Слова повитухи вдохнули в Мужун Цююй новые силы. Она тяжело выдохнула, и в её потухшем взоре вновь затеплилась жизнь.
Служанки – Мэй, Лань и Чжу – радостно переглянулись. И никто не заметил, как Сяоцзюй, бросив на госпожу странный, тяжёлый взгляд, тенью выскользнула из покоев…
Начало часа Лошади. Внутренние покои Дворца Воркующих Скоп.
– Ваше Величество, тужьтесь! Сильнее! Дышите и толкайте! Я уже вижу головку принца! – голос повитухи дрожал от радостного волнения.
Мужун Цююй судорожно хватала ртом воздух, собирая остатки воли в кулак. Годы тренировок закалили её тело, и это помогало сейчас. Ей не терпелось увидеть своё дитя, своё маленькое сокровище.
Вдруг снаружи раздался громкий голос евнуха:
– Император прибыл! Супруга Хуэй прибыла!
Цююй прикрыла глаза. Пришёл! Всё-таки пришёл! Значит, чувства не угасли, значит, холодность была лишь наваждением, вызванным чарами сестры!
Двери распахнулись. Вошли Ли Мо и Мужун Синьэр. Лицо императора было мрачнее тучи, а Синьэр, напротив, сияла самодовольной улыбкой. За ними следовали две угрюмые старухи и четыре служанки, вооруженные мечами.
– Ваше Величество, родильная палата – место нечистое, здесь много крови, вам нельзя входить! – Сяолань отважно преградила путь императору.
Её чутьё воина било тревогу. Выражения лиц вошедших не предвещали ничего доброго. Они пришли не с миром.
Ли Мо брезгливо поморщился:
– Мы с Императрицей неразлучны, как пара уток-мандаринок. Теперь, когда моя жена страдает в родах, как я могу оставить её из-за глупых суеверий?
Услышав это, Мужун Цююй едва не разрыдалась от счастья. Слёзы навернулись на глаза. Император, её муж, всё же любит её!
– Ваше Величество! – тихо позвала она.
Ли Мо прищурился и широкими шагами направился к ложу. Сяолань хотела было остановить его, но, видя, как жаждет этого встречи её госпожа, отступила в сторону, не сводя, однако, настороженного взгляда с Мужун Синьэр.
Ли Мо откинул полог. В нос ему ударил тяжёлый запах крови и пота. Он с отвращением скривился. Бледное, измождённое лицо Мужун Цююй показалось ему уродливым маской. Разве можно сравнить её с нежной, нефритовой кожей Синьэр? На эту женщину было противно смотреть.
«Лучше бы ты сдохла поскорее», – пронеслось в его голове.
Цююй встретилась с ним взглядом и замерла. В глазах мужа она увидела не любовь, не жалость, а лишь холодное отвращение и… жажду убийства.
– Император?… – неуверенно прошептала она. Ей ведь показалось, правда?
Ли Мо даже не удостоил её ответом. Он резко повернулся к повитухе:
– Ну?
В этом коротком слове не было ни капли тепла, лишь ледяной холод.
Повитуха склонилась в поклоне:
– Государь, головка принца уже показалась. Ещё пара усилий – и наследник родится!
– Вот как? – Ли Мо вскинул брови. Затем он обернулся к двум старухам, стоявшим за спиной Синьэр. – Чего застыли, как истуканы? Слышали? Императрице нужна помощь, чтобы родить. А ну, живо за дело!
Старухи с готовностью шагнули к кровати. Повитуха, почуяв неладное, но не смея перечить императору, в страхе отступила. Одна из матушек встала у изголовья, другая опустилась на колени в ногах роженицы.
Мужун Цююй не сводила глаз с мужа, пытаясь понять происходящее. Тот страшный блеск в его глазах… Неужели ей не привиделось?
Внезапно она почувствовала, как чьи-то грубые руки вторглись в её тело и с силой втолкнули ребёнка, уже готового появиться на свет, обратно.
– Что вы делаете?! – дикая боль пронзила всё естество, и Цююй закричала.
Матушка на мгновение замерла.
Ли Мо холодно усмехнулся:
– Императрица, у тебя трудные роды. Матушки просто помогают тебе.
Обновлено: 22.01.2026