Глава 15 — Глава 14 Очнитесь, учитель Цзян!

У учителя Цзяна не было студенческой карты. Раньше он в основном питался в преподавательской зоне, где карта была не нужна. Совсем недавно, закончив лекцию, он вместе с несколькими преподавателями и студентами пришёл в столовую, собирался подняться на второй этаж. Подойдя к лестнице, он, сам неизвестно почему, обернулся и увидел у одного из окон первого этажа знакомую фигуру. Учитель Цзян и сам не понимал, как среди огромной столовой, сквозь толпу людей, он сразу разглядел Юй Яо, без тени сомнения, что ошибся. Не раздумывая, он направился к ней. — У меня нет карточки. Подожди немного, там меня ждут несколько студентов, я схожу и одолжу у них. — Видя, что Юй Яо не хочет отказываться от своего заказа, учитель Цзян мог предложить только это. Но едва он договорил, как сбоку протянулась рука и пропищала у считывателя. Юй Яо посмотрела и увидела, что это один из тех парней, что обсуждали, как учитель Цзян «танкует мобов». Они ещё не успели уйти, увидели, как подходит учитель Цзян, затаились поодаль, наблюдая, а когда увидели, что уважаемый учитель Цзян собирается занимать карту, сразу же выступили вперёд и помогли оплатить. — Считайте, что я угощаю учителя Цзяна! — смущённо сказал парень, и с товарищами стремительно умчался, не дав Цзян Чжунлиню даже окликнуть их. — Ладно, потом спросим у других, наверняка узнаем, из какой они группы, — сказал учитель Цзян, взял у Юй Яо пакет с едой и повёл её к лестнице. По характеру учитель Цзян, конечно, не позволил бы угощать себя просто так, но сейчас не время было это обсуждать — там его ещё ждали люди. Несколько преподавателей и студентов с факультета литературы, стоявшие у лестницы, теперь вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, кто же это так сразу увлёк их старшего товарища. Только что они спокойно беседовали, как учитель Цзян, неизвестно что увидев, вдруг сказал «Извините, мне нужно отлучиться» и, повернувшись, буквально побежал в толпу, чем изрядно напугал всех — они подумали, что что-то случилось. Увидев, что он остановился у окна и разговаривает с молодой девушкой, они наконец поняли, что это знакомая. Но что же это за знакомая, чтобы учитель Цзян так взволновался? Он ведь всегда был невероятно спокоен. Юй Яо под пристальными взглядами семи-восьми пар глаз улыбнулась им из-за спины учителя Цзяна и поздоровалась: — Здравствуйте. Остальные дружно и оживлённо ответили: — Здравствуйте, здравствуйте! А затем они в унисон перевели взгляды на учителя Цзяна, ожидая, что он представит эту девушку. Но учитель Цзян ничего не сказал, лишь улыбнулся, а затем обратился к Юй Яо: — Пойдём есть на второй этаж, там людей поменьше. Юй Яо: — А, ладно. Учитель Цзян снова спросил: — Ты купила только это? Так мало? Не хочешь ещё чего-нибудь? Юй Яо: — Не надо, этого хватит. Учитель Цзян продолжил: — А не слишком ли острое мясо ты выбрала? — Нет, оно лишь слегка острое, — Юй Яо, не моргнув глазом, соврала лао Цзяну. Сопровождавшие учителя Цзяна преподаватели и студенты, слушая его добрые, мягкие и терпеливые расспросы, подумали, что эта девушка, должно быть, родная дочь учителя Цзяна, иначе такого обращения просто не могло бы быть. Но они никогда не слышали, чтобы у учителя Цзяна была дочь? Все строили догадки, и только один молодой преподаватель вспомнил, как несколько дней назад в общем чате студентка упоминала, что встретила в доме учителя Цзяна девушку, которую он очень любит, возможно, родственницу. Вполне возможно, это именно она! Все сели на втором этаже, заказали еду, и в ожидании блюд Цзян Чжунлинь уже распаковал заказ и поставил перед Юй Яо. Забыв взять палочки, он специально сходил к стойке, принёс их и в другой руке принёс стакан горячей воды, всё передав Юй Яо. Он напомнил ей: — Попей воды, если будет слишком остро. Потом выпей горячего супа. Хочешь, я закажу тебе ещё порцию яичного пудинга? Юй Яо подумала, не кажется ли всем пожилым людям, что молодые особенно много едят. Глядя на своего старого мужа в этот момент, она невольно вспомнила, как раньше ездила к бабушке, и та точно так же закармливала её. — Не беспокойся обо мне, — Юй Яо под столом легонько пнула его, чтобы он обратил внимание на любопытные взгляды окружающих, а сама без всяких церемоний принялась есть тушёное острое мясо. Дома Цзян Чжунлинь редко готовил острое, и Юй Яо уже давно не ела такой жгучей еды — как же она по ней соскучилась. Все присутствующие сохраняли сдержанную скромность, не решаясь прямо спросить, кем Юй Яо приходится, конечно, в основном потому, что Цзян Чжунлинь был старше по положению: здесь были либо его младшие коллеги, либо ученики, и даже ученики учеников. Все уважали его, и если он сам не заговаривал, они не решались спрашивать, лишь с тоской наблюдая, как учитель Цзян заботится о девушке. Это было так по-домашнему. Одна молодая студентка ахала: обычно она стеснялась даже заговорить с учителем Цзяном, а сегодня пришла с своим преподавателем поесть, всю дорогу слушая разговоры больших шишек, не смея и пикнуть, лишь с благоговением глядя на них, особенно на учителя Цзяна. Хотя учитель Цзян и вправду был добрым, без всякого высокомерия, но его аура была такова, что она не смела вести себя перед ним развязно. А