Глава 76 — Глава 76

Взгляд Луизы, острый как кинжал, вонзился в двух девушек, облитых молоком с окурками. Её губы, дрожащие от ярости, уже готовы были разверзнуться проклятиями, но ледяной взор Ильхана остановил её. Стиснув зубы, Луиза бросилась к Хаюн. Веревки пали, но красные следы на запястьях остались, словно клеймо. — Вы в порядке? — ... Ответа не последовало. Лишь слезы, одна за другой, беззвучно скатывались по щекам. Луиза осмотрела тело Хаюн. Расплывшийся лоб, разбитая губа, содранная кожа на носу. Мелкие ссадины покрывали всё лицо. Шея и руки тоже были испещрены ранами. Но самое страшное... Тринадцать шрамов на боку. Линии, соединяющие по две точки, напоминали чью-то жестокую подпись. Луиза невольно перевела взгляд на степлер в руке Соён. Дыхание перехватило. Сердце ухнуло куда-то в пятки, заставляя судорожно глотать воздух. Она поспешно одернула полуспущенную одежду Хаюн, прикрывая этот ужас. — Ааа, бесит! — голос Йеджи резанул по нервам Луизы. Аристократка резко вскочила. Но Ильхан, стоявший прямо перед ней, заслонил обзор. Она видела лишь его спину, но даже от неё исходила аура, от которой дрожали поджилки. Неужели эти две психопатки ничего не чувствуют? Они продолжали болтать и раздражаться с пугающим спокойствием. — Эй, этот в худи и та баба. Это же они были в баре, да? — Мм? А, точно. — Они что, реально приперлись её искать? Соён уставилась на Ильхана. — Как вы вообще сюда попали? Нет, как вы нас нашли? Ильхан сделал шаг вперед. — Ч-что... Он надвигался на них широкими, тяжелыми шагами, и его губы медленно разомкнулись: — Сейчас не это главное, верно? Соён и Йеджи. Только теперь они ощутили исходящую от него угрозу. Всего лишь парень в потрепанном худи. Видна только нижняя часть лица, скрытая тенью капюшона. Но инстинкт заставил их выхватить оружие. — Хмм~. Соён криво ухмыльнулась. — Хотите подраться с нами? Йеджи цокнула языком. — То ли смелые, то ли тупые. — Так сильно хотят защитить Хаюн? — Оборжаться можно. Йеджи направила дуло пистолета в голову Ильхана. — Мы её еще немного помучаем и отпустим. Она нажала на спусковой крючок без колебаний. — Не пришли бы — она бы не сдохла. Когда она открыла зажмуренные от вспышки глаза... Йеджи увидела невозможное. — П-погодите... Широкая дуга, описанная световым мечом. И... - Дзынь. Упавшая на пол пуля. Она была разрезана ровно пополам. От слегка оплавленного среза поднимался белесый дымок. — Т-ты что, разрубил её…? — Да бред. Как такое возможно? Соён, продолжая улыбаться, крепко сжала два маленьких пистолета. — Ему просто повезло. Выстрелы слились в один звук. Ильхан рванул вперед, нанося горизонтальный удар мечом. - Вжик. И снова пуля была идеально рассечена. «Я примерно уловил суть». В прошлый раз, сражаясь с Аркейном, он полагался на помощь маски. То ли опыт въелся в тело, то ли чувства обострились, но он мысленно видел траектории их пуль. — Еще! — Идет. Девушки разбежались в стороны. Йеджи выстрелила прямо перед тем, как сдвинуться с места. Но её крохотную надежду разрубил синий луч. — Да что это за монстр такой! Йеджи и Соён одновременно достали что-то из инвентаря. Тонкие пластины. Приглядевшись, можно было понять, что это летающие доски. Взмыв на них в воздух, они начали низко кружить вокруг Ильхана. Град пуль посыпался сверху. Ильхан, не давая ни единой бреши в обороне, сбивал каждый выстрел Йеджи и Соён. Каждый раз, когда синий луч танцевал в воздухе, пули распадались на две части и украшали пол. — Кто он, черт возьми?! — Он даже с места не сдвинулся. Блять! Одной рукой Ильхан придерживал капюшон, другой орудовал мечом. Чтобы случайно не открыть лицо или волосы, он намертво пригвоздил