На следующий день Линь Цзинъи выписали.
После всех обследований врач не смог назвать точную причину, сказав лишь, что это было сильное нервное потрясение.
Линь Цзинъи чувствовала себя лучше и даже успокаивала Цзэн Сюань, говоря, что с ней всё в порядке.
Но действительно ли с ней всё в порядке? Она и сама не знала. Никто не мог дать ей ответ.
Пинъаньский тоннель, словно вечный туман над морской пучиной, оставался недоступным и непостижимым.
Дома Чжи Цзышэнь продолжал писать ей в WeChat, спрашивая, как она себя чувствует.
[Чжи Цзышэнь]: Как самочувствие?
[Чжи Цзышэнь]: Кстати, теперь я стал куда сговорчивее и даже расспрашивал отца о Пинъаньском тоннеле. Однако он ничего мне не рассказал, так что информации я не добыл.
Линь Цзинъи приняла горячий душ, и ей стало гораздо легче.
Под струями воды она снова вспомнила вчерашний день. Если бы не Чжи Цзышэнь и Ши Яо, которые отвезли её в больницу, неизвестно, что бы с ней сейчас было.
Сев за письменный стол, она взяла телефон и отправила Ши Яо сообщение с эмодзи: [Спасибо за вчерашнее]
Экран телефона на мраморном столе загорелся, уведомляя о новом сообщении.
Чжэн Цзэюань многозначительно посмотрела на экран, затем перевела взгляд на Ши Яо, который молча стоял у дивана.
— Ши Яо, объясни, что произошло вчера? Что такого случилось, что ты вернулся домой глубокой ночью?
Ши Яо молча взял телефон и сунул его в карман брюк.
— Ты будешь говорить? — строго спросила Чжэн Цзэюань, глядя на сына.
— Моя одноклассница упала в обморок. Я отвёз её в больницу и вернулся, только убедившись, что с ней всё в порядке... — Видя, что её взгляд не смягчается, Ши Яо после паузы добавил: — Извини, в следующий раз вернусь раньше.
— Какая одноклассница? Та, с которой ты ел лапшу с говяжьей грудинкой? Та, с которой пил это?
Чжэн Цзэюань швырнула на стол смятый картонный пакет. Ши Яо нахмурился, узнав упаковку от клубничного молока. В тот вечер он вытащил его из рюкзака, выпил и смятый пакет бросил в мусорное ведро, стоявшее у стола. Никогда не думал, что упаковка окажется здесь.
— Ты рылась в моих вещах? — сначала в его глазах читался шок, постепенно сменившийся яростью.
— Всё, что я делаю, только ради твоего блага, — Чжэн Цзэюань равнодушно подняла на него глаза, её выражение лица словно упрекало его в излишней эмоциональности. — Разве я не говорила тебе, с кем стоит дружить, а с кем нет? На тех, кто действительно может тебе помочь, ты не обращаешь внимания. А ради этой бесполезной особы готов не ночевать дома? Ты вообще думаешь головой?
— Я помог однокласснице и не жду за это благодарности. Но чтобы называть это бесполезным делом... — Ши Яо сжал кулаки, и в его голосе прозвучала скорее горечь, чем злость. — По-твоему, людей можно делить только на полезных и бесполезных?
— Я говорю правду. Ты живёшь слишком беззаботно. Повзрослеешь — поймёшь, о чём я, — Чжэн Цзэюань закурила. — Энергия человека ограничена, не стоит тратить её на бесполезных людей.
— Значит, папа женился на тебе, потому что ты была ему полезна?
— Ши Яо! — взорвалась Чжэн Цзэюань. Она отложила сигарету, её глаза были полны недоверия.
В глазах Ши Яо читалась горечь, но уголки губ дрожали от сдерживаемой усмешки. Да, они родная кровь — только он знал, как по-настоящему вывести из себя эту холодную и расчётливую женщину.
— А в чём моя польза? Вырасти и сохранить твой конгломерат, чтобы Ци Цзин не получил ни крохи? Или стать мальчиком по вызову, угождая всем, кого ты сочтёшь полезным? Если у меня не будет этой "пользы", я перестану быть достойным сыном?
Чжэн Цзэюань смотрела на него в шоке.
— Негодяй! Ты смеешь так разговаривать с матерью? Это твоя благодарность родителям?
Ши Яо опустил глаза, его лицо оставалось бесстрастным. Чжэн Цзэюань с удивлением осознала, что, кажется, впервые не понимает, о чём он думает.
Её Ши Яо, с самого детства послушный ребёнок, почти никогда не возражавший против её решений. Она продумала для него всё, дала ему самое лучшее. Но с тех пор как он перешёл во второй класс старшей школы, с тех пор как записался на этот дурацкий курс английского... Он раз за разом идёт наперекор её воле и говорит такие чудовищные вещи!
Неужели это тот самый "переходный возраст"? У её сына тоже бывает такое?
Наблюдая, как Ши Яо поднимается по лестнице, Чжэн Цзэюань всё сильнее закипала от злости и швырнула стеклянный стакан со стола на пол. Громкий звон разнёсся по просторной гостиной.
Она достала телефон и набрала номер.
— Сяо Ли, узнай, с кем Ши Яо общается в последнее время. Мне нужна информация об их семьях.
Ши Яо откинулся в компьютерном кресле, слыша приглушённый звук снизу.
Можно было не сомневаться — это Чжэн Цзэюань что-то разбивает.
Так было всегда. Стоило чему-то пойти не так или ему вывести её из себя, как она принималась крушить всё в гостиной. Разбивая вещи, она причитала, что всё делает для его блага, так почему же он постоянно её злит?
Раньше он не выдерживал и в конце концов, переполненный виной и страхом, бежал вниз извиняться, клянясь, что больше не будет её расстраивать.
Мама так о нём заботится, как же он может её огорчать?
Постепенно он перестал сопротивляться её решениям. Она хотела, чтобы он дружил с Цзян Юй — он соглашался. Запрещала пить клубничное молоко — он не пил. Велела учиться играть на пианино — он учился.
Но с годами эти "решения" становились всё невыносимее. Почему он не может пить клубничное молоко? Зачем ему эти бесконечные званые ужины?
Она твердила, что всё ради него, но её действия приносили только дискомфорт. А сегодняшние слова и вовсе вывели его из себя. Почему она так унижает его друзей?
Кому на самом деле всё это нужно — ему или ей?
Всю жизнь Чжэн Цзэюань требовала от него быть лучшим. Действительно ли она думала о его благе или просто хотела потешить своё самолюбие? Ей было важно не его счастье, а то, насколько хорошо он играл роль образцового сына, став живым подтверждением её идеальной жизни и семьи.
В тот момент ему вдруг захотелось разрушить всё это, разорвать шикарный фасад их дома.
Ши Яо вытащил учебники и тетради со стола и швырнул их в мусорное ведро.
Затем схватил рюкзак и вытряхнул содержимое, собираясь выбросить и его.
Перебирая стопку тетрадей, он вдруг замер.
Обновлено: 21.01.2026