Глава 48 — Глава 48. А как тебе И-И и Сяо Е?

Глава 48. А как тебе И-И и Сяо Е? При упоминании имени Е Ло на лице Мо Чжэна промелькнуло сложное выражение. Смесь благоговения и легкой растерянности. Строго говоря, они не были близкими друзьями. Их знакомство ограничивалось одним-единственным случаем в доме Ду Цзюшэна. Но этого короткого эпизода хватило, чтобы перевернуть мировоззрение старого врача. Мо Чжэн, признанный гений, икона медицины, человек, чье имя произносили с придыханием, в тот день осознал простую истину: всегда есть небо над небом и человек над человеком. Да, когда он просил взять его в ученики, в этом была доля уязвленной гордости и азарта. Но теперь, спустя время, преобладало искреннее восхищение. Поэтому слово «Учитель» он произносил без малейшей иронии. — Он — мой Учитель, — повторил Мо Чжэн веско, отчеканивая каждое слово. Услышав это подтверждение во второй раз, Чэнь Минхуа почувствовал, как ноги становятся ватными. — Я не буду вдаваться в медицинские подробности, — продолжил Мо Чжэн, — ты все равно не поймешь. Скажу лишь одно: вчера он вылечил Ду Цзюшэна. От того, что я вылечить не смог. — Вылечил Ду Цзюшэна?! — Чэнь Минхуа побелел. В Биньхае имя Ду Цзюшэна знали все. Если Чэнь Минхуа, как директор крупной больницы, считал себя представителем элиты, то Ду Цзюшэн парил где-то в стратосфере. Разница между ними была не в количестве денег, а в самой природе власти. Если бы Ду Цзюшэн захотел уничтожить Чэнь Минхуа, ему не пришлось бы даже напрягаться. Щелчок пальцев — и директор исчез бы, стертый в порошок, лишенный имени, карьеры, а может, и свободы. — Кроме того... — Мо Чжэн хотел упомянуть о боевых навыках Е Ло. Он вспомнил, как легко тот расправился с Цин Чжу, его телохранителем. Это говорило о наличии у парня какой-то невероятной внутренней силы. Выходит, даже без покровительства Ду Цзюшэна, Е Ло мог бы в одиночку разнести эту больницу по кирпичику, и никто не смог бы его остановить. Но, подумав секунду, Мо Чжэн промолчал. Вероятно, Учитель не хотел бы, чтобы о его бойцовских качествах болтали на каждом углу. — В общем, так, — подвел черту Мо Чжэн, жестко глядя в глаза директору. — Я надеюсь, вы сделаете всё, чтобы мой Учитель остался доволен исходом дела. Иначе я вмешаюсь уже не как гость, а как его ученик. И поверьте, моих ресурсов хватит, чтобы восстановить справедливость для господина Е и его друзей. Чэнь Минхуа затрясся. Одного призрака Ду Цзюшэна за спиной Е Ло было достаточно, чтобы напугать до смерти. А если к этому добавить всю мощь авторитета Мо Чжэна... Раздавить маленького директора больницы для них — всё равно что прихлопнуть комара. Кто бы мог подумать, что за обычной семьей, торгующей шашлыками на улице, стоит такая сила? И надо же было этому идиоту Дай Ювэю выбрать именно их в качестве жертвы! — Я понял. Я всё понял, Мо Лао. Я лично проконтролирую каждый шаг, — закивал Чэнь Минхуа, не смея больше задавать вопросов. ... Директор сдержал слово. Машина больничной бюрократии завертелась с невиданной скоростью. Уже через три часа операция Фан Гуйсян была успешно завершена. Лучшие хирурги работали с ювелирной точностью. Вопрос оплаты решался деликатно. Больница провела большую часть расходов по каким-то льготным программам и грантам, списав почти всё. Оставшуюся символическую сумму Чэнь Минхуа порывался внести из своего кармана, лишь бы не гневить судьбу, но Е Ло не позволил. Он молча достал карту и оплатил счет, чем заставил директора понервничать еще полчаса — тот боялся, что это проверка. К вечеру того же дня служебное расследование по делу Дай Ювэя было завершено. Список его грехов оказался внушительным: вымогательство взяток («красных конвертов»), откаты от фармацевтов, кумовство, давление на коллег и, конечно, вопиющий случай с домогательствами. Материалов с лихвой хватало на реальный тюремный срок. Фан Минсян тоже не ушел от ответа. Хотя его вина была меньше, обвинения в халатности и покрывательстве преступника поставили