскайль, — Леонхарт, безучастно наблюдавший за ней, ответил на этот вопрос. Женщина обернулась к нему. Он со смешанными чувствами добавил. — Моей сестры, пропавшей десять лет назад. — Это твоя сестра? — женщина указала на своё тело, как на вещь, и переспросила. Леонхарт провёл рукой по лицу и медленно ответил: — Нет, я имею в виду, что ты – моя сестра. — … Она на мгновение замолчала, а затем выдохнула, словно этот вздох поднялся из самой глубины души. — Ха, всякое видела, но такое – впервые. — Лили, я понимаю, ты в замешательстве, но, пожалуйста, успокойся… — Эй, повторяю ещё раз, я не твоя сестра. Я – другой человек, который по какой-то причине оказался в теле твоей сестры. — Другой человек? — Да. Моё настоящее тело выглядело совсем не так. Мы либо поменялись телами… либо я стала призраком и вселилась в тело твоей сестры. Женщина, потирая виски, словно от головной боли, продолжила: — …Вспоминая то, что было перед тем, как я потеряла сознание, скорее всего, второе. Я ведь наверняка умерла, чёрт побери. Леонхарт со странным чувством смотрел на женщину. Естественно вырывающиеся ругательства, совершенно незнакомое выражение лица и манера поведения. Почему же у него возникло предчувствие, что эта женщина, утверждающая, что она не Лилиетта, а другой человек, и есть его настоящая сестра? Потому что это тело Лили? Или… Размышления были недолгими. Была ли она настоящей Лилиеттой или нет, вывод оставался один – он не мог оставить её здесь одну. — Для начала… Леонхарт снял пиджак и протянул ей. — Пойдём домой, Лита. — Домой? — Солнце садится, ты же не можешь оставаться здесь в таком виде. Пойдём к нам домой. — … Женщина поколебалась, посмотрела на заходящее солнце, затем на своё тело, облачённое лишь в мокрую ночную рубашку, и, протянув руку, взяла его пиджак. — Что ж, ничего не поделаешь. Побуду у вас недолго. Когда она накинула пиджак, Леонхарт подошёл ближе. Женщина настороженно отступила, но он спокойно спросил: — Собираешься идти босиком? — А. — Давай, залезай. Он повернулся и подставил ей спину. Женщина помедлила, затем глубоко вздохнула и забралась к нему на спину. — …Спасибо. Леонхарт ничего не ответил и направился к поместью. Ему вспомнилось, как в детстве он нёс домой на спине заснувшую сестрёнку после игры у озера. Вес на спине ощущался таким же лёгким, как и тогда. Насколько выросла Лилиетта, настолько же вырос и он. Словно они вернулись в те времена. Женщина, обернувшись на оставшееся позади озеро, вдруг пробормотала: — Закат похож на шёлковую шаль. Леонхарт замер на месте. Женщина на его спине удивлённо спросила: — Что случилось? — Нет, ничего. Он медленно покачал головой и снова пошёл вперёд. С какой-то уверенностью в душе.   * * *   Паскаль был великим магом и непревзойдённым боевым инструктором. Он прославился тем, что находил где-то сирот и превращал их в выдающихся воинов. Дети, воспитанные Паскалем, отправлялись на поле боя с раннего подросткового возраста. Там они демонстрировали шокирующую боевую мощь и с поразительной скоростью адаптировались к войне. Когда «дети Паскаля» один за другим добивались невероятных успехов, люди спрашивали, как ему удаётся каждый раз находить таких талантливых сирот. На это Паскаль всегда отвечал, что всё дело лишь в особой тренировке. В конце этой «особой подготовки», отправляя детей на поле боя, он всегда давал им одно и то же наставление. — Не бойтесь смерти. Ваша смерть… с-смерть… Мальчик с каштановыми волосами дрожащим голосом повторял наставление Паскаля. Щёлк. Лита вставила магазин, передёрнула затвор и, зарядив оружие, закончила за него: — Ваша смерть станет семенем надежды. Мальчик искоса взглянул на неё. Лита улыбнулась, чтобы его успокоить. Он сглотнул и тихо спросил: — Сестрица, вам не страшно? — Ты о чём? — Всего. Этих проклятых магических тварей. Этого кошмара, в котором мы заперты. Того, что скоро мы все… «…умрём», — хриплым голосом закончил мальчик. Лита протянула руку и взлохматила его волосы. — Ай, ч-что вы делаете! — Ты точно не умрёшь, Лука. — Что? — Здесь столько старших, которые падут раньше тебя, так с какой стати погибать младшему? Не волнуйся по пустякам. — Но ведь… Что! Она надавила на голову мальчика, который пытался что-то сказать, и добавила: — Сестрица защитит тебя, даже ценой своей жизни, так что не дрейфь. — Но ведь защищать – это моя роль! — А ты думаешь, на поле боя всё всегда идёт по плану? Если что, действуем по обстоятельствам. Рано тебе ещё, цыплёнок. — У-у, не обращайтесь со мной как с ребёнком! Я тоже Паскаль! — Лита. Кто-то позвал её, когда она поддразнивала мальчика. Это была женщина с чёрными короткими волосами в очках. — Олли? — Дай-ка сюда свой магический пистолет. — …С чего это вдруг? — Ох, кажется, совесть мучает, да? Давай сюда. Выхватив у Литы оружие, она осмотрела ствол со всех сторон и демонстративно вздохнула. — Опять ты за своё. Совсем жизнью не дорожишь, Лита Паскаль. — А, ну и что! Главное, не сломался! — «Главное, не сломался»? Если будешь и дальше принимать отдачу на себя, чтобы выжать из перегретого оружия последний выстрел, то сама себе жизнь сократишь. Сколько раз повторять? Скрипнув зубами, женщина быстро разобрала пистолет, вынула одну деталь и собрала его снова. — Вот, держи. — Эй, что ты вытащила? — Деталь для предотвращения твоих самоубийственных выходок. — Что это вообще такое? Когда ты её туда успела поставить? — Я поставила её, чтобы ты не гробила себя, но, похоже, из-за этого ты стала ещё безрассуднее. Поэтому я её убрала. Я полностью сняла ограничитель, так что теперь издевайся над пистолетом, а не над своим телом. — Вау! Правда? Сняла ограничитель? Теперь он без ограничений? Это так кру… Погоди, а что, если он сломается? — Если сломается, я починю. Лучше ломай пистолет, а не своё тело, которое так просто не починишь. Поняла? — Спасибо, Олли! Лита широко улыбнулась и крепко обняла её. Короткостриженая женщина поправила очки и вздохнула. — Только ты можешь радоваться тому, что твой магический пистолет стал намного опаснее и сложнее в обращении, Лита. — Что, ты сняла ограничитель с пистолета Литы? Интересно придумала. Голова с золотисто-каштановыми волосами внезапно появилась над полуразрушенной стеной, на которую они опирались. Это был высокий, худощавый мужчина. — Вечно на меня ворчишь, а сама, если честно, ещё безумнее. Разве не так? Лита нахмурилась и посмотрела на него. — Заткнись, Иден. — Дай-ка посмотреть, каким сумасшедшим оружием он стал. Он попытался выхватить у Литы пистолет. В этот момент из руки Литы, сжимавшей оружие, вырвался электрический разряд и отбросил его руку. — Ай, больно! — Куда лезешь без спроса. — Какой ужас! Маг-стрелок бьёт током своих, а не тварей! Какой кошмар! Мужчина схватился за руку и принялся причитать, а Лита, высоко подняв руку с пистолетом, усмехнулась. — Сам виноват, что пытаешься трогать чужой пистолет без разрешения… В этот момент за её спиной бесшумно возникла тень, и другая рука легко забрала у неё оружие. — Лита Паскаль, что ты сделала с пистолетом? Это был хорошо сложенный, красивый черноволосый мужчина. Правый глаз у него закрывала повязка, из-под которой виднелся большой шрам. Его единственный светло-карий глаз внимательно изучал отобранный пистолет.   Эпизод 3   — Эй, ты когда успел подойти? У тебя же нет навыков скрытности, как у Идена, почему ты всегда появляешься беззвучно? Удивлённая Лита вскочила и потянулась за отобранным пистолетом. — Отдай! — Куда делся ограничитель мощности? Олли, это твоих рук дело? Мужчина, нахмурив свои идеально ровные брови, посмотрел на женщину в очках. Та, скрестив руки на груди, кивнула в сторону Литы. — А что мне оставалось, если она была готова взорвать своё тело вместо пистолета? Сестрица Сера, которая её осматривала, сказала, что в таком случае лучше просто снять ограничитель. — …Вот же незадача. Тяжело вздохнув, он вернул пистолет Лите и мрачно произнёс: — Ты ведь знаешь, что каждый раз, когда ты вытворяешь нечто подобное, моя жизнь укорачивается? Пожалуйста, береги себя. — Сам-то не бережёшься, вечно лезешь на рожон, а потом выживаешь только благодаря мне. — Это называется не «лезть на рожон», а «стратегический прорыв». — И что, командир Гид Паскаль, проводивший операцию «стратегический прорыв», выжил бы, если бы я не ринулась в бой? — Лита, засунув возвращённый пистолет в кобуру, с ухмылкой переспросила. Гид, стиснув зубы, процедил: — Ха, да. Выжил только благодаря тому, что ты обезумела. — Раз знаешь, то вместо того, чтобы беспокоиться обо мне, лучше составляй план. Лита потянула его за собой, отводя подальше от других «Паскалей». Направляясь в единственную уцелевшую башню разрушенной крепости, она понизила голос и спросила: — Старший Ис вернулся с разведки? — Только что. Поэтому я тебя и искал. — Новости хорошие или плохие? Гид молча поднял правую руку, показав три пальца. Лита усмехнулась. — Три плохие новости? Проклятье, что там такое? — Подробности обсудим внутри. Он, как джентльмен, открыл перед ней дверь башни и добавил: — Без тебя эти разговоры вести трудно. Мне нужно твоё мнение. — Наш командир не слишком ли на меня полагается? Что ты будешь делать, когда меня не станет? — Ты до сих пор не поняла, Лита? Он усмехнулся на её шутливый вопрос. — Я без тебя не выживу.   * * *   Ей приснился день её смерти. Лита открыла глаза. Тут же вскочила, всё тело напряглось в инстинктивной боевой готовке. Незнакомое место. Никого из привычных товарищей рядом. Невероятно, как можно было так спокойно спать в подобном месте. Осматриваясь, Лита потянулась к поясу. Привычного, словно продолжение руки, пистолета там не оказалось. Вместо него пальцы наткнулись на гладкие, длинные волосы. Прядь поднесли к глазам. В утреннем солнце, проникавшем через окно, волосы блестели, как клубок золотых нитей. Это были не привычные рыжевато-каштановые, а удивительно яркие золотистые волосы. — … «Это не моё тело». Сохраняя напряжение, девушка встала с кровати. Постель показалась непривычно мягкой для той, кто привык спать на земляном полу или в местах и похуже. Её словно магнитом притянуло к окну, залитому солнечным светом. В ухоженном саду цвели цветы. За забором, увитым розовыми лозами, виднелся берёзовый лес, полный белых деревьев, украшенных нежно-зелёной листвой. Для Литы, пришедшей из серого мира, где было трудно найти хоть один росток, это был свежий весенний пейзаж, который можно было увидеть только на картинках. И над этим пейзажем простиралось чистое, синее небо. Не мутное и не затянутое облаками неприятного цвета. Такое чистое небо. Лита, как заворожённая, открыла окно. В нос ударил не спёртый воздух, а свежий, с примесью цветочного аромата. В ушах зазвенело пение птиц. Увидев на небе не тусклое, еле тлеющее пепельное солнце, а сияющее так, что на него невозможно было смотреть прямо, Лита снова осознала: то, что было вчера, не являлось иллюзией. Это не тот мир, где она жила. Совершенно другой мир. Вчерашние воспоминания медленно всплыли. Думала, что умерла, но очнулась под водой и тут же встретила мужчину, назвавшего её своей сестрой, пропавшей десять лет назад. Чётко было сказано, что она не его сестра, а другой человек, но он, кажется, не очень поверил. Крайне удивило, когда незнакомец так просто повернулся к ней спиной. По её меркам, так беззащитно подставлять спину было невозможно. Поэтому было решено пока что ему поверить. Пока он нёс её на спине, Лита осматривалась. Берёзовый лес и озеро в лучах заката были настолько невероятно красивыми и живыми, что она, кажется, невольно восхитилась. После этого они прибыли в невиданный ранее огромный и роскошный замок кремового цвета, а потом… ничего не помнила. Неужели потеряла сознание в таком незнакомом месте? Нет, не упала в обморок. Судя по состоянию тела, её не били и не одурманивали. Неужели просто заснула? Заснула беззащитной? Лита Паскаль? Когда рядом нет никого из товарищей? Она расслабилась. И одежда другая. Кто-то переодевал, а она спала и ничего не чувствовала? С ума сойти. Сколько же часов была беззащитна? Холодок пробежал по спине, и в этот момент внезапно послышался стук в дверь. Лита удивилась не столько стуку, сколько тому, что не почувствовала приближения человека, пока тот не оказался достаточно близко, чтобы постучать. Чувства сильно притупились. Потому что это чужое тело? Абсолютно нетренированное. Лита не ощущала и Ода, которым пользовалась так же естественно, как дышала. В таком беспомощном состоянии нельзя было встречать вторжение незнакомца. Как бы ни был мирным пейзаж за окном и как бы роскошно ни была обставлена комната, нельзя было снова расслабляться. Она инстинктивно начала искать что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. — Вы ещё не проснулись? Я вхожу, мисс. Не дождавшись ответа из комнаты, вошедшая служанка вздрогнула. Кровать была пуста, и в комнате никого не было. Мисс Лиллиетта, вернувшаяся спустя десять лет, снова исчезла! — У-ужас!.. Кх! Служанка, собиравшаяся закричать и позвать на помощь, вдруг замолчала. — Тихо. За спиной прошептал голос, а перед глазами появился остроконечный осколок зеркала, приставленный к ней, как лезвие ножа. — Закричишь – убью. Если поняла, кивни. Служанка, дрожа, кивнула. Лита медленно убрала руку. И тут заметила волосы служанки. «Рыжевато-каштановые». Такого же цвета, как и её собственные. Хотя цвет глаз и черты лица были другими. Лита, приставив осколок зеркала к напуганной служанке, начала допрос. — Где я? — В-в-в герцогском поместье Раскайль, мисс… — А это где? — Что? В герцогских владениях… В-в-вы не помните? — Не знаю. Объясни точнее, где это находится. — П-поместье Раскайль, в Берёзовом замке, в центре герцогских владений, что тянутся вдоль реки Хиндер на равнине Корну в северной части империи Кайрам… Как и ожидалось, все названия она слышала впервые. Лита, вздохнув, спросила о другом. — Ты кто? — Я-я-я служанка в герцогском доме, с-с-сегодняшнего дня приставлена к вам, м-м-меня зовут Ханна… — Служанка? Это ты меня переодевала? На ней была не вчерашняя рваная и мокрая одежда, а новая, ещё более длинная ночная рубашка, доходившая до щиколоток. — Д-да! Э-это я вчера вечером переодела вас, мисс… Ханна, дрожа, отчаянно закивала. Лита с проблеском надежды спросила: — Когда переодевала, ты не видела моих вещей? — Ч-что? — Кинжал или жетон, ремень с маленьким кармашком, кулон или компас. — Н-н-ничего не было… Так и знала. Она и так понимала с момента пробуждения, что у неё ничего нет, но всё же не могла избавиться от надежды и решила проверить. Лита, закусив губу, снова спросила: — Тогда, что случилось вчера вечером… — На это отвечу я. Внезапно вмешался мужской голос. Лита снова удивилась. Как можно было не заметить приближения человека, пока тот не оказался так близко? Настороженно обернувшись, она увидела у двери того самого светловолосого мужчину, который вчера нёс её на спине. Кстати, у этого мужчины были почти такие же светлые волосы, как и у неё сейчас. И цвет глаз, который она снова увидела, разбив зеркало, был похож, и лицо имело неоспоримое сходство. Это было понятно ещё тогда, когда она впервые увидела своё отражение в озере. «Они точно брат и сестра. Это тело и он». Мужчина медленно вошёл в комнату, предложив поговорить с ним и отпустить невиновную служанку.   Эпизод 4   — … Лита немного поколебалась, затем убрала осколок зеркала и отпустила служанку. Служанка с заплаканным лицом, дрожа, посмотрела на них, и, когда Леонхарт кивнул, быстро выбежала из комнаты. Леонхарт, после того как Ханна ушла, закрыл дверь и повернулся к сестре. По сравнению с ним она казалась хрупкой, как тростинка, но её поза и взгляд напоминали о рыцаре, проведшем на поле боя не меньше десяти лет. «Что же с ней случилось за время её отсутствия?» Сердце сжалось от боли, но он, подавив эмоции, старался вести себя спокойно. — …Вчера по дороге домой ты крепко заснула, поэтому я поручил служанке помыть тебя, переодеть и уложить в этой гостевой комнате. Это всё, что с тобой произошло вчера вечером. Леонхарт вспомнил прошлую ночь. Когда они добрались до поместья, она, лежавшая у него на спине, уже спала. Кажется, она очень устала, и это было больше похоже на обморок. Пока служанка мыла и переодевала её, Леонхарт обсуждал с семьёй ночную рубашку, в которой вернулась Лилиетта. Кроме матери, которая только что пришла в себя после обморока на похоронах, он позвал только отца и младшего брата.   — Лиллиетта вернулась. — Но, кажется, она почти не помнит своего детства. Говорит, что она не Лиллиетта, а Лита. Утверждает, что хоть тело и Лиллиетты, но внутри она – совершенно другой человек…   У большинства знатных родов имелся магический артефакт для проверки родословной. Его называли «генеалогическим древом», потому что в него можно было вносить данные о членах семьи. Генеалогическое древо Раскайль представляло собой большую чашу, окружённую бронзовой скульптурой, изображающей речные потоки. Когда служанка опустила волосы женщины в воду, налитую в чашу, через некоторое время на поверхности воды замерцали и появились герб семьи и имя. Ирисы и колосья, окружающие фиолетовый драгоценный камень. Над гербом Раскайль отчётливо проступило имя «Лилиетта дель Ниса Раскайль». Доказательство того, что владелица волос принадлежала к роду Раскайль и была зарегистрирована в генеалогическом древе при рождении. Кто бы ни был внутри, это тело, несомненно, принадлежало Лилиетте, которую они так отчаянно искали десять лет.   — Леон, ты хочешь сказать, что и душой это она? Просто… забыла детство и последние десять лет жила как другой человек, поэтому и думает, что она не Лиллиетта? — Да, именно так.   Герцог Раскайль доверял мнению старшего сына. Однако младший сын не согласился с братом.   — Она же сказала, что это не её тело? Сказала, что, возможно, умерла и вселилась в чужое тело, как призрак? Я слышал, что есть такая чёрная магия. Может быть, тело Лили действительно захватил кто-то другой!   После долгих обсуждений они пришли к одному выводу. Леонхарт сел на диван в комнате Лилиетты и кивнул на место напротив. — Давай сядем и продолжим разговор, Лита. Лита медленно села напротив него. Осколок зеркала она положила рядом, чтобы можно было в любой момент схватить его. Леонхарт, увидев это, посмотрел на разбитое зеркало, валявшееся в углу. Лита проследила за его взглядом и, сжавшись, извинилась: — Мне нужно было оружие. Я потом как-нибудь возмещу ущерб. Леонхарт хотел сказать, что всё в порядке, но, увидев её руку, вздрогнул. — Ты поранилась! — А? Лита посмотрела на свою правую руку и немного смутилась. Кажется, она порезалась осколком, хоть и старалась держать его осторожно, и на ладони виднелась неглубокая рана. «Какая же нежная кожа у этого тела». Пока она цокала языком от удивления, он быстро достал платок и протянул ей руку. — Дай сюда руку. — … Лита ещё раз посмотрела на его лицо, так похожее на её собственное, и покорно протянула руку. Леонхарт прижал платок к кровоточащей ране и, обматывая его, сказал: — К счастью, рана неглубокая. Пока что так остановим кровь, а потом я пришлю врача, чтобы он тебя осмотрел. — Прости. Я поранила тело твоей младшей сестры. Леонхарт, завязывавший платок, замер. Лита тихо вздохнула и добавила: — Впредь буду осторожнее. Это ведь не моё тело. — … Леонхарт на мгновение замолчал, затем закончил завязывать узел и отпустил её руку. Потом осторожно начал говорить: — Ты сказала, что ты не моя младшая сестра. — Да, не она. — Почему ты так уверена? Лита мельком взглянула на окно. Яркое солнце и чистое