теперь, видя, как учитель Цзян сидит рядом с девушкой и мягко с ней беседует, очень по-домашнему и непринуждённо, она тоже расслабилась, почувствовав, что дистанция между ней и учителем Цзяном сократилась. Оказывается, когда большие шишки балуют детей, они такие же, как обычные люди — все присутствующие уже молчаливо признали их кровное родство. Вскоре они заговорили о сегодняшней лекции и теме для обсуждения после обеда, перестав уделять Юй Яо особое внимание. Цзян Чжунлинь мало говорил, тихо слушал, постоянно следя за Юй Яо. Он говорил лишь когда его спрашивали, и когда он говорил, все остальные с горящими глазами смотрели на него, словно внимая какой-то истине, что вызывало у Юй Яо крайне странное чувство. Тот молодой человек, который раньше сидел, обхватив колени, рядом с ней и рассказывал о трудностях в учёбе, теперь стал зрелым авторитетом, способным учить многих. В молодости, видя жалкий вид юного Цзяна, ей хотелось потрепать его по голове, повалить на диван и пощекотать, пока он, не в силах терпеть, хохоча, убегал. А теперь, глядя на лао Цзяна с его профессиональным видом, она не решалась его щекотать, но всё равно хотела его рассмешить. Лао Цзян, объясняющий проблемы студентов, сиял иначе, чем в молодости, но был также привлекателен, чертовски симпатичен. Когда еду подали, все взяли палочки и принялись есть. Цзян Чжунлинь сначала налил Юй Яо горячего супа, взглянул на её покрасневшие от остроты губы и сказал: — Выпей немного горячего супа, чтобы перебить остроту. Юй Яо тихо поедала ростки сои: — Учитель Цзян, сообщаю вам общеизвестный факт: если запивать острое горячим супом, то можно сгореть заживо. Цзян Чжунлинь покачал головой, взял ложку и начал помешивать суп, намереваясь охладить его вручную. Юй Яо не выдержала этого зрелища, почувствовав, что если позволить учителю Цзяну продолжать в том же духе, у его студентов глаза на лоб полезут. Поэтому она вытерла рот и с серьёзным выражением лица сказала: — Учитель Цзян, не беспокойтесь, пожалуйста, поешьте сами. У меня есть руки и ноги, не нужно обо мне так заботиться. На самом деле, два ученика учителя Цзяна за столом и вправду были поражены его поведением. Они учились у него несколько лет и никогда не видели, чтобы он так беспокоился о ком-то, стараясь во всём окружить вниманием. В некотором смысле их учитель Цзян не был привередлив в быту: мог обходиться тем, что есть, никогда не придирался. Им казалось, что учитель Цзян не умеет заботиться о других. И даже о себе. Прямодушный учитель не мог заботиться о других, он мог лишь заниматься наукой, — как же он вдруг так изменился? Если бы не то, что девушка была уж слишком молода, они бы подумали, что учитель Цзян заботится о возлюбленной — по аналогии с собой, лишь перед своей половинкой они были бы так внимательны и милы. Преподаватель лет сорока с лишним пошутил: — Учитель Цзян так умеет заботиться о родных, наверняка и учеников опекает отлично, неудивительно, что раньше каждый год так много студентов хотели стать его учениками. Два ученика за столом переживали сложные чувства: — У учителя Цзяна действительно приятный характер, но что касается заботы о других — он этого не умеет. Вспоминая прошлое, как их учитель, погружаясь в исследования, забывал о еде и сне, и им, ученикам, приходилось выкапывать его из груды материалов, умоляя хоть немного поесть, чтобы он не упал в голодный обморок. Да ещё их учитель Цзян вечно всё терял и забывал: когда он размышлял над какой-то темой, в голове не оставалось места для других вещей, он часто забывал о своих несчастных учениках, а вспомнив, из-за чувства вины, задавал им много-много заданий в знак заботы и важности… Короче говоря, они никогда не испытывали такой заботы от своего учителя. Даже немного завидно. Двое взрослых мужчин тяжело вздыхали, сохраняя на лицах улыбки — ведь рядом сидели их собственные ученики, и образ мудрого учителя нельзя было разрушать! Чтобы не подрывать авторитет учителя Цзяна в университете, на этот раз Юй Яо вела себя тихо, не собираясь раскрывать свою личность. А Цзян Чжунлинь, учитывая, что она ещё хотела погулять по Хайскому университету, тоже не назвал её статус, иначе затем Юй Яо непременно стала бы объектом всеобщего внимания, и ей было бы неудобно изучать и гулять. Закончив обед, Юй Яо собралась уходить, планируя продолжить экскурсию по библиотеке. Цзян Чжунлинь не знал её планов и, видя, что она уходит, нерешительно остановил её: — У меня ещё будут пары после обеда, но можешь подождать немного, через полтора часа я освобожусь и смогу провести тебя по университету. Выражения лиц у всех присутствующих были разные, и хотя вслух они не посмели сказать, в душе все были неспокойны. «Какие полтора часа, учитель Цзян, вы что, забыли, что после лекции ещё есть сеанс вопросов от студентов! Да и раньше вы всегда оставались до третьей пары! Очнитесь, учитель Цзян, вы же добросовестный и отзывчивый преподаватель! Взгляните на жаждущие знаний глаза студентов!» Юй Яо увидела сложные выражения на лицах людей позади лао Цзяна, и в этот момент она почувствовала себя злокозненной наложницей, совращающей государя пренебрегать обязанностями, и не могла не усмехнуться. — …Я почитаю в вашей библиотеке, и когда ты освободишься, приходи за мной.