Глава 19 — Глава 19. Ду Цзюшэн

Глава 19. Ду Цзюшэн Взору Е Ло предстало зрелище, способное вызвать дрожь даже у видавшего виды хирурга. Ткань, скрывавшая верхнюю часть тела женщины, была разорвана. Некогда белоснежный кружевной бюстгальтер теперь пропитался густой, почти чёрной влагой, превратившись в грязно-бурую корку. В этом смешении сексуальности и кровавого ужаса была своя, пугающая эстетика. Из раны на груди всё ещё сочилась пурпурная жижа. Очевидно, яд, попавший в кровь, разрушил тромбоциты, и организм потерял способность к свертыванию. Жизнь вытекала из неё по капле. Е Ло нахмурился. Он пошарил в недрах своего трицикла, извлек бутылку дешёвой, но крепкой водки и, не раздумывая, плеснул на рану. — М-м-м... — даже сквозь пелену беспамятства женщина издала тихий, полный муки стон. Извлекать пулю прямо сейчас было бы безумием. У него не было ни инструментов, ни стерильных условий. Единственным орудием труда служил тесак для разделки баранины, которым он с равным успехом мог бы отрубить ей голову, ускорив неизбежное. Вместо ножа в руках Е Ло появился потертый сверток. Он развернул его, открывая ряд тончайших серебряных игл. Движения его рук стали быстрыми и точными, как у пианиста. Иглы одна за другой вонзались в ключевые точки: Чжун-тин, Цзю-вэй, Цзюй-цюэ... Завершая каскад, он с силой приложил ладонь к точке Гуань-юань. Женщина судорожно дернулась, её рот раскрылся, и фонтан черной, отравленной крови выплеснулся на асфальт. — Жить будет, — Е Ло невозмутимо собрал иглы, протер их спиртом и убрал обратно в сумку. Малышка Сыюэ, с любопытством наблюдавшая за процессом, деловито спросила: — В какой отель её везем? Тут «Хилтон» недалеко, у них есть тематические номера. Е Ло закатил глаза: — В бар «Мандала». Ещё до того, как потерять сознание, незнакомка успела прошептать это название. Похоже, это было её логово. А некий Ду Цзюшэн, имя которого сорвалось с её губ перед тем, как она отключилась, вероятно, был владельцем заведения. Кем он ей приходился — любовником или отцом — Е Ло не волновало. Спустя сорок минут скрипучий трицикл затормозил у входа в «Мандалу». Бар располагался в самом сердце Биньхая. Ночной город разительно отличался от дневного: он был хищным, ярким и полным соблазнов. Неон, рев моторов дорогих спорткаров, запах дорогих духов и выхлопных газов — всё это смешивалось в коктейль свободы, которую молодые люди жадно пили каждую ночь. Но сегодня у «Мандалы» царила иная атмосфера. Гнетущая тишина висела в воздухе, словно перед грозой. Табличка «ЗАКРЫТО» на дверях выглядела зловеще, а две шеренги крепких парней в строгих костюмах, застывших у входа, не предвещали радушного приема. Заметив убогий трицикл, остановившийся прямо перед парадным входом, к ним тут же направились несколько людей в черном. — Эй! Ду Цзюшэн здесь? — не дав Е Ло и рта раскрыть, гаркнула Малышка Сыюэ. Её звонкий детский голос прозвучал как выстрел в тишине. Охранники опешили. В Биньхае мало кто осмеливался называть Ду Цзюшэна по имени, и уж тем более — какая-то сопливая девчонка. Е Ло отвесил девочке легкий подзатыльник: — Можно потише? Ты ведёшь себя так нагло, что люди могут подумать, будто главная героиня здесь ты. Малышка Сыюэ потерла лоб и с самым серьезным видом заявила: — Это называется «взять инициативу». Посмотри на них: стоят, надулись, строят из себя мафию. Мы должны давить авторитетом, иначе нас сомнут. Тем временем охрана уже взяла трицикл в плотное кольцо. Толпа расступилась, пропуская мужчину средних лет. Он двигался с той тяжелой уверенностью, которая бывает у людей, привыкших повелевать чужими судьбами. Его аура была тяжелой, взгляд — цепким. Мужчина окинул взглядом Е Ло, задержался на Малышке Сыюэ, скользнул по разбитому мангалу в кузове. На его суровом лице промелькнуло недоумение. — Я Ду Цзюшэн. Чем могу помочь? — А чем докажешь? — Малышка Сыюэ требовательно протянула ладошку. — Паспорт покажи. Уголок рта Ду Цзюшэна дернулся. За всю его жизнь в Биньхае это был первый случай, когда его личность поставили под сомнение. И кто? Семилетняя пигалица! — Хе-хе, дети, что с них взять, — Е Ло поспешил вмешаться, чувствуя, как сгущается воздух. — Не обращайте внимания. Паспорт не