небо в цветущем мире. — Давай я представлюсь заново, как следует. Меня зовут Лита Паскаль, мне двадцать два года. — Двадцать два? — Да. А что? Сколько ей? Выглядит молодо. — Лилиетте двадцать. — Вот как. Видишь, даже возраст не совпадает. И моя настоящая внешность совершенно не похожа на это тело. У меня были рыжевато-каштановые волосы и такие же глаза. — … — И я состояла в «Детях Паскаля», а также командовала автономным отрядом «Маяк», входящим в состав Последней Линии Обороны. — Паскаль? Последняя Линия Обороны? — Леонхарт растерянно переспросил, и Лита, вздохнув, сказала «так и знала». — Похоже, мир, в котором я жила, совершенно отличается от этого. Даже окружение совсем другое. — Другой мир, что это значит… — Ты знаешь, что такое «магзвери»? Леонхарт подпёр подбородок, задумчиво коснувшись губ. — Монстры-то у нас есть… но, я так понимаю, речь о чём-то ином. — Монстры? В смысле, орки, гоблины, тролли и прочие? — Да. — Я о таких только в сказках слышала… В любом случае, это ведь вид, живые существа, так? Магзвери – это существа, во многом отличающиеся от обычных. Чудовищные мутанты, возникшие из-за магического загрязнения, сокращённо – магзвери. Впервые слышишь? — Совершенно не знаком. — …Значит, здесь их нет. Поэтому… здесь так мирно и красиво. Лита снова посмотрела на окно. На её лице, безучастно смотревшем в небо, появилась слабая улыбка. Словно она была и опустошена, и обижена. Леонхарт провёл рукой по лицу и спросил: — Значит, ты… родилась и выросла в мире, где есть эти магзвери? И у тебя есть все детские воспоминания? — Детские? Конечно, я не всё помню. Но в общих чертах – да. Ну, была обычной сиротой. Такой уж был мир. — Поконкретнее… — Лучше расскажи мне об этом месте. Я до сих пор даже твоего имени не знаю. — А. Слишком поторопился. Он, кашлянув, представился: — Меня зовут Леонхарт дель Ниса Раскайль, мне двадцать восемь лет, я старший сын герцога Раскайль. Мой отец – герцог Вальдемар дель Регис Раскайль, мать – герцогиня Розетта дель Ниса Раскайль, и есть брат Лихарт, на два года младше меня. Твоя… то есть, семья Лилиетты, состоит из нас четверых. — У вас у всех такие длинные и красивые имена. Наверное, потому что вы аристократы. Лита пожала плечами и добавила: — В мире, где я жила, герцоги и прочие аристократы существовали только в сказках, так что я не знаю аристократического этикета. Прошу понять. — Ничего страшного, я найму тебе учителя по этикету. Который умеет держать язык за зубами. — А? Ты хочешь, чтобы я учила этикет? — Теперь ты тоже аристократка. — Что? Лита посмотрела на него так, словно он сказал какую-то несусветную глупость. Леонхарт откинулся на спинку дивана и сцепил пальцы на коленях. — Лита, ты сказала, что ты из другого мира. Что твоя душа, кажется, вселилась в тело моей младшей сестры. — Ну, наверное. — Ты знаешь, почему это произошло? — Прости, но у меня нет никаких догадок. Я думала, что умерла, а очнулась в озере. — Значит, ты не знаешь, как вернуть своё тело или вернуться в свой мир. Верно? — …Верно. — Тогда как насчёт того, чтобы пока пожить как «Лилиетта»? — Что? — Всё равно ты не знаешь, как вернуться, и тебе некуда идти в этом мире. Тогда лучше живи как Лилиетта Раскайль, в соответствии со статусом этого тела. — Что это значит… — Лита, моя младшая сестра пропала в десять лет и числилась пропавшей десять лет. Мы искали её десять лет, и всего несколько дней назад сдались и похоронили пустой гроб. Моя мать тогда упала в обморок. — … — Если я скажу, что в тело вернувшейся спустя десять лет дочери вселилась чужая душа, я не знаю, что станет с ней. А если ты ещё и уйдёшь в этом теле… — … — Понимаешь, о чём я? Если ты действительно заняла чужое тело, то я хочу, чтобы ты сыграла соответствующую роль. — Роль… — Живи как «Лилиетта», дочь, которую семья Раскайль обрела спустя десять лет. Тогда и мы будем относиться к тебе как к настоящей дочери герцога Раскайль. Обеспечим тебе роскошную и беззаботную жизнь. Лита оглядела красивый пейзаж за окном и роскошную, уютную комнату. Жизнь богатой аристократки в мире, где нет магзверей, – это, конечно, будет беззаботная жизнь, но… В её памяти промелькнули бесчисленные лица. Младшие товарищи, друзья, старшие, и…   — Не смей, чёрт, не смей этого делать! Лита! Прошу!   Она вспомнила мужчину, который в последний момент отчаянно кричал, пытаясь пробиться к ней. Её старейший боевой товарищ. Тот, кто стал для них единственной опорой после того, как все дети, с которыми они тренировались, погибли, оставив их одних. Слова о том, что он не выживет без неё, были, конечно, просто шуткой, но он, наверняка, очень переживает, считая её погибшей… Гид Паскаль. Раз уж ей повезло выжить, она должна была вернуться. Любой ценой. «Маяк» был отрядом, состоявшим только из «Детей Паскаля» – сирот, с раннего подросткового возраста рисковавших жизнью на поле боя. Они полагались друг на друга, как на дом, которого у них не было, и были связаны узами крепче семейных. Она не могла оставить их в аду и жить в своё удовольствие. Лита решительно покачала головой. Она не собиралась оставаться в этом теле. Она вернётся в свой мир.   Эпизод 5   Леонхарт со смешанными чувствами смотрел на решительное лицо сестры, а затем заговорил: — Если ты хочешь вернуться в свой мир, я готов активно содействовать и этой цели. — Ты поможешь мне найти способ вернуться? — Мы тоже хотим вернуть настоящую Лилиетту. Думаю, это предложение выгодно и для тебя. Лита нахмурилась. Подперев подбородок рукой, она погрузилась в раздумья. Леонхарт, сохраняя внешнее спокойствие, вспоминал вчерашнее обсуждение. Он утверждал, что она – настоящая Лилиетта. Лихарт не верил. Герцог доверял старшему сыну, но счёл, что и в словах Лихарта есть доля правды. В возвращении дочери было слишком много странностей, чтобы можно было просто радоваться. В итоге они решили понаблюдать за Лилиеттой. В конце концов, её тело, без сомнения, принадлежало Лилиетте Раскайль. К тому же, хоть она и отрицала это, если её душа всё же принадлежала настоящей Лилиетте… они не могли потерять её снова. Ни за что. Однако они решили не раскрывать всё это герцогине, которая стала очень слаба духом после потери дочери, и пока что держать существование Лилиетты в тайне от неё.   — Брат, я не верю в отговорки, будто она и сама не знает, что произошло. Если эта женщина захватила тело Лили с помощью чёрной магии, я верну его, чего бы мне это ни стоило.   В отличие от отца, проявлявшего осторожность, и младшего брата, который, скрежеща зубами, был полон подозрений, так как ещё не видел Лилиетту лично, Леонхарт был почти уверен. Он знал: стоит отцу понаблюдать за ней, и он всё поймёт. Ведь они – семья. И Лихарт тоже, несомненно, всё осознает. Но он не собирался это показывать. Нельзя заставлять её признавать себя Лилиеттой, когда она сама так упорно это отрицает. Леонхарт решил, что пока Лили сама всё не осознает, к ней следует относиться просто как к Лите Паскаль. Лилиетта долго размышляла. Леонхарт терпеливо ждал. Вместе с восходящим солнцем комната наполнялась светом, постепенно вытесняя тени. Наконец, в залитой утренним светом комнате она кивнула. — Хорошо, это предложение я принимаю.   * * *   После того как Лита позавтракала в комнате, а присланный Леонхартом врач обработал рану на её руке, она пошла за служанкой. Хотя она и согласилась исполнять «роль Лилиетты», она не знала, что именно ей делать, и Леонхарт подробно ей всё объяснил.   — Во-первых, просто живи в этом поместье, считая его своим домом. Прислуге я сказал, что ты вернулась, потеряв память, так что веди себя с ними свободно. Если спросят, где ты была всё это время, просто отвечай, что не помнишь. — Отец и брат знают, что ты – «Лита Паскаль». Но матери мы ничего не говорили. Понимаешь, что это значит? — Мы планируем рассказать матери о твоём возвращении, когда ты сможешь как следует исполнять роль Лилиетты. Так что до тех пор старайся не попадаться ей на глаза. — Видишь тот флигель за задним садом? Мать живёт там. Она не смогла оставаться в главном доме, потому что всё напоминало ей о Лилиетте. Она почти не выходит из флигеля, так что достаточно просто не подходить к заднему саду. — Я предупредил прислугу, чтобы они держали язык за зубами. Сказал, что ты пока в замешательстве и тебе нужно адаптироваться, а матери – обрести покой, поэтому мы держим это в тайне. Все видели, как она упала в обморок на похоронах, и это чуть не закончилось трагедией, так что они будут осторожны. — В остальном, да, просто живи и привыкай к роли младшей дочери герцога, «Лилиетты». Постарайся жить с мыслью, что ты стала настоящей Лилиеттой. — Живи в поместье как «Лилиетта», привыкай к жизни мисс, пока не сможешь должным образом исполнять роль «Лилиетты» перед герцогиней.   