— Ну вот, Чэнь Цинфэн, другое дело! Мужик. Перетерпел — значит, сработаемся. Будешь наш хлеб есть, не подавишься.
Увидев, что новичка больше не выворачивает наизнанку и он вполне профессионально сидит на корточках перед телом, Су Юаньчао заметно смягчился. В его голосе прорезались одобрительные, почти отеческие нотки.
Чэнь Цинфэн молчал, сверля взглядом мертвую девушку. В голове, словно на проекторе, прокручивалось досье из будущего.
Это было его первое дело. Боевое крещение. Поэтому каждая деталь врезалась в память навсегда.
Он помнил все: каждый синяк на теле, каждый тупиковый след, каждого подозреваемого, которого они тогда отработали впустую. Это дело стало их с Наставником общей болью, занозой, которая ныла десятилетиями. Даже годы спустя, когда парализованный инсультом старик Су лежал в постели, он часто вспоминал эту несчастную девчонку.
Лю Фэнъин. Девочка из деревни, которой повезло чуть больше, чем другим, но счастья это не принесло.
Ее семья была редкостью для тех мест. Родители, надрываясь, тянули образование не только для сына, но и для дочери. В те годы сельская девчонка, поступившая в техникум, была явлением из ряда вон выходящим. Настоящая гордость села.
Окончив учебу, Лю попала по распределению на уездную текстильную фабрику. Выбилась в люди, сменила крестьянскую долю на статус горожанки и государственный паек «товарного зерна».
Но деревенские корни не отпускали. Став городской, она обязана была тянуть на себе родню.
Память Чэнь Цинфэна подбрасывала факты: жила в фабричном общежитии, экономила на всем. Обед — пустой рис да овощи за пять фэней. Все заработанное до копейки отсылала домой, чтобы брат мог учиться.
Можно, конечно, осуждать патриархальный уклад, где все ресурсы уходят на сына. Но в деревне без мужчины в доме семья была беззащитна — загрызут соседи. Так что судить их родителей Чэнь не брался.
Смерть Лю Фэнъин была страшной. Одежда расстегнута, белье грубо спущено до голеней. Следы насилия говорили сами за себя. На шее затянута пеньковая веревка. Причина смерти очевидна — механическая асфиксия. Удушение.
Погруженный в воспоминания, Чэнь Цинфэн склонил голову, пытаясь лучше рассмотреть область паха жертвы и характер повреждений одежды.
Шлеп!
Тяжелая ладонь Су Юаньчао прилетела ему точно в затылок.
— Куда уставился, паршивец?! Я его хвалю, а он уже бесстыдством занимается? Имейте уважение к покойной!
Чэнь Цинфэн неловко улыбнулся, потирая ушибленное место. Оправдываться было бесполезно.
Восьмидесятые. Эпоха пуританской морали. То, что для криминалиста будущего было стандартным осмотром на предмет сбора биологических улик, здесь воспринималось как грязное любопытство.
В двадцать первом веке место преступления оцепили бы лентой, тело упаковали в мешок, и детальный осмотр проводили бы в стерильной прозекторской. Здесь же, в уездном городке, все было проще и грубее. Тело сейчас просто закинут в кузов и повезут в управление, где осмотр доверят какой-нибудь женщине-врачу из соображений «приличия».
Половина улик будет уничтожена при транспортировке.
«Спокойно, Чэнь, — сказал он себе. — Работаем с тем, что есть».
И тут его взгляд зацепился за деталь, которую он, кажется, упустил в прошлой жизни. Или тогда просто не придал значения?
Под ногтями жертвы, впившимися в ладони в предсмертной агонии, виднелись микроскопические частицы. Кровь и, кажется, кусочки кожи.
Она сопротивлялась. Она царапала убийцу.
В этот момент послышался скрип тормозов и стук велосипедных подножек. Прибыло начальство из поселкового отделения.
— Старина Су! Что у нас тут?
— Товарищ начальник! — отрапортовал Су Юаньчао. — Крестьяне нашли тело рано утром, когда собирали навоз у дороги. Личность предварительно установлена по документам в сумке — работница нашей текстильной фабрики.