ноги к полу, избегая лишних движений. Идеально выверенная техника. Движения без изъянов. Этого было достаточно, чтобы посеять в сердцах двух девушек тревогу и страх. «Частота выстрелов снизилась». Они явно выдыхались. Чем больше они уставали, тем спокойнее становился Ильхан. Он продолжил говорить, не прекращая отбивать атаки: — Разве будущему заместителю главы гильдии подобает так себя вести? Соён, обливаясь потом, продолжала улыбаться во весь рот. — Без разницы~. Деньги всё решат. — Даже если так, от глаз главы гильдии скрыться будет сложно, не так ли? — Главы гильдии? А, ха-ха, смешной ты. Все знают, что он ценит способных членов гильдии. Ценит? Что это значит? — Если у тебя высокие показатели, на твои выходки закрывают глаза, пока ты совсем уж берега не попутаешь. Меритократия, знаешь ли. Она издала неприятный смешок. — Мне кажется, вы прямо сейчас очень сильно путаете берега. — Если не поймают — не считается. Ильхан усмехнулся. — Так вот почему вы выбрали заброшенный завод без камер. — Бинго~. Казалось, она хотела сказать больше, но сдержалась. — Ладно, хватит болтать. Ты становишься назойливым. Она незаметно обменялась взглядами с Йеджи. Ильхан, продолжая отражать пули, почувствовал неладное. «Количество пуль меньше, чем звуков выстрелов». Он скосил глаза вверх. Через узкую щель под капюшоном он увидел Йеджи, направившую пистолет в потолок. Что это значит? Зачем она это делает? Всё ясно. Это... «Сигнал». Как и ожидалось, Соён двинулась к лестнице. Стоило Ильхану сделать шаг в её сторону... - Бах! Пуля вонзилась в пол у его ног. — Куда собрался? Убедившись, что Соён поднялась наверх, Йеджи широко размахнулась рукой. Множество маленьких шариков разлетелось во все стороны. — Хм, старайся лучше. Бросив многозначительную фразу, Йеджи последовала за Соён, покидая подвал. Ильхан хотел броситься в погоню, но уловил странный звук. - Пик. — Это... Глаза Ильхана расширились. — Бомба. Он мгновенно развернулся. И бросился к месту, где сидели Луиза и Хаюн. - Пи-пи-пи-пипи-пипипипипи… Звук ускорялся. Ильхан бросился в прыжок. Одновременно с этим... - Вжих! Цепи, вырвавшиеся из его спины, образовали огромный кокон, укрывший его, Луизу и Хаюн. - БУМ!!! Оглушительный грохот заложил уши. В тесном пространстве Луиза крепко обнимала Хаюн. Шум стих лишь спустя некоторое время. Ильхан ослабил цепи. Сквозь щели их поприветствовала густая бетонная пыль. Потолок подвала полностью обрушился. Кажется, больше ничего падать не собиралось. Ильхан развеял барьер из цепей. Первым делом он проверил состояние девушек. — Вы целы? Ответа не было. Луиза смотрела на Хаюн взглядом, полным шока и тревоги. Хаюн выглядела, говоря прямо, сломленной. Пустые глаза, покрасневшие веки. Мелко дрожащие губы. Она беззвучно открывала и закрывала рот, а затем закрыла заплаканное лицо руками. Словно ей было стыдно, словно она умоляла не смотреть на неё. — Хаюн. Надо... надо в больницу. Луиза взяла Хаюн за руку. — Нет... Каждый раз Хаюн отдергивала руку и мотала головой. — Но... всё равно надо. В таком состоянии... Ильхан положил руку на плечо Луизы. — А…? Она молча подняла на него глаза, и он покачал головой. «Уговоры бесполезны». В больнице придется показать раны. Если показать раны, кто-то спросит: «Откуда они? Почему?» Тогда Хаюн придется вспоминать и объяснять. Она не хочет в больницу, потому что боится. Боится самого факта раскрытия этой ситуации. — Тогда что же делать... Луиза была в растерянности. Ильхан спокойно подошел к Хаюн. Он присел, чтобы быть на одном уровне с ней, но повернулся спиной, не глядя ей в лицо. «Сейчас больница — не главное». Место, где Хаюн сможет расслабиться. Где не нужно будет бояться и тревожиться. Нужно идти туда. Только там можно будет нормально поговорить и заняться лечением. Ильхан заговорил тихо и размеренно: — Если вы не против, может, пойдем к вам домой, Хаюн? Объяснять ничего не нужно. Мы ничего не спросим. Просто осмотрим раны. Мягкий тон, который они слышали от него впервые. И Луиза, и Хаюн удивились. Хаюн смотрела на спину Ильхана. Внезапно вспомнились слова Сиху. 