Лита восприняла предложение Леонхарта как боевую задачу. Она совершенно не умела притворяться или маскироваться под гражданских. В этом был специалист старший Ис. А ей предстояло изображать не просто гражданскую, а принцессу, хотя она даже не знала, что такое аристократы. От одной этой мысли голова раскалывалась. Слова о том, чтобы жить свободно, считая это место домом, тоже казались сложными. У Литы Паскаль никогда не было дома. Она жила, скитаясь по полям сражений и руинам вместе с членами своего отряда. Нельзя же назвать домом временный лагерь. «Значит… он сказал, если я не знаю, что делать, то сегодня просто надеть платье и осмотреть поместье? Сказал, что скоро наймёт учителя по этикету, а до тех пор просто…» Впрочем, изучение структуры и местности лагеря было основой выживания. Лита решила, что её сегодняшняя цель – изучить и запомнить структуру этого лагеря, нет, этого поместья под названием «Берёзовый замок», и от этой мысли ей стало немного спокойнее. — Э-э-э… м-мисс. Мы-мы п-пришли. В-в-вот, сюда. Дрожащий голос служанки вывел её из раздумий о том, где раздобыть инструменты для составления карты поместья. Только тогда Лита поняла, что служанка по имени Ханна, приставленная к ней, всё ещё напугана. — Послушай… — Д-д-да-да! Когда она осторожно позвала её, Ханна ответила так, словно её ударило током. Лита, вздохнув, постаралась говорить как можно мягче: — Ты тогда испугалась? Прости. Я… потеряла память. Я подумала, что нахожусь в незнакомом месте, и была слишком настороже. Прости, что напугала… — В-всё в порядке! Чтобы мисс извинялась перед такой, как я! Служанка, подпрыгнув на месте от удивления, поспешно сменила тему. — В-вот, смотрите! Э-э-это гардеробная, где хранятся платья, которые герцогиня готовила для вас. Ханна указала на старинную деревянную дверь, и её лицо вдруг приняло мечтательное выражение. — Герцогиня… говорила, что если мисс вернётся, у неё должна быть одежда, и каждый год на ваш день рождения заказывала по одному платью… Лита, которой Леонхарт лишь сказал пойти со служанкой и переодеться в платье, вздрогнула от удивления. Имеет ли она право носить эту одежду, не будучи настоящей Лилиеттой? Пока она молча проглатывала вопрос, который не могла задать вслух, Ханна, утирая слёзы, пробормотала: — Каждый год их шили по средним меркам для девушек вашего возраста… Эх, герцогиня так говорила. Что мисс на фотографии не растёт, а платья её всё растут и растут, была вот такой крошкой, а уже стала совсем взрослой… кхм. — … Сердце Литы стало ещё тяжелее, и она ничего не смогла сказать. Ханна, всхлипывая, повернулась к ней и сжала руки. — Ваше возвращение – это настоящее, огромное чудо! Каждый раз, убирая эту комнату, я смотрела на платья без хозяйки, и у меня самой сердце болело. Ах, как же обрадуется герцогиня… скорее бы можно было рассказать ей о вашем возвращении. — … — Так что вам не нужно извиняться передо мной за такую мелочь, как минутный испуг, правда! Просто само ваше существование – это уже такое счастье! Лита не могла смотреть прямо в заплаканное лицо служанки, благодарившей её. Она поспешно отвела взгляд и с трудом ответила: — Нет… всё же угрожать гражданск… то есть, тебе было неправильно… — Я правда в порядке! Я сначала немного испугалась, но теперь совсем не боюсь! Как можно бояться мисс Лилиетты, дочери нашей герцогини! Я так волновалась, когда узнала, что буду служить вам! Ханна, словно переполненная эмоциями, выпалила всё это на одном дыхании, прижав руки к груди и сверкая глазами. — Я хочу, чтобы вы обращались со мной запросто! Как ваша личная служанка, я буду служить вам со всей преданностью, так что отныне считайте эту Ханну своими руками и ногами! — Э, да… с-спасибо. Поддавшись её напору, Лита с трудом кивнула. Полностью пришедшая в себя Ханна с сияющей улыбкой открыла дверь гардеробной. — Итак, мисс, платья… В тот момент, как дверь открылась, Лита почувствовала запах. Запах сырой земли после дождя, смешанный с ароматом обугленных поленьев. Едкий и горький, он ударил в нос. Это был знакомый и зловещий запах. Аура, которую источал именной магзверь, только что сожравший человека и теперь переваривающий его плоть. Тот факт, что этот смрад можно было уловить человеческим обонянием, означал лишь одно: поблизости находился именной магзверь – существо, достаточно сильное, чтобы получить собственное имя. Это был финал бесчисленных трагедий и прелюдия к отчаянной битве. На аромат кошмара, въевшийся в её кости, тело отреагировало инстинктивно. Она схватила стоящую впереди гражданскую, рывком спрятала за спину, пригнулась и затаила дыхание. Рука, метнувшаяся к поясу за оружием, наткнулась на пустоту. «Пистолета нет, чёрт». Можно было выстрелить магической пулей и голыми руками, но для этого требовалось умение управлять Одом. К тому же, сейчас она была одна, без товарищей для прикрытия, да ещё и с беззащитной гражданской. «Хуже некуда».   Эпизод 6   Какова была вероятность того, что именной магзверь, пожиравший кого-то внутри, не заметил их снаружи? Ноль. Какова была вероятность того, что два человека без особых способностей смогут убежать от магзверя и позвать на помощь? Тоже ноль. Какова была вероятность того, что она, пропустив тест на совместимость и рискуя побочными эффектами или отторжением, сможет прямо сейчас насильно пробудить Од и, будучи маг-стрелком без пистолета, победить именного магзверя голыми руками? Зависит от того, какой это тип магзверя, но это уже не ноль. На принятие решения ушло ровно три секунды. Лита решила принудительно пробудить Од и сразиться с магзверем. Если у этого тела не было предрасположенности к Оду и начнётся припадок – это конец. Или, может, в этом другом мире пробуждение вообще невозможно… Но нужно было попробовать. Других шансов выжить не было. По всему телу мгновенно выступил холодный пот. «Проклятье, говорили же, что здесь нет магзверей!» И в тот самый момент, когда она, мысленно проклиная Леонхарта, собралась пробудить Од, произошло нечто неожиданное. — Что случилось, мисс? Там мышь? Выглянувшая из-за её спины Ханна засунула голову в гардеробную. — !.. Будь она в теле тренированной Литы Паскаль, то не упустила бы гражданскую, но хрупкое тело Лилиетты оказалось слабее даже натренированной работой служанки Ханны. Это означало, что Ханна вошла в гардеробную прежде, чем она успела среагировать. — Кажется, ничего нет… — Нельзя! Лита отчаянно крикнула: — Запах! Ты же чувствуешь запах! Назад! Назад! — Запах? Ханна, которая, казалось, вот-вот будет разорвана на куски, как ни в чём не бывало выглянула из гардеробной и показала маленький мешочек. — Вы, случайно, не про этот запах говорите? Из крошечного мешочка исходил густой, едкий аромат. Запах именного магзверя, переваривающего человека. Что это? Лита на мгновение не поняла, что происходит. Пока она стояла, побледнев, Ханна открыла ароматический мешочек и показала сушёные листья внутри. — Это пачули. Говорят, они отпугивают насекомых, поэтому я повесила этот мешочек в гардеробной… — …Пачули? Она, ошеломлённо моргая, переспросила: — Ароматический мешочек? Не магзверь? — Что? А что такое магзверь? — … Сохраняя боевую стойку, Лита осторожно подошла к Ханне. Она взяла у неё мешочек и тщательно осмотрела его содержимое: в красивом мешочке, украшенном цветными нитками, оказались лишь сушёные листья. Едва она поднесла один из них к лицу, как её тело отреагировало раньше разума. Спина рефлекторно напряглась, и возникло непреодолимое желание выхватить несуществующий пистолет. С усилием подавив инстинкты, вопившие об опасности, она заставила себя осознать: так вот что такое листья пачули. В её мире это растение тоже существовало. Но его никто не использовал, потому что его запах был до ужаса похож на смрад именного магзверя, пожирающего человека, – запах, вызывавший самые жуткие воспоминания. Это стало неопровержимым доказательством. Она действительно в другом мире – мире, где этот кошмарный запах могли безмятежно зашивать в ароматические мешочки. От одного лишь этого осознания по коже поползли мурашки, словно погрузила руку во внутренности магзверя. С трудом сдерживая дрожь отвращения, она кончиками пальцев вернула листок в мешочек и брезгливо протянула его Ханне. Но запах уже зацепился за её память, продолжая вызывать в сознании череду жутких картин. Она с трудом произнесла: — Убери это… подальше. Чтобы не пахло. Ханна с растерянным видом взяла мешочек и переспросила: — Мисс, вам не нравится этот аромат? — Да, не нравится. И я не хочу его больше никогда чувствовать. — Но это популярный и дорогой аромат… Сейчас модно вешать его в гардеробной, чтобы отпугивать насекомых и придавать одежде этот запах. Подождите, там ещё есть. — Там ещё есть такое? — В доме Раскайль могут себе позволить развесить их в изобилии. Пачули импортируют из далёких стран, их нелегко достать. Жаль, что вам не нравится… Ханна вздохнула и, попросив Литу подождать, вошла в гардеробную. Когда она вышла с несколькими такими же мешочками, запах пачули усилился. Настолько, что даже обычный человек счёл бы его резким. — !.. Этот запах ударил по ней, как удар. На одно мгновение Лита потеряла самообладание. Запах оказался слишком сильным. Неужели это не человек? Магзверь в человеческом обличье? Она точно человек? Ей говорили, что это другой мир, что здесь нет магзверей… но можно ли быть в этом уверенной? Действительно? По привычке она попыталась просканировать её Одом, но он не откликнулся. Она была слепа, безоружна. Никакого способа проверить, кто перед ней – человек или монстр. Отсутствие привычных чувств делало её беспомощной, словно муравей, которому оторвали усики, словно слепец, лишённый поводыря. Она не знала, что перед ней. Неведение сводило с ума. Что, если эта гражданская – на самом деле именной магзверь, притворяющийся человеком? Кровь. Крики. Рёв. Пронзительный запах пачули, вопли, бегущие люди, плач ребёнка. Память взорвалась яркой вспышкой. Член отряда, только что ушедший на разведку за стену, возвращается. От его тела вдруг исходит незнакомый, тошнотворный запах пачули. Знакомое лицо. Привычный человек. Но от него исходит этот запах. Запах магзверя. Он подходит, и запах пачули становится гуще, почти осязаемым. Лита знала, что произойдёт дальше. Подруга, стоявшая рядом, подходит, чтобы встретить вернувшегося, и спрашивает, почему от него так пахнет. Член отряда с запахом пачули улыбается. Улыбается до ушей. И рот, растянувшийся до ушей, в одно мгновение проглатывает подругу целиком. Магзверь, разорвав человеческую кожу, которую он носил, вырывается наружу. Кодовое имя – Мимик. Магзверь, держа голову подруги во рту, как леденец, поворачивается к ней. Пронзительный запах становится ещё гуще, до головокружения… Нет. — Кья-а-а-ак! Кха! Помогите! Простите! Помоги… — Лилиетта! Остановись! Женский удушливый крик и испуганный мужской голос с трудом вернули её в реальность. Перед глазами был не мир, полный запаха крови и пачули, а коридор поместья, залитый тёплым солнечным светом. Кто-то крепко схватил её за запястье и оттащил. Лита поняла, что только что чуть не сломала шею Ханне. Будь она в теле Литы Паскаль, а не хрупкой Лилиетты, точно бы её убила. «Проклятье, очнись, Лита Паскаль. Очнись…» Запах магзверя исчез. Исчез, не исчез. Магзверь открывает пасть. В пасти катится голова подруги… — …Убери. — Что? — Убери это! Немедленно! Лита схватилась за лицо и закричала, словно в агонии. — Что? Что убрать? Что с тобой, Лита? Растерянный мужской голос. Это был Леонхарт. Ханна, задыхаясь, торопливо сказала ему: — Па-па-пачули, из-за пачули, кажется, из-за этого! Послышался шум и суета. Тихий, допытывающийся голос, всхлипывающий голос, и, наконец, этот запах стал удаляться. Лита, закрыв лицо руками, сползла по стене в углу коридора. Её плечи вздымались, словно после спринтерского забега. Она обхватила себя руками и жадно, прерывисто дышала.   — Лита. Ш-ш-ш, всё хорошо. — Магзверя больше нет. Мы все в безопасности. — Ты его убила. Ты победила. Так что больше не нужно бояться.   Всплыл в памяти голос товарища, успокаивавшего её.   — Попробуй глубоко вдохнуть. А теперь медленно выдохни… хорошо, молодец.   Она глубоко вдыхала и выдыхала, и постепенно успокаивалась. Как только разум прояснился, на неё накатила злость на саму себя. Лита, схватившись за лоб, стиснула зубы. Проклятье. Что это за позор, Лита Паскаль. Вернувшееся хладнокровие тут же подсказало ответ. Проблема заключалась в Оде. Если бы она, как обычно, сканировала окружение с его помощью, то, какой бы сильный запах магзверя ни был, она бы так не сорвалась. У всех детей Паскаля, с юных лет сражавшихся на полях боя, имелись психологические проблемы. Паскали понимали друг друга и не обращали внимания, если кто-то странно реагировал на мелочи или вёл себя необычно, но среди других людей это часто приводило к проблемам. Это одна из причин, почему отряд «Маяк» состоял только из детей Паскаля. Лита, вытирая лицо, мокрое от холодного пота, приняла решение: к чёрту изучение поместья, сначала нужно попытаться пробудить Од. — Лилиетта. Она медленно подняла голову. Над ней, с суровым лицом, стоял вернувшийся Леонхарт. — Ты… в порядке? Он хотел сказать что-то ещё, но, увидев её лицо, проглотил слова и обеспокоенно спросил. Затем быстро наклонился, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Что случилось? Тебе плохо? У тебя лицо бледное. Расскажи брату, что произошло, а? — он торопливо спросил, убирая с её лица прилипшие от пота волосы. Лита рефлекторно хотела оттолкнуть его руку, но, обессилев, не смогла и слабо ответила: — Даже в такой ситуации нужно играть в «Лилиетту»? Просто спроси прямо. Какого чёрта я творю.   Эпизод 7   Рука Леонхарта, беспокойно гладившая её по лицу, замерла. Он смотрел на её обострённое, колючее выражение лица, на едва заметную дрожь. Лилиетта его боялась. Но в то же время всё её тело было напряжено, как у загнанного зверя, готового в любой момент броситься в атаку. Его пронзила мысль: какую же жизнь пришлось прожить этому ребёнку? Леонхарт медленно убрал руку и сделал шаг назад. Её напряжённые плечи наконец опустились. Он понял: любые слова о семье и безопасности сейчас будут бессмысленны. Тщательно подбирая слова, он осторожно начал говорить. — Лита, для начала… вернёмся в комнату. Сможешь встать? Помочь тебе? — Я сама могу. Лита, хоть и с бледным как полотно лицом, упрямо ответила и, оперевшись о стену, поднялась. Её тонкие руки дрожали. Леонхарт с трудом подавил желание подхватить на руки шатающуюся сестру и молча пошёл вперёд. Намеренно медленно. Вернувшись в гостевую комнату, Лита села на диван. Леонхарт попросил её подождать, вышел и вернулся с чайным сервизом. Он налил две чашки горячего чая, предложил выбрать одну, а затем сам отпил из оставшейся. Лита, поняв, почему он подал чай именно так, тихо вздохнула и сказала: — Не нужно так стараться. Я прекрасно понимаю, что вы не станете травить это тело… тело Лилиетты. — Знать головой и принимать телом – разные вещи. Сейчас для тебя всё незнакомо, и ты ко всему относишься с подозрением. Леонхарт, сделав глоток чая, спокойно добавил: — Поэтому я и хочу, чтобы ты хоть так немного расслабилась. — … Лита была удивлена его неожиданной реакцией. Она приняла нормального человека за магзверя и напала на него, так что было бы неудивительно, если бы её сейчас же заперли где-нибудь. Она безучастно смотрела на чашку, а затем медленно отпила. Тёплая, горьковатая жидкость потекла по горлу, и напряжённое тело действительно немного расслабилось. Леонхарт не торопил её. Он молча ждал. Допив чай, Лита поправила растрёпанную от пота чёлку и заговорила первой: — Эм, та служанка… Ханна, как она? С ней всё в порядке? — Всё хорошо. Испугалась, но не пострадала. Я отправил её к врачу, так что можешь не беспокоиться. — …Допрашивать не будете? После того, что я только что сделала. — Были же причины? — А? — Ты же не специально это сделала. — Да, но… — Тогда всё в порядке. Он проверил наручные часы и поставил пустую чашку. — Лита, у меня есть незаконченные дела, так что мне пора. Я вернусь вечером, а ты пока отдыхай. Если что-то понадобится, дёрни за тот шнур. Увидев, что Леонхарт собирается уходить, она растерянно спросила: — Ты правда не спросишь? Почему я это сделала? — А если спрошу, ты сможешь ответить? — …Это не простой разговор. — Можно и долгий. Нет, даже лучше, если подробный. — Ты же говорил, что занят. — Дела не важнее тебя. Он, собиравшийся встать, снова сел. Лита от удивления разинула рот и с трудом выговорила: — Послушай, Леонхарт… ты ведь знаешь, что я не твоя настоящая сестра, да? Леонхарт на мгновение задумался. Его первоначальный план – делать вид, что ничего не знает, пока она сама всё не осознает, – рухнул после недавнего происшествия. Он и раньше предполагал, что Лилиетта выросла в ненормальных условиях, но теперь понял: всё было гораздо хуже, чем можно было вообразить. Вероятно, это была среда, где для выживания приходилось ко всему относиться с подозрением и агрессивно реагировать на малейшую угрозу. Он пришёл к выводу, что в такой ситуации лучше не притворяться, будто ничего не происходит, а действовать иначе. Ему хотелось хоть как-то её успокоить. Мужчина некоторое время проводил рукой по губам, а затем медленно заговорил. — Лита, если честно… — … — Я думаю, что ты и есть настоящая Лилиетта. — Я же сказала, что нет. — Да, раз ты так говоришь, я решил, что должен тебе верить. Леонхарт горько усмехнулся. — Но что я могу поделать, если для меня ты – Лилиетта, потерявшая память? — Это из-за этого тела. Не обманывайся. — Лита. Его глаза, так похожие на её, пристально смотрели на неё. — Какое у тебя самое раннее воспоминание? — Я же говорила, что была бездомной сиротой. — Во сколько лет? Что это за воспоминание? — Ну, точно не знаю, сколько мне было лет. Я думала, что умру с голоду… и встретила одного человека. Он предложил мне стать его ребёнком, и я согласилась, потому что была голодна. Это самое старое воспоминание. Этим человеком оказался великий маг Паскаль. Так Лита стала одним из его «детей», проходя вместе с другими через жестокие тренировки. Воспоминания до этой встречи оставались туманными. При любой попытке заглянуть в прошлое в памяти всплывали лишь обрывки мучительных ощущений: терзающий голод, удушливая вонь, леденящий ужас и режущая боль, – поэтому она старалась не тревожить то, что осталось позади. По сравнению с сиротством даже эти ужасные тренировки казались терпимой ценой. Став дитя Паскаля, она по крайней мере больше не голодала. Именно поэтому она просила: пожалуйста, не спрашивайте больше. Ей не хотелось вспоминать о детстве. — Понятно? Я была обычной сиротой. У меня нет ни одного хорошего воспоминания о том времени, так что не спрашивай больше. Несмотря на то, что она явно показывала своё нежелание вспоминать, Леонхарт не отступал. — А до этого? — Что? — До того, как ты стала сиротой? Младенец не мог выжить в одиночку. У тебя совсем нет воспоминаний о семье, которая тебя вырастила, или о месте, где ты выросла? Только воспоминания о скитаниях? — Чего ты хочешь? Леонхарт, я правда не Лилиетта. У меня нет воспоминаний о жизни в таком роскошном замке, и я тебя не узнаю. Зато я отчётливо помню, как голодала и рылась в мусоре. Внезапно всплыли моменты, когда она с завистью смотрела на других детей, защищённых своими семьями. Вонь, исходящая от всего тела. Прилипшие к коже внутренности магзверя. Кровавые, липкие, израненные руки. Тяжёлый пистолет, который она с трудом держала в маленьких руках. В памяти возник образ ребёнка её возраста, одетого в чистую одежду, который, увидев её, пожаловался маме, что она грязная и страшная. А потом – как та «мама» обняла своего ребёнка, защищая его от девочки с пистолетом в руках. Это было старое-старое воспоминание о том, как она долго и заворожённо смотрела на них, потому что ей было так завидно. Лита, почувствовав подступивший комок к горлу, повысила голос: — Семья? Не знаю я ни о какой семье! Зачем мне помнить людей, которые меня бросили? На лице Леонхарта на мгновение промелькнула грусть, но он быстро взял себя в руки и спокойно ответил: — Я понимаю, что тебе не хочется вспоминать о тяжёлых временах. Но если ты совсем не помнишь свою семью… если ты с самого начала была сиротой, то, пожалуйста, подумай о возможности, что ты просто потеряла память. — Что? — Что если твоё возвращение в этот мир именно в теле Лилиетты – не случайность? Возможно, мы и есть та семья, которую ты забыла. Может быть, вернувшись на родину, ты обрела своё настоящее тело. Он достал что-то из кармана, положил на стол и продолжил: — Лита, не знаю, как было там, где ты жила, но в этом мире вселение души в чужое тело – дело непростое. Ходят слухи, что есть такая чёрная магия… но в таком случае обязательно чувствовалось бы какое-то отторжение. Леонхарт положил на стол коробок спичек размером с ладонь. Плоская коричневая коробочка с золотым тиснением по краям. Старая и потёртая, словно пережившая много лет. — Другой человек внутри? Лита, я не думаю, что не узнал бы свою единственную сестру. Если бы твоя суть изменилась, я бы обязательно это заметил. Он подвинул коробок немного ближе к Лилиетте и встал. — Подумай хотя бы раз. О возможности, что ты – настоящая. — !.. Лита сидела в оцепенении, пока Леонхарт полностью не вышел из комнаты. Мысль о том, что она может быть настоящей, ошеломила её. Она с самого начала даже не рассматривала такой вариант, ведь её тело было совершенно другим. Что он мог в ней увидеть? Поколебавшись, она осторожно взяла старый коробок и открыла его. Внутри лежала маленькая карточка с приклеенным к ней засохшим четырёхлистным клевером.   