— Текстильщица? На фабрику сообщили?
— Так точно, послали человека.
— Значит так, — начальник нахмурился. — Проверьте, были ли у нее близкие отношения с мужчинами. И кстати… — он понизил голос, кивнув на растерзанную одежду, — с ней… это самое сделали?
Даже офицеры милиции стеснялись называть изнасилование своим именем.
— Похоже на то, — буркнул Су.
Чэнь Цинфэн слушал этот диалог, и в памяти всплывала хронология того провального расследования.
Логика следствия была прямой, как рельса. Раз было изнасилование — ищем мужиков. На текстильной фабрике мужчин мало, коллектив женский. Проверили каждого: где был, что делал, есть ли алиби?
Потратили уйму времени. Результат — ноль.
Потом переключились на однокурсников по техникуму. Был там такой Фэн Дацзюнь, ухаживал за ней когда-то. Его трясли долго, сделали главным подозреваемым. Потом взялись за земляков из ее деревни, особенно за бобылей за сорок. Даже жителей деревни, где нашли тело (включая того бедолагу, что собирал навоз), вывернули наизнанку.
Объем работы был колоссальный. По меркам любого времени — гигантский труд.
Но убийцу не нашли.
Уезд Пинъюань — место тихое, транспортная сеть развита слабо. Чужаков тут мало. Восьмидесятые — это вам не эпоха свободного туризма. Без рекомендательного письма от организации тебя ни в гостиницу не поселят, ни билета не продадут. Даже поесть в столовой — и то нужны продовольственные талоны, местные или общесоюзные.
Бродяга-гастролер здесь бы просто не выжил. Убийца — местный.
Чэнь Цинфэн поднялся, отряхнул колени и отошел в сторону. Рука привычно потянулась к уху за недокуренной сигаретой. Нужно было думать.
— Чэнь Цинфэн! — голос начальника прервал его размышления. — Ты чего там застрял? Давай, дуй с Наставником на текстильную фабрику. Нужно проверить всех сотрудников мужского пола. Где они были с вечера и до утра.
Чэнь Цинфэн аккуратно вернул окурок за ухо. Он нахмурился и едва заметно покачал головой.
В прошлой жизни они именно так и сделали. Подняли на уши всех: угрозыск, заводскую охрану, дружинников. Перетряхнули сотни людей. Тупик. Это направление мертвое.
Но сейчас руководство снова толкает их на те же грабли.
Чэнь Цинфэн посмотрел на часы. С момента смерти прошло не так много времени. Идут «золотые часы» расследования. Убийца наверняка паникует, совершает ошибки. Тратить драгоценное время на проверку заводских работяг, у которых на проходной все по часам расписано — преступление.
— Товарищ начальник, — твердо сказал Чэнь Цинфэн. — Мне нужно отлучиться на полдня. У меня срочное дело.
Повисла тишина.
— Ты бредишь, Чэнь? — глаза начальника округлились. — Ты вообще понимаешь, что несешь? У нас труп, зверское убийство, а ты отгул просишь?
Су Юаньчао покраснел от стыда за ученика и уже открыл рот, чтобы обложить его матом, но Чэнь стоял на своем:
— Товарищ начальник, это очень важно. Я всего на пару часов. К обеду вернусь и встану в строй!
Он не мог сказать им правду: «Я из будущего и знаю, что ваш план — ерунда». Но и идти по ложному следу он не собирался. Сейчас нужно действовать нестандартно.
— Ах, к обеду он вернется… — начальник зло прищурился. — Нужен ты мне тут к обеду, как собаке пятая нога. Значит так, Чэнь Цинфэн. Хочешь гулять — гуляй. Но, Су, — он повернулся к Наставнику, — как закончим с этим делом, оформляй на парня документы. Пусть валит в паспортный стол, бумажки перекладывать. Чтоб я его в угрозыске больше не видел!
— Есть! — с горечью рявкнул Су Юаньчао, испепеляя взглядом нерадивого ученика.
Обновлено: 22.01.2026