『Он не судит поспешно и не бросает слов на ветер.』 Откуда он узнал, что она не хочет показывать лицо? Откуда узнал, что она не хочет ничего говорить? Хаюн схватилась за одежду Ильхана. И выдавила голос из сдавленного горла: — Пойдемте... вместе. Луиза протянула руку. Хаюн мельком взглянула на неё, но проигнорировала и, пошатываясь, встала сама. Всю дорогу, как и обещал, он не задал ни одного вопроса. Иногда, когда Луиза порывалась что-то сказать, он взглядом останавливал её. Любой вопрос лишь усилит тревогу Хаюн. И не только вопрос, даже простой разговор. Сейчас лучше всего просто молчать. В немного давящей тишине... Хаюн незаметно придвинулась ближе к Ильхану. Прошли они около тридцати минут. Они остановились перед ветхим зданием. «305-я. Нам туда». - Щелк. Ильхан и Луиза вошли вслед за Хаюн в темное помещение. Дверь закрылась, и в этот момент Ильхан заметил, что на ней установлены десятки замков и цепочек. Свет зажегся, осветив комнату. Кровать, полка, пара шкафов — типичная студия. Сама комната была чистой. Ильхан заметил аптечку рядом с кроватью. — Можно воспользоваться? Хаюн, севшая на край кровати и закрывшая лицо руками, лишь кивнула. «Этого должно хватить для первой помощи». Так он думал, но ошибся. В аптечке лежали лишь пустые флаконы и остатки бинтов. Ни антисептика, ни пластырей. — А зелья? — спросила подошедшая Луиза. Ильхан покачал головой. — В Третьем мире зелья использовать нельзя. — А... Я забыла. Сверхпроводниковый двигатель Нерулус обеспечил невероятное развитие Третьего мира, но у этого были и минусы. Специфические волны и микрочастицы Нерулуса мгновенно разрушали активные компоненты зелий. Открой здесь пузырек — и получишь просто невкусную воду. Нужно купить лекарства снаружи. — Луиза. — Да? — Сходите в магазин? Нужен антисептик, пластыри и всё, что посчитаете нужным. Луиза энергично кивнула. — Поняла! Ильхан скинул ей координаты на голографический браслет. — Это в 20 минутах ходьбы. Ближайший магазин. Несмотря на приличное расстояние, Луиза даже бровью не повела. — Я мигом. После её ухода в комнате повисла полная тишина. Ильхан искоса взглянул на Хаюн. Она так и сидела на краю кровати. Сейчас ей наверняка хочется побыть одной. Он сел максимально далеко, на противоположный край кровати, спиной к ней. «Сложно всё». Он едва не вздохнул. Обрывки разговоров на заброшенном заводе крутились в голове. В сухом остатке — школьное насилие. Причем весьма серьезного уровня. Прошел год после выпуска, но воспоминания наверняка свежи. Всегда, постоянно. И во время войны гильдий, и сегодня — ей было мучительно больно. Притворяться, что всё в порядке, что ничего не случилось — это тяжелее всего. Когда тяжело, нужно на кого-то опереться. Тогда становится хоть немного легче. Не всегда, но в большинстве случаев. Но у Хаюн желание опираться на кого-то исчезло давным-давно. Видимо, случилось слишком много всего. Жестокая правда, но... Человек, который не может полагаться на других, не может доверять людям, однажды сломается и исчезнет. Люди — такие существа. Мысли путались. — Лжец. Пятиминутную, тягучую тишину нарушила, как ни странно, Хаюн. «Лжец?» Ильхан удивился, но тут же понял, о чем она. Он горько усмехнулся. Что ж, попался. — Там есть магазин в трех минутах ходьбы... Хаюн обняла колени. Уткнувшись в них лицом, она раз за разом прокручивала в голове разговор с Сиху. 