Я нашла! Братец Леон, обязательно сдай экзамен!   Вокруг выцветшего и потрескавшегося четырёхлистника был старательно выведен круглый детский почерк. От карточки веяло временем и воспоминаниями. Это был подарок Лилиетты Леонхарту. И он носил его с собой всё это время? Больше десяти лет? — … Лита долго и безучастно смотрела на карточку. Почему-то её охватило очень тоскливое чувство – нежное, тёплое и до боли знакомое, словно она открыла старое письмо. Внутри что-то мелко затрепетало. Однако никаких конкретных воспоминаний не всплыло. В голове стоял туман, и её охватило странное, тревожное чувство.   — Ты – «Лита». Сирота, которую я подобрал, и у тебя нет ни родителей, ни семьи.   Вместо этого внезапно всплыло другое воспоминание: великий маг Паскаль в капюшоне, положив ей руку на голову, говорил:   — А теперь ты живо вспомнишь, как голодала и страдала. И будешь благодарна мне за то, что я тебя подобрал.   Оглядываясь назад, это были… слова со странным подтекстом.   Эпизод 8   Кстати, никто из них не помнил своих родителей. Ни один из детей Паскаля не помнил ни свою семью, ни родной город. Удивительно, но они ничего не знали о своём прошлом до того, как стали «Паскалями», и, более того, одинаково не хотели его вспоминать, уверяя, что остались лишь ужасные воспоминания. В том мире было так много подобных сирот, что это не казалось странным. Окружающая обстановка была слишком суровой, и постоянная борьба за выживание не оставляла времени на раздумья. Может, Паскаль намеренно собирал детей, не помнящих своих родителей? Или, может… Лита сама удивилась своим подозрениям и тут же почувствовала отторжение. Она прожила более десяти лет как Лита Паскаль, с рыжевато-каштановыми волосами и веснушками, без тени сомнения в своей личности. Но если она – настоящая Лилиетта… значит, то тело было чужим? Нет, не может быть. Сколько себя помнила, она жила в том теле. Никакого чувства отторжения не возникало. …Отторжение? Это слово повисло в её сознании. И тут же в памяти всплыли слова целительницы отряда «Маяк», Серы Паскаль, когда та осматривала её.   — У всех Паскалей есть похожие симптомы онемения, но у нашей Кленовой Конфетки они особенно сильные. Знаешь ведь? Словно винтик не на месте, всё время что-то поскрипывает. Од не может всё компенсировать, так что, пожалуйста, береги себя, лисёнок.   Более частые, чем у товарищей, случаи онемения. Что если это и являлось отторжением? Подозрения росли как снежный ком, и самосознание, в которое Лита верила всю жизнь, пошатнулось. Голова раскалывалась. Всё казалось запутанным и туманным, ни в чём не возникало уверенности. Девушка замотала головой. Решив, что с размышлениями пора кончать, Лита захлопнула коробок и положила его на стол в углу комнаты. И тут заметила на нём набор для письма – бумагу и перьевую ручку. Проблемы, на которые нет ответа, нужно отложить на потом и заняться тем, что можно сделать сейчас. Вспоминая недавний инцидент, она поняла, что самым срочным для неё стало пробуждение Ода. Чем дольше оставаться такой беспомощной, тем более нервной и раздражительной станешь, и так можно снова наброситься на ни в чём не повинного человека. Первым делом следовало провести тест на предрасположенность к Оду. Од – первозданная природная сила, из которой состоит мир. По её представлениям, в мире, где существуют гравитация, воздух и молнии, обязательно должен был существовать Од. И у разных людей разная предрасположенность к нему: кто-то хорошо его принимает, а кто-то – отторгает. Лита взяла из набора перьевую ручку и слегка уколола кончик пальца. Смочив перо в выступившей капле крови, она нарисовала на бумаге простую магическую печать, затем широко открыла окно, поставила на бумагу пустой стакан и стала ждать. Это была магическая печать для сбора Ода. Полноценный тест провести не получится, но для простого – этого хватало. Через открытое окно в комнату проникал послеполуденный солнечный свет и прохладный весенний ветерок. Вскоре в стакане появилось что-то вроде слабого марева – так происходило, когда Од собирался и его концентрация повышалась. Он собирался хорошо. Лита с облегчением отметила, что, хоть мир и другой, основы остались те же. Вода не текла вверх, а огонь не ощущался холодным, так что всё не так уж и абсурдно. Она осторожно опустила палец, на котором всё ещё виднелась капля крови, в стакан с мерцающим Одом. Всё шло хорошо. Од не отталкивал палец, покалывания не чувствовалось, неприятных ощущений тоже. Значит, у этого тела не имелось побочных эффектов. Оставалось проверить предрасположенность. Капля крови с кончика пальца мягко растворилась в мареве внутри стакана. Она не осталась отдельной, как масло в воде, а, подобно капле чернил, растеклась, окрашивая марево в нежный красный цвет. Лита, увидев, как стакан мгновенно покраснел, разинула рот. «Что это за тельце? Предрасположенность к Оду просто сумасшедшая!» У тела Литы Паскаль предрасположенность к Оду была довольно плохой, хоть и не доходила до уровня побочных эффектов. Когда она делала простой тест раньше, её капля крови не смешивалась с маревом в стакане, а плавала, как красный шарик. Этого не могло случиться. Такой уровень… имелся у Гида. Именно так выглядела кровь Гида Паскаля, у которого наблюдалась самая высокая предрасположенность к Оду в отряде «Маяк». Благодаря своей невероятной предрасположенности он мог использовать огромное количество Ода, чтобы создавать на поле боя собственную территорию, и те, кто видел его владения, прозвали его «Императором». «Даже кажется, что скорость смешивания выше, чем у того самого Гида. Если я буду использовать искусство владения магическим пистолетом в этом теле, то смогу применять гораздо больше техник, чем раньше». При мысли о техниках, о которых она только мечтала, смешанные чувства исчезли. Она с восхищением рассматривала стакан, полный красного марева. «Вау, правда… с таким-то потенциалом, может, я смогу завершить и ту технику, что была только в задумках? Фантастика. В моём прежнем теле, стоило только попытаться использовать новую технику, как начинались припадки или паралич, приходилось быть осторожной». Внезапная мысль пронзила её: вот бы это тело действительно принадлежало ей. Поймав себя на этом, она замерла. Она невольно подумала об этом и тут же замерла. «…Не раскатывай губу, Лита Паскаль. А что если это не так? Что если ты ошиблась, а потом вернётся настоящая Лилиетта…» Вспомнился четырёхлистник в коробке. Леонхарт надеялся, что, увидев его, она что-то вспомнит, но она ничего не вспомнила. Возможно, Паскаль как-то покопался в её памяти, и она всё забыла, а может, всё это просто совпадение. Надеяться, а потом разочароваться – больнее всего. Лита видела, какая судьба ждёт Детей Паскаля, изголодавшихся по любви. Она знала, что случилось с одним из них, который решил, что нашёл свою семью. Дети Паскаля – живое оружие, существующее только для борьбы с магзверями. У Паскалей нет семьи. А если бы и появилась, они бы не приняли в свою семью такого чужака. Понять и жить с Паскалем может только другой Паскаль. Это была истина, которую она усвоила за более чем десять лет жизни в качестве дитя Паскаля. «Не надейся. Не обманывайся. Всё равно я – Паскаль, и вернусь в отряд "Маяк". Так что лучше просто думать, что одолжила чужое тело. Так будет лучше». Собравшись с мыслями, Лита отставила бумагу с магической печатью и стакан в сторону и подошла к окну. Раз уж беспокоиться о побочных эффектах не нужно, пришло время для пробуждения. Она посмотрела на синее небо и глубоко вдохнула свежий воздух. «Действительно прекрасный мир. Вряд ли в таком месте появятся магзвери, но…» Перьевой ручкой она сделала ранку на кончике пальца чуть глубже. Выступившими каплями крови нарисовала на ладони знак клятвы и прижала руку к шее. —〈О, Од, я клянусь〉. Из её уст полился голос со странным резонансом. В то же мгновение ворвавшийся в окно ветер, нет, Од, начал вихрем кружиться вокруг её тела. —〈Уничтожать всех магзверей, что попадутся мне на глаза〉. Од проникал в её тело, и оно начало мерцать, как марево. Золотые волосы взметнулись, а в фиолетовых глазах зажглись огни. Лита, держа руку на шее, странным голосом завершила «клятву»: —〈Клянусь именем Литы Паскаль〉. Пш-ш-ш, откуда-то послышался звук, словно спустили воздух. Собравшийся Од резко исчез. — А? Лита невольно издала удивлённый звук. Клятва не была принята. Она должна была принести клятву Оду, Од должен был её принять, клятва должна была завершиться, и способности – пробудиться, но Од, выслушав клятву, просто исчез. — Почему не получилось? Ещё мгновение назад всё