обязателен, водительского будет достаточно. Ду Цзюшэн: — ... Пока криминальный авторитет не решил, что проще — убить их или рассмеяться, Е Ло откинул брезент в кузове трицикла. Свет уличных фонарей упал на бледное лицо Лин Ся. Маска спокойствия мгновенно слетела с лица Ду Цзюшэна. В его глазах вспыхнула ярость дикого зверя. Охрана отреагировала мгновенно. Кольцо сжалось. Десятки глаз, налитых кровью, уставились на Е Ло. Мышцы напряглись. Им нужен был лишь один жест босса, чтобы разорвать этого бродягу на куски. — Она жива, просто в отключке, — спокойно произнес Е Ло. Он выудил иглу и резким движением уколол Лин Ся в шею. Девушка судорожно вздохнула, ресницы дрогнули. Открыв глаза и увидев склонившегося над ней Ду Цзюшэна, она выдохнула с облегчением. — Лин Ся, ты как? — голос Ду Цзюшэна дрогнул от волнения. — Люди Ван Хая... засада... пуля с ядом... — шептала она, с трудом ворочая языком. — Они спасли меня. Она перевела взгляд на Е Ло. Услышав это, Ду Цзюшэн заметно расслабился, хотя желваки на его скулах продолжали ходить ходуном. — Ван Хай, ублюдок! На этот раз я его точно прикончу! — взревел один из парней за спиной босса, но, наткнувшись на ледяной взгляд Ду Цзюшэна, тут же заткнулся. Ду Цзюшэн повернулся к Е Ло. Теперь на его лице играла теплая, почти отеческая улыбка: — Парень, как тебя зовут? Е Ло небрежно махнул рукой: — Зови меня... Красный Галстук. Я всего лишь делаю добрые дела. — Ты что, бессмертный?! Ду-е спрашивает имя, а ты паясничаешь?! Я тебе сейчас язык вырву! — тот самый вспыльчивый парень, не выдержав дерзости уличного торговца, рванулся вперед. Ду Цзюшэн остановил его жестом. Малышка Сыюэ лишь покачала головой: этому крикуну повезло. Если бы его не остановили, вечер для него закончился бы печально. — Прошу прощения за моих людей, нервы ни к черту, — Ду Цзюшэн сохранял лицо. — Спасибо, что спас Лин Ся. Называй любую цену. Чего ты хочешь? — Да какая там цена, — Е Ло пожал плечами. — Мне тут зеркало боковое разбили, мангал помяли... Убытков юаней на четыреста восемьдесят. Плюс завтра чиниться, это простой в работе — ещё три сотни. Короче, округлим: с тебя восемьсот юаней. Лин Ся, и без того бледная как полотно, кажется, позеленела. Её жизнь оценили в восемьсот юаней? Это было хуже любого оскорбления. — Ха-ха-ха! А ты забавный! — Ду Цзюшэн расхохотался. Он щелкнул пальцами, и помощник поднес небольшой кейс. — Бери. В любом случае, я твой должник. Е Ло открыл кейс. Внутри плотными пачками лежали красные купюры. На вскидку — полмиллиона, а то и шестьсот тысяч. Охранники жадно сглотнули, глядя на такое богатство. Только Малышка Сыюэ осталась равнодушной, словно леденец в её кармане имел куда большую ценность, чем эта резаная бумага. Е Ло скользнул взглядом по деньгам, но даже бровью не повел. Он посмотрел прямо в глаза Ду Цзюшэну: — Ты интересный мужик. Дам тебе совет, бесплатно: меньше ешь морепродуктов, больше спи. Займись йогой, попарь ноги перед сном. И главное — поменьше выпендривайся и лезь в разборки. Глядишь, и проживешь подольше. А то ведь паралич — это не самое страшное, что тебя ждёт. Улыбка сползла с лица Ду Цзюшэна, уступив место мрачной тени. Он открыл было рот, но Е Ло уже выхватил из кейса восемь красных бумажек по сто юаней и небрежно сунул их в карман. — Бывай. Нам пора баиньки. Забрав свои законные восемьсот, Е Ло запрыгнул на сиденье и, не оглядываясь, покатил прочь. Ду Цзюшэн смотрел вслед удаляющемуся трициклу, и в его взгляде больше не было благодарности. — А-Чэн, возьми парней. Проследите за ними. — Крестный, он не связан с семьей Ван, — Лин Ся знала этот взгляд. Она понимала паранойю Ду Цзюшэна. — Пф, в наше время никому верить нельзя, — фыркнул молодой парень за спиной босса. — Может, этот оборванец всё подстроил, чтобы втереться к тебе в доверие и проникнуть в корпорацию «Девять Врат»? Включи мозги, Лин Ся, а то сдохнешь и не поймешь от чего. — Заткнись! — рявкнул Ду Цзюшэн. — Пап, а что я не так сказал? — огрызнулся парень. — Крестный, это правда он меня спас. Наша встреча — случайность. Не нужно за ними следить, — взмолилась Лин Ся. Ду Цзюшэн мягко кивнул: — Успокойся. Я просто проверю. Береженого бог бережет. Никто их не тронет.