『Он сказал, что это вовсе не жалко. Что прокладывать новый путь, подходящий именно тебе, — это и есть самый мудрый выбор.』 『Ни один выбор, сделанный тобой в твоей жизни, не был неправильным или жалким.』 『Если у вас есть проблема, идите и поговорите с ним. Господин Ильхан никогда не пропустит ваши слова мимо ушей.』 Хаюн сжала штанину. Сжала изо всех сил, потом отпустила и сунула руку в карман. Достала конфету и положила в рот. Знакомая сладость немного остудила тело, которое, казалось, горело. Хаюн медленно заговорила: — Почему вы ни о чем не спрашиваете? — Потому что вы не хотите говорить. Ильхан тихо добавил: — По крайней мере, я бы не хотел. Глаза Хаюн расширились. Её ресницы дрогнули, и она повернулась на голос Ильхана. — ...! Ильхан сидел максимально далеко, отвернувшись спиной. Этот вид вызвал у Хаюн странное чувство облегчения. Пытался ли кто-то когда-нибудь так бережно относиться к её чувствам? Это было так же тепло, как сладость леденца. Хаюн выдавила из себя еле слышный голос: — Можно... спросить... Голос был тихим, на грани шепота, но в этой фразе заключалась смелость, которую она копила очень долго. Воздух в комнате едва заметно дрогнул. Ильхан опустил свои черные как смоль глаза. Что спросить? Нет, скорее, чего не спрашивать? Ответ был очевиден. Начать с вопросов, максимально далеких от главной темы, от того, «что случилось». Ходить вокруг да около, приближаясь шаг за шагом. Пока Хаюн сама не начнет рассказывать. — Когда вы впервые встретили тех двух девушек? — Больше трех лет назад, как только перешла во второй класс старшей школы... — А после Великого Перелома встретились на битве гильдий? Четкого ответа не последовало, но она, вероятно, кивнула. Ильхан замолчал. Это не допрос, а беседа. Он ни в коем случае не должен говорить больше, чем Хаюн. — ...Я не знала, что они тоже здесь. Хаюн выдавливала слова. — У-узнав, что они здесь, я хотела уйти в другой мир, но слишком привыкла к экипировке Третьего мира, квесты делать было трудно, денег заработать не получалось... Голос дрожал. Она сдерживала плач. Ильхан страдальчески прищурился. — Можно плакать. Невыплаканные слезы превращаются в гной и отравляют душу. Поэтому… — Когда хочется плакать — надо плакать. Его голос был спокоен, как гладь озера. Хаюн впервые слышала такой тон от Ильхана. Удивление, изумление. Благодарность. Испытывая сложную гамму чувств, она открыла шлюзы в своем сердце. — Кх, ууууу... Хаюн начала плакать в голос. Сначала это были тихие всхлипы, но поскольку Ильхан молчал и не двигался, она разрыдалась в полную силу. Заливаясь слезами, она начала выплескивать всё, что накопилось, весь ком в душе. — М-мир так изменился... честно говоря, я была рада. Думала, что больше не увижу их, что всё закончилось... Хаюн жадно глотала воздух. — Но, но почему, уууу... Слова лились потоком, словно прорвало плотину. — Почему так, почему так вышло…? Кххх, хнык, в первом классе было хорошо. Понемногу рассказ возвращался в прошлое. — Второй класс, на-начался... Она начала рассказывать о начале трагедии. — В туалете, девочки курили, я просто сказала... если хотите курить, идите на улицу... Всего лишь сказала это. Просто поступила правильно. И стала мишенью. — После этого, просто... издевались, били, кололи... степлер, молоко с пеплом... Речь прервалась. Звук мучительного плача заполнил комнату. — Мама... их отец, уууух, начальник папиной фирмы, говорила потерпеть немного... Папа делал вид, что не знает... Ильхан просто кивал, слушая её. «Примерно так