указывало на идеальное пробуждение. Од, почувствовав клятву, собрался, и даже поднялся ветер. — Почему меня вдруг отвергли? Лита в недоумении огляделась и потрогала шею. Внезапно ей вспомнился случай, как человека, добровольно вступившего в Последнюю Линию Обороны, отвергли при попытке принести клятву под вымышленным именем. Даже если процедура и содержание клятвы правильны, Од не принимал клятву, принесённую под ложным именем. В самой процедуре не было никаких проблем. Содержание клятвы тоже было тем, чего она придерживалась с давних пор. Маловероятно, что ритуал провалился из-за отсутствия в этом мире магзверей, ведь пока она произносила слова, Од исправно собирался. Сбой произошёл сразу после последней фразы. Значит, дело было именно в ней. Неужели... Лита, всё ещё сомневаясь, снова приложила руку к шее. Она произнесла ту же клятву, что и раньше, изменив лишь последние слова. —〈Клянусь именем Лилиетты дель Ниса Раскайль〉. Собравшийся вокруг Од мгновенно впитался в её тело. В порыве ветра её волосы взметнулись, а глаза засияли, как звёзды. Од хлынул в неё водопадом. Бесконечно, до самого предела, который могло выдержать её нынешнее тело. Прошла буря, и Лита, в наступившей тишине, медленно моргнула. — …Ха. Она была в шоке от количества Ода в её теле – гораздо большего, чем во времена «Литы Паскаль», прошедшей через бесчисленные тренировки. И в то же время её потрясло то, что клятва была так легко принята. «Почему клятва была принята на имя Лилиетты? Потому что тело, приносящее клятву, принадлежит Лилиетте? Тело – лишь сосуд, а субъект клятвы – душа, разве нет? Или на самом деле тело, в которое непосредственно вмещается Од, важнее души? Или…»   — Другой человек внутри? Лита, я не думаю, что не узнал бы свою единственную сестру. Если бы твоя суть изменилась, я бы обязательно это заметил. — Подумай хотя бы раз. О возможности, что ты – настоящая.   Этого не может быть. Всплыли в памяти слова Леонхарта. Едва обретённая решимость пошатнулась. Лита в замешательстве снова пробормотала: — Этого не может быть…   Эпизод 9   Бам! Громкий звук распахнувшейся двери прервал её смятение. Лита рефлекторно заставила Од собраться на кончиках пальцев, формируя магическую пулю, и обернулась. — Проклятая самозванка! В комнату, выбив дверь ногой, ворвался рыжеволосый мужчина. Незнакомое лицо, но по тому, что она слышала, Лита сразу его узнала. Лицо, похожее на Леонхарта, такие же фиолетовые глаза. Но в отличие от правильного красавца Леонхарта, у него была более яркая и свободная внешность. Лихарт дель Ниса Раскайль. Второй сын рода Раскайль. Он свирепо посмотрел на неё. — Самозванка, это ты душила человека? Кажется, ты довольно быстро показала своё истинное лицо… Его грубая речь оборвалась на полуслове. Глаза Лихарта, смотревшие на неё, расширились и остекленели. Он, как заворожённый, прошептал: — …Лили. Лита ничего не ответила. Да и не могла. Клятва на имя Лилиетты только что была успешно принята, и от этого у неё в голове всё взрывалось. Она застыла на месте, не в силах ни отрицать, ни подтверждать это обращение. Лихарт, пошатываясь, подошёл к ней. Лита вздрогнула от резкого запаха алкоголя. Он был в стельку пьян. Она сама не пила, но её лучшая подруга, Олли Паскаль – блестящий маг и выдающийся создатель магических пистолетов – пила так, что Лита хорошо знала эту стадию опьянения. Она знала: когда от человека так пахнет, он теряет всякую логику и способен на самые непредсказуемые поступки. Это был единственный момент, когда гениальная Олли превращалась в дурочку. И действительно, едва приблизившись, Лихарт рухнул перед ней на колени. — Прости. — ?.. Разве он не ворвался только что с криками о самозванке? С чего вдруг извинения? Лита, хоть и ожидала чего-то подобного из-за запаха алкоголя, была ошарашена. Мужчина на коленях разрыдался. — Прости, Лили. Прости, я виноват… Мужчина, рыдая как ребёнок, начал бессвязно бормотать: — Ты же, ты же просила побыть с тобой, пока не уснёшь, прости, я, ты же никогда о таком не просила, а я, я сказал, что мне лень, и не послушал тебя, я ничтожество. Как, как я мог просто сказать тебе вернуться в свою комнату и лечь спать, я должен был хотя бы проверить, как ты. Я такой ублюдок… Он, всхлипывая, протянул к ней руки. Кончики пальцев дрожали, и казалось, не только от алкоголя. — Ах, Лили, Лили, ты не представляешь, как я жалел о той ночи. Ты не знаешь. Прости, правда прости. Если бы я мог вернуть время, я бы всё изменил. Я ничтожество. У меня был шанс всё предотвратить, я мог тебя спасти, но в мире есть вещи, которые нельзя исправить. Я это так горько осознал, я, я правда… Лихарт вцепился в подол ночной рубашки Лилиетты и зарыдал. — Прости, Лили, прости… Лита, не в силах оттолкнуть его руки, застыла на месте. Он ворвался, накричал, потом сам же впал в ступор, извинился и расплакался. Похоже, он действительно был пьян. Она даже не могла разобрать его бессвязное бормотание. Она рассеяла магическую пулю на кончиках пальцев и, глядя на рыдающего мужчину, задумалась, что с ним делать. — Господин! В этот момент в открытую Лихартом дверь заглянул другой человек. На этот раз Лита не удивилась. Пробудив Од, она по привычке начала сканировать его потоки вокруг. Это был мужчина лет тридцати пяти с моноклем. Судя по хорошо сшитой униформе и обращению «господин», это был дворецкий. Он вбежал в комнату в панике, увидел Литу, смутился ещё больше и поспешно поклонился. — Впервые вас вижу, мисс Лилиетта. Я дворецкий дома Раскайль… — Уа-а-а, прости, Лили, я правда ничтожество… — …меня зовут Альфред. Прошу прощения, что наше первое знакомство происходит в такой ситуации. Альфред поправил монокль и незаметно вытер пот. Лита тихо вздохнула и указала на продолжавшего извиняться Лихарта. — Приятно познакомиться, Альфред. Этот человек, кажется, пьян, сделай с ним что-нибудь. — Да, прошу прощения. Альфред подал знак. В комнату вошли крепкие слуги, следовавшие за ним, и осторожно взяли под руки рыдающего Лихарта. Один из них, держа в руках открытую бутылку, начал медленно махать ею перед Лихартом, как приманкой, и потихоньку выходить из комнаты. — !.. Лихарт, учуяв запах алкоголя, повернул голову в ту сторону, и слуги мягко подтолкнули его. Когда они все вышли из комнаты, остался только дворецкий Альфред. Что это было… так даже животных не приманивают… Лита, ошарашенная увиденным, моргнула. Альфред, словно угадав её мысли, спокойно объяснил: — Господин Рихард – рыцарь высшего ранга. Он может использовать ауру даже без оружия, поэтому, если не использовать приманку, чтобы он двигался сам, опасности подвергаются все. — Алкоголь – приманка? Нет, погоди, на людей вообще действует такая уловка?.. — Когда он в невменяемом состоянии, подобный приём хорошо срабатывает. Самый безопасный способ. По тому, как невозмутимо отвечал дворецкий, Лита поняла, что такие сцены в этом поместье – обычное дело. «То есть он полный алкоголик. Как человек, владеющий аурой, мог так опуститься? Рыцарь ведь… как там его… должен следовать кодексу чести и блюсти достоинство, разве нет?» Она с недоумением цокнула языком, и Альфред, словно прочитав её мысли, заговорил: — Мисс, прошу, не поймите неправильно. Господин Рихард не всегда был таким. — Не всегда был таким? — Раньше он и в рот не брал спиртного. Господин стал таким после вашего исчезновения. Он считает, что во всём виноват сам. — !.. — В ночь вашего исчезновения мисс Лилиетта пришла к нему. Сказала, что ей приснился страшный сон и попросила побыть с ней, пока она не уснёт. В тот день хозяин и хозяйка были на приёме, а господин Леонхарт – в академии, так что в Берёзовом замке его не было. Был только господин Лихарт, — Альфред, кажется, уже зная, что Лита ничего не помнит, подробно объяснил: — Господин, сонный, проигнорировал просьбу мисс, и она в итоге одна вернулась в свою спальню. Это был последний раз, когда её видели перед исчезновением. Только теперь Лита поняла смысл бессвязных слов и извинений Лихарта. — Господин Лихарт последние десять лет постоянно жалеет о той ночи. Не в силах справиться с чувством вины, он в какой-то момент начал пить и… стал таким. Дворецкий вздохнул, и это было похоже на стон. — Поэтому в последнее время мы вообще не держим алкоголь в поместье, но, так как он рыцарь высшего ранга, мы не можем помешать ему ходить в таверны. — … — Но теперь всё изменится. Раз вы так чудесно вернулись… теперь и в Берёзовом замке снова можно будет услышать смех. Его лицо, полное восторга и надежды, обратилось к Лите. Он ещё раз низко поклонился. — Мисс Лилиетта, искренне поздравляю с возвращением. Спасибо вам… огромное спасибо, что вернулись. — … Лита, всё ещё находясь в замешательстве, ничего не смогла сказать. — Я слышал, что вы потеряли память и растеряны. Пожалуйста, отдыхайте, и если вам что-то понадобится или возникнут вопросы, зовите нас в любое время, — дворецкий, словно понимая её состояние, сказал это ласково и вежливо и собрался уходить. Лита остановила его: — Подожди, Альфред. — Да, мисс. — У меня есть вопрос. — Спрашивайте, что угодно. — Лилиетта… какой я была? Альфред не смог сразу ответить. Он долго теребил свой монокль, а затем, опустив глаза, ответил: — Простите, мисс. Мне трудно ответить на этот вопрос. — Почему? — Я стал дворецким после вашего исчезновения. Во времена вашего детства дворецким в доме Раскайль был мой отец, а я учился в другом месте. Поэтому я не знаю, какой была мисс Лилиетта в детстве. — Прежний дворецкий был твоим отцом? Значит, он хорошо знал? Я могу спросить у него… — Мой отец… Альфред медленно закрыл и открыл глаза, а затем продолжил: — После вашего исчезновения, чувствуя свою ответственность, он сам ушёл с поста дворецкого и вскоре после этого скончался. — !.. — Вы ни в чём не виноваты, не делайте такое лицо, — Альфред горько усмехнулся и тихо сказал. — Ваше исчезновение было несчастьем, упавшим, как метеорит, и его последствия стали тенью, накрывшей Берёзовый замок и не исчезнувшей. Много… очень много всего произошло. Дворецкий на мгновение замолчал, а затем, слабо улыбнувшись, продолжил: — Одного вашего возвращения достаточно, чтобы всё наладилось. Поэтому я так благодарен.   