крест на его карьере. Многолетние усилия пошли прахом в один миг. Е Ло не стал вникать в детали их наказания. Он знал: Чэнь Минхуа не дурак. Если он хочет сохранить свое кресло, он сделает всё правильно. Коридор у VIP-палаты. Су И-И стояла перед Е Ло, её большие глаза сияли благодарностью и чем-то еще, более теплым. — Брат Е Ло, спасибо тебе огромное... Я правда не знаю, что бы мы без тебя делали. Если бы не ты... — Ну, будет тебе, — улыбнулся Е Ло. — Пустяки. Главное, что операция прошла успешно. Твоей маме нужен покой и уход. Врачи говорят, организм крепкий, через несколько дней уже домой поедете. Он привычным жестом протянул руку и ласково потрепал Су И-И по голове, взъерошив волосы. Девушка замерла. Глаза её расширились, щеки мгновенно залились пунцовым румянцем. Это был первый раз, когда мужчина вот так запросто, по-свойски касался её. Е Ло, заметив её реакцию — смесь удивления и смущения, — одернул руку. — Ой, прости. Привычка, — смутился он. — Я привык малышку Сыюэ так по голове гладить, вот и... на автомате вышло. — Ничего... — тихо прошептала Су И-И, опустив взгляд в пол. Её лицо пылало. — Брат Е Ло может гладить... Другим нельзя, а тебе... можно. Е Ло на секунду опешил от такой откровенности, но быстро перевел всё в шутку: — Ну уж нет! Ты теперь взрослая красавица. Представь, увидит твой парень, как я тебя по голове треплю — он же меня прибьет! Ха-ха! — Не прибьет... — едва слышно пробормотала Су И-И, но Е Ло уже не расслышал. ... В палате Фан Гуйсян уже пришла в себя. Наркоз отступил, и она, узнав все подробности сегодняшнего кошмара, всё еще пребывала в легком шоке. — Нам так повезло с Сяо Е, — вздохнул Су Цюаньминь, сидя у кровати жены и держа её за руку. — Если бы не он и его влиятельные друзья... Страшно представить. Тебя бы выгнали, и... Голос старины Су дрогнул. Он был простым человеком и мысль о том, что он мог потерять жену из-за прихоти чиновника, ужасала его. — Да, Е Ло — хороший парень, — слабо кивнула Фан Гуйсян. — И друзья у него, оказывается, непростые. Надо будет его отблагодарить как следует. Су Цюаньминь помолчал, глядя на дверь, за которой скрылись молодые, а затем, словно решаясь на что-то, спросил: — Гуйсян... А как тебе И-И и Сяо Е? Ну, вместе? — Что? — Фан Гуйсян нахмурилась, её взгляд стал острым. — Ты это к чему клонишь? — Ну, Сяо Е, хоть и такой же простой работяга, как мы, шашлычник, но парень золотой. Добрый, справедливый, смелый. Помогает нам постоянно. Мне он очень нравится. Лицо Фан Гуйсян, только что выражавшее благодарность, вдруг стало жестким и холодным. Она прекрасно поняла намек мужа. — Е Ло — хороший парень, спору нет. Но давай смотреть правде в глаза. У него ни образования, ни диплома, ни нормальной работы. Он торгует шашлыками на улице! А наша И-И — студентка университета, будущий специалист. Ты что, хочешь, чтобы она всю жизнь провела в дыму у мангала? — А что плохого в мангале? Я всю жизнь у мангала, и ты со мной, — возразил Су Цюаньминь. — Разве мы плохо жили? Главное — чтобы человек был хороший. Если у мужика есть деньги и диплом, но он к жене относится как к собаке — разве это счастье? Главное, чтобы он И-И любил. — Одной любовью сыт не будешь! — отрезала Фан Гуйсян. Голос её окреп от возмущения. — Я с тобой намучилась, да, и я смирилась. Но для дочери я такой судьбы не хочу! Мы для чего жилы рвали, чтобы дать ей образование? Чтобы она повторила мою судьбу? И не забывай — у Е Ло на шее ребенок. Чужая девчонка семи лет! Ты хочешь, чтобы наша И-И стала мачехой в таком возрасте? Я благодарна ему, да. Но как зятя я его не приму! Никогда! — Пап, мам, вы чего так шумите? — дверь открылась, и в палату вошли сияющая Су И-И и Е Ло. — Мам, тебе нельзя волноваться, ты только после операции! Фан Гуйсян мгновенно натянула на лицо маску вежливости и повернулась к парню. — Сяо Е, спасибо тебе еще раз огромное. Ты нас просто спас. Кстати, сколько стоила операция? Скажи нам сумму, мы обязательно всё вернем, до копейки.