я и думал». Долгое и жестокое школьное насилие. Семья, которая вместо помощи разъедала душу. И прочие молчаливые наблюдатели. Всё это превратило жизнь Хаюн в ад. И... Превратило всех людей, которых она встречала, в демонов и жнецов смерти. Чтобы не попасться им, Хаюн замаскировала себя под труп. Надела маску скелета. На каждое слово, на каждое действие другого человека она реагировала статичностью. Не доверяя людям, не в силах просить о помощи, она жила в страхе, притворяясь, что всё нормально. Нет, стоп. Жила ли? Можно ли назвать это жизнью? Разве она не просто существовала? — Много, раз, правда, много раз пыталась умереть. Хотела умереть... Но и это, страшно... Впереди ужас, позади ужас. Хрупкая девочка, которая боится даже счастья. Она просто хотела исчезнуть. Но... Ей пришлось продолжать существовать. — Хнык, кхыы... Ильхан подавил вздох. Он повернул голову в сторону плача. Хаюн незаметно придвинулась ближе. Обняв колени, она держала во рту леденец. Слезы не переставая мочили пол. Молчавший всё это время Ильхан осторожно заговорил: — Я не могу сказать, что понимаю вас. Ведь я — не вы, Хаюн. В этом мире нет человека, который может сказать «я понимаю». Если кто-то произносит эти слова, он не понимает по-настоящему, а лишь притворяется. — Но одно я хочу сказать обязательно. В этой боли, в этом аду. — Спасибо, что остались живы. Плач Хаюн стал громче. Она схватилась за грудь. Через силу заставила дрожащие губы двигаться. — Помо... - Тук-тук. Голос прервался стуком в дверь. Хаюн сильно вздрогнула. Словно от удара током. Внезапный звук вызвал вспышку страха. Убедившись в состоянии Хаюн, Ильхан медленно встал. — Я купила всё, что вы просили! Голос Луизы. Ильхан посмотрел в глазок, убедился, что это действительно она. - Щелк. — Спасибо за труды. Луиза вошла в комнату, обмахиваясь рукой. Достав из белого пакета лекарства, она бросила взгляд на Ильхана. — Мужчине лучше ненадолго выйти. А… Действительно. — Тогда я постою прямо за дверью. Он уже собирался выйти, но... — Останьтесь, здесь... Хаюн остановила его. Её просьба смутила и Луизу, и Ильхана. — Это... — Пожалуйста. На мольбу Хаюн Луиза тихо вздохнула. — Ильхан. — Да. — Повернитесь спиной и закройте глаза. Не самый приятный вариант, но другого выхода нет. — Хорошо. Последующая тишина казалась бесконечной. Иногда слышался шорох одежды или болезненное «кхх», но разговоров не было. Хаюн хотела этой тишины? Возможно, она думала, что Луиза начнет задавать вопросы. И верила, что в присутствии Ильхана она не станет этого делать. — Всё готово. Можете открывать глаза. Ильхан мельком глянул назад. На руках и лице Хаюн были пластыри. Пока Луиза убирала аптечку, Хаюн украдкой поглядывала на Ильхана. Он не подал виду, но заметил это. «Попробую действовать активнее». Ильхан жестом попросил Луизу отойти. Она недоуменно наклонила голову, но взяла аптечку и попятилась. Дальше, еще дальше. Пока не вышла из поля зрения Хаюн. Пока Ильхан не опустил руку. Когда Луиза остановилась, Ильхан двинулся. Он подошел к Хаюн. В итоге они оказались сидящими рядом на краях кровати. Он медленно начал: — Хаюн, может быть, вы хотите что-то сказать? Пальцы в пластырях сжали одеяло. — Можете говорить тихо. Я всё услышу. Хаюн крепко зажмурилась. Вспомнились слова, услышанные в магазине сладостей. 『Господин Ильхан никогда не пропустит ваши слова мимо ушей.』 — Помогите, мне... Слова, полные мужества одного человека. Голос, полный веры одного человека. Просьба, от которой зависела жизнь одного человека. И... Слова, которые сам Ильхан когда-то не смог произнести. Ильхан сжал кулак и мягко кивнул. — Если вы этого хотите, Хаюн — сколько угодно.