Эпизод 10   —  Просто само ваше существование – это уже такое счастье!   За улыбающимся дворецким проступил образ плачущей Ханны. Вспомнился коробок, который протянул ей Леонхарт. Лита со смешанными чувствами прикусила губу. Она осознала, что исчезновение Лилиетты оказалось для этих людей гораздо более отчаянным и серьёзным событием, чем сначала предположила. Ей захотелось оказаться настоящей Лилиеттой. Будь она той девочкой, по которой они так отчаянно тоскуют, что благодарны одному лишь её существованию, ей бы не пришлось испытывать эти странные, смешанные чувства. Она могла бы просто радоваться и чувствовать облегчение. Но она ничего не помнила. Страх того, что она поверит в это, а потом появится настоящая, парализовал её. Сказать, что она не Лилиетта, мешала клятва, принятая на её имя. Сказать, что она Лилиетта, мешало полное отсутствие воспоминаний и тревожное чувство чужого мира. Ей стало душно и страшно. Хотелось определённости, неважно, какой. Её размышления прервал Альфред, обратившийся к ней, пока она грызла губы. — Я не знаю, но есть несколько слуг, которые помнят вас в детстве. Позвать их? — …Да, пожалуйста. Она протёрла лицо и добавила: — И… можно мне с этими людьми осмотреть поместье? Места, которые Лилиетта… которые я в детстве могла бы помнить. — Конечно, — Альфред с посветлевшим лицом ответил, явно надеясь, что она вернёт себе память. После этого Лита встретилась с садовником и служанкой, работавшими в поместье с детства Лилиетты, и вместе с ними до поздней ночи бродила по владениям Раскайль. Из-за слабого запаха пачули она не смогла надеть платье Лилиетты и облачилась в простое платье, которое спешно достал дворецкий. Поместье, возвышавшееся у берёзового леса, оказалось в несколько раз больше, чем она себе представляла. Теперь стало ясно, почему его называли не просто поместьем, а Берёзовым замком. Поэтому даже на осмотр мест, которые Лилиетта любила или где часто бывала, ушло много времени – отчасти потому, что долго задерживалась в одном месте, надеясь поймать знакомое чувство или пробудить воспоминания. Закончив работу, Леонхарт, услышав, что Лита осматривает поместье, не стал её искать. Он тоже отчаянно хотел, чтобы она что-нибудь вспомнила. За один день всё осмотреть не удалось, поэтому и на следующий день, и через день Лита продолжала бродить по разным местам с теми же людьми. Особенно в комнате Лилиетты провела почти полдня. Хотя, поскольку после исчезновения юной мисс десять лет назад там ничего не трогали и сохраняли всё как есть, она не решилась войти и лишь осматривала всё снаружи. Ханна, которая должна была стать её личной служанкой, так и не появилась за эти три дня, что, впрочем, не удивило Литу. Было бы страннее, если бы служанка пришла как ни в чём не бывало после того, что Лита сделала, и она понимала, что та, скорее всего, и дальше будет её избегать. Лита не стала искать Ханну, а лишь передала ей извинения через Леонхарта. От Лихарта тоже не было вестей. Дворецкий лишь предположил, что он снова покинул замок и отправился в таверну. На третий день осмотра Берёзового замка, уставшая, она вернулась в гостевую комнату. Это тело, как с досадой пришлось признать, не обладало никакой выносливостью. Лита была так утомлена, что хотела тут же уснуть, но из-за мыслей в голове заснуть не могла. Пошатываясь, она подошла к окну. За чистым стеклом виднелось звёздное ночное небо – картина, которую нельзя было увидеть в мире, где она выросла. Как заворожённая, она смотрела на это небо и перебирала в памяти истории, услышанные за эти три дня.   — Мисс Лилиетта росла слабенькой, часто болела, но улыбка никогда не сходила с её лица. А как красиво она говорила… даже со мной, старым садовником, была так добра. — Мои шрамы от работы в саду она называла «орденами цветов и деревьев» и без всякого стеснения брала меня за грязные руки. Она даже прозвала меня рыцарем цветочных деревьев… — Когда младший господин ссорился со старшим и прятался где-нибудь в саду, мисс Лилиетта удивительно быстро его находила. Стоило ей вмешаться, как они оба смягчались и тут же мирились. — Да, мисс Лилиетта была ангельски милой, как лучик солнца. Благодаря ей всё поместье становилось светлее. — Честно говоря, до её рождения Берёзовый замок был лишь торжественным и тихим местом. Даже маленький господин Рихард жаловался, что здесь душно. — А после её появления все стали гораздо больше улыбаться. Особенно герцог. — Герцогиня даже упрекала его, говорила, что с рождением Лили он потерял всё своё величие и улыбается как дурак. Но сама при этом, говоря это, сияла, глядя на ковылявшую к ней дочку…   Она услышала много историй не только о Лилиетте, но и о членах семьи Раскайль.   — Герцога нет в Берёзовом замке. Он сегодня рано утром уехал в столицу. Что вы, он не избегает вас… Просто, видимо, возникли срочные дела. — Герцог вообще редко бывает в поместье. В основном он живёт в Крем-Доме, это столичный особняк Раскайль… Да, по той же причине, по которой и герцогиня живёт во флигеле. — Так что, по сути, Берёзовым замком управляет молодой господин. — Старший господин сильно затянул с женитьбой. Ему пора бы уже, но атмосфера в доме… Хотя, может, теперь он наконец решится. Раз мисс так благополучно вернулась! — Младший господин раньше был очень сдержанным человеком. И аскетичным, он ведь святой рыцарь. То, что он не потерял свою святую силу, несмотря на всё это пьянство, говорит о том, что вера в нём ещё жива. — Он был надеждой ордена святых рыцарей… а сейчас чудо, что его ещё не отлучили. Молодой господин прилагает много усилий, чтобы всё уладить. — Герцогиня почти не показывается. Она очень… ослабла. Была даже история, когда новая служанка, увидев её, приняла за призрака и упала в обморок. Но она всё так же добра, поэтому ещё печальнее… что она совсем перестала улыбаться.   В отличие от величественного и роскошного поместья, семья Лилиетты предстала перед ней более хрупкой и подавленной, чем она ожидала. Леонхарт, казалось, единственный сохранял самообладание, и, возможно, поэтому только он и продолжал с ней общаться. Несмотря на все рассказы и долгие часы, проведённые в осмотре Берёзового замка, Лита ничего не вспомнила. Сегодняшний обход завершил круг. Больше смотреть было нечего, кроме того самого берега озера в берёзовом лесу, где она впервые открыла глаза в этом мире. Даже с потерянной памятью она ожидала хоть чего-то: проблеска воспоминания, чувства узнавания. Но всё оставалось чужим: места, истории, люди. К тому же, Лилиетта из чужих рассказов – светлая и милая, как фея – казалась полной её противоположностью. Сомнения нарастали. Действительно ли она – Лилиетта? Может, Леонхарт ошибся? А клятва на имя Лилиетты сработала лишь потому, что это её тело? Будь здесь Олли, та бы точно нашла объяснение, почему ритуал прошёл именно так. Но Лита, не будучи магом, знала лишь саму процедуру, не понимая её глубинных законов. Её взгляд упал на коробок, который Леонхарт так и не забрал. С раздражением взъерошив волосы, она пришла к окончательному выводу. Она сделала всё, что могла. Достаточно долго цеплялась за эту возможность. Вывод был однозначен: нет. Хватит цепляться за иллюзию. Пора, как Лите Паскаль, найти способ вернуть это тело настоящей хозяйке и вернуться домой. Ей стало жаль их; на мгновение промелькнула мысль, что она хотела бы вернуть им настоящую Лилиетту. Но, выросшая в среде, где промедление и сантименты означали смерть, Лита умело приводила свои мысли в порядок. Всё равно она не вписывалась в такое место. Мысль о себе в роли принцессы Берёзового замка вызвала усмешку. Другие члены отряда умерли бы со смеху. План был готов. С завтрашнего дня она займётся изучением чёрной магии, обсудит всё с Леонхартом и поищет случаи вселения в чужое тело. Повернувшись, чтобы наконец отдохнуть, она краем глаза уловила движение. Там, в ночном саду, мелькнуло что-то белое. Она прищурилась, всматриваясь в темноту. Белая, пышная ночная рубашка. Распущенные рыжие волосы. Босые ноги, неуверенно ступающие по траве. За три дня, проведённых в замке, Лита видела достаточно портретов, чтобы узнать её. Женщина, бродившая по тёмному саду, словно призрак, была герцогиней Раскайль.   —  Отец и брат знают, что ты – «Лита Паскаль». Но матери мы ничего не говорили. Понимаешь, что это значит? —  Мы планируем рассказать матери о твоём возвращении, когда ты сможешь как следует исполнять роль Лилиетты. Так что до тех пор старайся не попадаться ей на глаза.   Она замерла у подоконника, мысленно прокручивая варианты. Встреча с герцогиней в облике Лилиетты сейчас была бы катастрофой. Нужно было поднять на ноги дворецкого или Леонхарта. Но, повернувшись, она поняла, что время упущено. В лунном свете виднелась фигура герцогини, которая уже вцепилась в железные ворота, ведущие в берёзовый лес. Цепь, наспех накинутая Леонхартом, когда он вернулся с ней, не выдержала. Теперь она поняла истинную причину, по которой герцог запер эти ворота. С лязгом ослабшая цепь соскользнула на землю. Скрипнув, ворота поддались. Герцогиня, словно лунатик, шагнула на тропинку, уводившую в тёмную чащу. Туда, откуда не вернулась её дочь. — !.. Тревога ледяной иглой вонзилась в сердце. Инстинкт вопил об опасности. Промедление грозило бедой, а пока она поднимет тревогу, герцогиня растворится в ночи. Лита рывком распахнула окно.