Было бы прекрасно, если бы женщина спокойно вела хозяйство и заботилась о муже с детьми, но Дун Цзяоцзяо оказалась слишком шумной. Неудивительно, что она не понравилась его родителям.
Хэ Чэнцзюнь подумал об этом с явным раздражением на лице.
Увидев это, Лу Яо мягко его успокоила:
– Хэ Дагэ (прим. пер. - старший брат Хэ), думаю, твоя жена просто все неправильно поняла. Не сердись на нее. Если уж и винить кого-то, то пусть лучше это буду я. Это все моя вина. Я лишь хотела поблагодарить тебя за то, что спас мне жизнь. Я не ожидала…
Пока Лу Яо говорила, ее красивые глаза наполнялись слезами – казалось, она вот-вот расплачется. Вид у нее был обиженный, вызывавший у окружающих сочувствие.
Лу Яо была главной звездой артистической труппы: природа щедро наградила ее внешностью и фигурой.
К тому же она происходила из хорошей семьи – с детства была хорошо одета, сыта, воспитана, а манеры отличались утонченностью и благородством. По сравнению с Дун Цзяоцзяо, только приехавшей из деревни, Лу Яо будто бы из другого мира – из высшего общества.
Хэ Чэнцзюнь, вполне естественно, предпочитал утонченную и сдержанную Лу Яо своей жене.
– Яояо, моя невеста выросла в деревне, многого не знает. Не принимай ее слова близко к сердцу. Мы с тобой ничего дурного не делали, так что нам и переживать не о чем.
– Хэ Дагэ, ты такой умный. Я тебя обязательно послушаю, – с нежностью сказала Лу Яо, глядя на него с восхищением, полным скрытого обожания.
Мужчине стало неловко – он быстро отвернулся, сжал кулак, поднес его к губам и притворился, будто дважды кашлянул.
Дун Цзяоцзяо поднялась с земли и, посмотрев на этих двоих, закатила глаза.
Даже если она больше не хочет иметь с ним ничего общего, по закону она все еще его жена – пока не оформлен развод.
А эти двое вели себя так бесстыдно, словно ее не существовало. Что, правда думали, что она умерла?
«Яояо так, Яояо эдак… – какого черта, а, Яояо!» – зло подумала Дун Цзяоцзяо.
Она всего неделю жила в семейном общежитии и за все это время ни разу не видела Хэ Чэнцзюня, поэтому сегодня решила найти его и все выяснить лично. Но после такой сцены у нее в животе все сжалось от отвращения.
Сделав вид, будто испугалась, Дун Цзяоцзяо отступила на пару шагов, а затем громко закричала:
– Все, подойдите и посмотрите! Кто-то разрушает военный брак и позорит офицерскую честь!
– Дун Цзяоцзяо, что ты несешь?! Прекрати немедленно! – холодно одернул ее Хэ Чэнцзюнь.
Был почти полдень, и многие уже шли в столовую. Услышав крик, люди собрались вокруг, чтобы посмотреть, в чем дело.
Увидев толпу, Лу Яо тут же вмешалась:
– Невестка, ты не так поняла. Я – Лу Яо из артистической труппы. А мой старший брат Лу Мин – глава группы специального назначения. Я пришла к Хэ Дагэ просто поблагодарить его за спасенную жизнь.
Лу Мин пользовался отличной репутацией, а семья Лу имела влияние в армии и политике. Никто не хотел с ними ссориться.
Как только Лу Яо назвала свое имя, вокруг сразу стало тише.
Кто-то даже встал на ее защиту:
– Невестка, ты, должно быть, ошиблась. Сестра капитана Лу никогда бы не стала разрушать военный брак.
– Да, она – гордость всей труппы. Ей разве нужен женатый мужчина? Это недоразумение.
– Она же только что сказала, что просто благодарит замполита за спасение. Они – друзья.
– У замполита отличный облик, много наград и блестящее будущее. Но почему он женился на этой неразумной деревенщине? Просто грех какой-то…
Лу Яо едва заметно вспыхнула от гордости, услышав, что публика на ее стороне. Однако на лице у нее по-прежнему было выражение скромной невинности, и она раскаянно обратилась к Дун Цзяоцзяо:
– Невестка, если ты на кого-то злишься – злись на меня. Не обижайся. Это я поступила неосторожно и ввела тебя в заблуждение. Прости меня.
Хэ Чэнцзюнь еще больше обрадовался, увидев, что Лу Яо все еще о нем заботится.
Он посмотрел на Дун Цзяоцзяо, стоящую в толпе в сером платье – простую и ничем не примечательную. И на Лу Яо – обаятельную и сияющую. Его сердце наполнилось досадой и отвращением.
Но Дун Цзяоцзяо не обратила внимания на его холодный взгляд. Напротив, она громко сказала:
– А, так ты просто благодарить его пришла. А я-то подумала, что у тебя виды на Хэ Чэнцзюня. Хотя… он ведь и правда способный мужчина. Но внешность обманчива. Если ты и вправду хочешь быть его любовницецй, я тебя даже понять могу.
Выражение Лу Яо резко изменилось. Даже если она действительно хотела бы стать второй женщиной, ей все равно хотелось бы занять место первой.
Но мы ведь не в древние времена! Конечно, эта деревенщина просто невежественна и отстала в своих понятиях.
Дун Цзяоцзяо заметила перемену в ее взгляде и усмехнулась:
– Лу Яо, осмелишься поклясться, что у тебя нет в голове грязных мыслей насчет Хэ Чэнцзюня? Если не побоишься проклятия – произнеси клятву! А если не осмелишься, значит, совесть нечиста. Я подам жалобу – за разрушение военного брака и за супружескую измену!
– Дун Цзяоцзяо, ты перегибаешь! – Хэ Чэнцзюнь не выдержал и встал, чтобы отчитать жену.
Но та уже ничего к нему не чувствовала и не испугалась. Напротив, с вызовом сказала:
– Хэ Чэнцзюнь, чего ты завелся? Ты что, переживаешь? Похоже, нет дыма без огня.
– Ты… Дун Цзяоцзяо! Хочешь устроить скандал – делай это у себя дома, а здесь не позорься! – лицо Хэ Чэнцзюня потемнело.
Лу Яо встала в нужный момент, подняла гордо голову и тихо сказала:
– Хорошо. Я клянусь. Если это поможет невестке чувствовать себя спокойнее – я готова.
И, не дожидаясь реакции, начала при всех произносить клятву.
Хотя лицо у нее оставалось жалобным, в голосе звучала решимость – как у человека, которого незаслуженно обидели, но он все равно силен и терпелив.
Дун Цзяоцзяо усмехнулась про себя:
«Хорошо, я просто подожду и посмотрю, как все у вас закончится „счастливым концом“…»
Обновлено: 02.02.2026