Утро следующего дня началось не с кофе, а с суровой дисциплины.
Хотя Чу Яо и взяла отгул на полдня, чтобы утрясти вопросы с переездом и закупить необходимые вещи, изменять своим привычкам она не собиралась. Её внутренний будильник был надежнее швейцарских часов.
На часах было ровно семь утра, когда она, уже облаченная в спортивный костюм, ворвалась в гостевую спальню, где мирно посапывала Хань Цзяо.
— Подъем! — скомандовала она, стягивая одеяло с жертвы режима. — Солнце уже высоко.
Хань Цзяо, похожая на зомби в пижаме с кроликами, приоткрыла один глаз и простонала:
— Сестрица Яо… Имейте совесть… Мы вчера легли поздно…
— Три минуты, — неумолимо отрезала Чу Яо, глядя на наручные часы. — Время пошло. Если через три минуты тебя не будет внизу, я выливаю на тебя стакан холодной воды.
Угроза подействовала лучше любого энергетика. Через сто восемьдесят секунд, кое-как умытая и одетая Хань Цзяо, зевая во весь рот, спустилась в гостиную, по пути включая трансляцию.
На столе её уже ждал завтрак, приготовленный заботливой, но аскетичной рукой Чу Яо.
Хань Цзяо с надеждой заглянула в тарелку, и её лицо вытянулось.
— Овсянка? Опять? Сестрица Яо, мы что, в исправительной колонии? Почему мы должны давиться этим птичьим кормом в таком роскошном доме?
Чу Яо невозмутимо помешивала свою порцию ложкой.
— Не ной. Здесь молоко, яйца и злаки. Белки, кальций, сложные углеводы. Идеальный баланс для начала дня. Твоему организму это нужно.
— Моему организму нужна жареная лапша с говядиной и острым маслом! — парировала Хань Цзяо, с тоской глядя на белесую жижу. — Без соли и жира я чувствую себя увядшим цветком. Я же не кролик!
Зрители, которые начали подтягиваться на стрим, тут же поддержали бунт против здорового питания:
«Жесть. Молоко с овсянкой с утра? Чу Яо явно не знает про "китайский желудок".»
«Это называется "Коктейль «Реактивная тяга»". Я как-то попробовал так позавтракать, подражая западным блогерам. Итог: я провел утро на унитазе, чувствуя себя ракетой на старте».
«Факт. У 90% азиатов непереносимость лактозы. Такая диета — прямой путь к дристалищу. Не советую повторять это дома, трюк выполнен профессионалами!»
«Понял. Если запор — пей молоко. Спасибо за лайфхак, сестрица Яо!»
Пока чат обсуждал гастроэнтерологические последствия завтрака, со второго этажа раздался пронзительный, полный ужаса визг.
— А-А-А-А-А!!!
Крик Чэнь Чжао-Чжао был таким громким, что, казалось, даже лебеди на озере за окном взлетели от испуга.
Чу Яо и Хань Цзяо переглянулись. Забыв про овсянку, они сорвались с места и взлетели по лестнице, на ходу выхватывая (одна — воображаемый пистолет, вторая — камеру).
Ворвавшись в коридор, они увидели хозяйку пентхауса. Чэнь Чжао-Чжао сидела на полу перед дверью в свою ванную комнату, закрыв лицо руками. Она была бледна как полотно.
А рядом, с видом абсолютной невинности, сидел Су Цинь. Увидев Чу Яо, он радостно застучал хвостом по паркету.
«О, хозяйка пришла! Смотри, я сделал подарок!»
Дзинь.
[Очки Чести +1]
— Чжао-Чжао, что случилось?! Вор? Крыса? — Чу Яо подбежала к подруге.
Дрожащим пальцем Чэнь Чжао-Чжао указала на открытую дверь ванной.
— Там… Там… Сами смотрите!
Девушки заглянули внутрь.
Лицо Чу Яо мгновенно потемнело. Хань Цзяо, увидев картину, позеленела, зажала рот рукой, бросила камеру на диван и метнулась к ближайшей мусорной корзине, издавая характерные звуки: «Бе-е-е…»
Ванная комната, сверкающая итальянским мрамором и позолотой, была осквернена. Рядом с белоснежным унитазом, на плитке, красовалась огромная, дымящаяся куча собачьих экскрементов, щедро приправленная лужей желтой жидкости. Запах в замкнутом пространстве стоял такой, что резал глаза.
Чу Яо медленно повернулась к виновнику торжества. В её глазах бушевал шторм.
— Эрха!!! — рявкнула она. — Полюбуйся на дело лап своих! Кто тебе разрешил гадить в доме?!
Она замахнулась, намереваясь отвесить псу воспитательный шлепок, но Су Цинь, проявив чудеса реакции, уклонился, вильнув корпусом как заправский боксер.
«Эй, женщина! Ты чего беспределишь?!» — возмутился он про себя. — «Я что, по-твоему, должен был терпеть до второго пришествия? Я проснулся, захотел в туалет. Двери закрыты. Я, как культурный пес, пошел в ванную! Не на ковер же в спальне! А унитаз твой… ты сама попробуй на него залезть с четырьмя лапами и не свалиться! Я что, цирковой акробат?!»
Чэнь Чжао-Чжао, немного придя в себя, схватила подругу за руку.
— Яо-Яо, стой! Не бей его! — взмолилась она, зажимая нос пальцами. — Он же собака. Он не понимает. То, что он не нагадил в гостиной или на кровати — уже чудо. Сами виноваты, надо было его выгулять с утра.
Гнев Чу Яо сменился осознанием собственной ошибки.
Действительно. Она так увлеклась своим расписанием и овсянкой, что совсем забыла: у неё теперь есть живое существо, у которого свои биологические потребности. Вчера они заселились поздно, она его не выгуляла, и утром тоже…
— Ладно, — выдохнула она, опуская руку. — Мой косяк. Признаю. В следующий раз, если он это сделает после прогулки, я его точно прибью.
Повисла неловкая тишина. Три девушки стояли в коридоре, стараясь не дышать глубоко.
— И что теперь? — нарушила молчание Чэнь Чжао-Чжао, брезгливо косясь на ванную. — Это… «добро» надо убрать.
Взгляды скрестились.
Чу Яо, как человек действия, посмотрела на подругу:
— Чжао-Чжао, ты же так хотела собачку? Ты говорила, что будешь его баловать? Вот, отличный шанс проявить заботу.
Чэнь Чжао-Чжао отскочила на шаг назад, махая руками как ветряная мельница:
— Нет! Ни за что! Я говорила про «кормить стейками» и «гладить пузико». Пункт про «убирать дерьмо» в контракте не прописан! Я морально не готова! Это твоя собака, Яо-Яо!
Чу Яо перевела взгляд на Хань Цзяо, которая только-только отошла от мусорного ведра.
— Цзяо? Ты же говорила, что он милашка?
— Яо-Яо, побойся бога! — простонала Хань Цзяо, вытирая слезы. — Он милый, а его какашки — нет! Они воняют смертью! Я оператор, мои руки созданы для искусства, а не для ассенизаторских работ! И вообще, вам, напарникам, надо укреплять связь. Вот и укрепляйте!
«Вот она, женская дружба», — подумал Су Цинь, наблюдая за этой сценой с безопасного расстояния. — «Как тискать — так все первые, а как говно убрать — так сразу "моя хата с краю"».
В итоге, Чу Яо, скрипя зубами и проклиная всё на свете, вооружилась рулоном туалетной бумаги, пакетами и освежителем воздуха.
Зрители стрима, наблюдая за страданиями «Ледяной Королевы», умирали со смеху:
«Ахахаха! Добро пожаловать в клуб собачников! Это боевое крещение!»
«О да, я помню этот момент. До собаки я был брезгливым, мыл руки пять раз в день. Теперь я могу убрать кучу, вытереть руки о траву и продолжить есть бутерброд (шутка, но почти правда)».
«Скажите спасибо, что у вас не робот-пылесос! У меня была трагедия: хаски нагадил, а робот по расписанию включился. Он размазал это ровным слоем по всей квартире! Я пришел домой — а там шоколадная фабрика Вилли Вонки, только запах другой. Пришлось выкидывать ковры и сам пылесос!»
«Жесть! Представил картину — меня чуть не вырвало!»
«Хаски — это не порода, это стиль жизни. Стиль "Хаос и Разрушение"!»
Спустя десять минут, потратив полбаллона освежителя «Альпийская свежесть» (которая теперь пахла «Альпийским дерьмом»), Чу Яо вышла из ванной. Вид у неё был уставший, но непобежденный.
В этот момент у неё зазвонил телефон.
— Да, шеф? — ответила она.
— Чу Яо, хорошие новости! — бодро прозвучал голос Хэ Юна. — Из городского управления прислали эксперта-кинолога. Он проведет мастер-класс. Бери своего «стажера» и дуй на площадку, пусть посмотрит, как работают профессионалы. Может, чему научится.
— Есть!
Чу Яо повесила трубку и взяла поводок.
— Слышал, Эрха? Едем учиться. Иди сюда, надевай сбрую.
Су Цинь, услышав про поездку, неохотно встал. Но тут он почувствовал некоторый… дискомфорт.
«Хм… Чувство незавершенности», — подумал он. — «Бумагой-то мне никто не воспользовался. Непорядок. Гигиена превыше всего».
Он сел, но зуд не проходил. Тогда он сделал то, что подсказал ему инстинкт (и немного — зловредная человеческая натура, желающая отомстить за невкусный завтрак).
Он прижал задницу к полу, приподнял передние лапы и поехал.
— Эрха, что ты делаешь? — нахмурилась Чу Яо.
И тут её взгляд упал на поверхность, по которой совершал свой дрифт Су Цинь. Это был не паркет. Это был роскошный, пушистый, белоснежный персидский ковер ручной работы, который родители Чэнь Чжао-Чжао привезли из Ирана за баснословные деньги.
Длинная, жирная, коричневая полоса тянулась за собакой, как след от торможения на гоночной трассе.
— НЕТ!!! — в унисон заорали Чэнь Чжао-Чжао и Хань Цзяо. — МОЙ КОВЕР!!!
— СТОЯТЬ!!! ПРЕКРАТИ ТЕРЕТЬ ЗАДНИЦУ!!!
Но было поздно. Су Цинь закончил процедуру, встал, удовлетворенно вильнул хвостом и посмотрел на трех застывших в ужасе женщин.
«Ну вот, теперь чисто. Урок окончен, дамы. Запоминайте: собаке тоже нужно вытирать попу. Иначе она вытрет её сама. Об то, что дороже всего вашему сердцу».
Обновлено: 02.02.2026