Из-за выходки старика съёмки пришлось ненадолго прервать.
Собравшиеся поглазеть местные жители с недовольными минами косились на него.
По всему было видно: подобные сцены он устраивает не в первый раз.
Один из членов съёмочной группы подошёл к надрывающемуся старику.
— Послушайте, почтенный! Здесь нельзя так себя вести.
— Это ещё почему нельзя?
— У нас есть все разрешения на проведение съёмок.
— А у меня вы разрешение спросили?
— Что? Но это же не ваша земля.
— Я по этой дороге хожу! А вы её перегородили, и мне теперь в обход идти?!
— Ха-а…
Разрешение было официальным, так что проблему можно было решить через полицию.
Но съёмки здесь не ограничивались одним днём – эта локация должна была часто появляться в кадре, и вызывать патруль каждый раз было невыходом.
Лучше было уладить всё миром, чтобы старик и впредь не мешал работе.
Впрочем… будь он из тех, с кем можно договориться, он бы не стал устраивать скандал с самого начала.
Мёнъин молча наблюдал за ним.
На душе было скверно и тревожно.
Он пытался отвлечься, но не мог отвести глаз от старика.
В этот момент к нему поспешно подошёл Чансу, обеспокоенный тем, что мальчик остался один в такой суматохе.
— Мёнъина, не переживай. На съёмках вечно что-то случается… Эй, ты чего?
Чансу осёкся, увидев лицо Мёнъина.
— Ты… что с тобой?
— А что такое?
— У тебя сейчас… лицо точь-в-точь как во время игры. И взгляд такой же!
Мёнъин коснулся своего лица. Он и сам это чувствовал. Едва он увидел старика, как в памяти всплыла жизнь убийцы, которую показал ему Жнец Смерти, и черты того человека наложились на лицо старика.
Внешне они были абсолютно разными, но аура была до жути знакомой.
Взгляд, полный беспричинной злобы.
Поведение человека, который намеренно провоцирует конфликт, чтобы выстроить безумную логику: «Меня обидели, поэтому я был вынужден убить».
И этот говор… словно уроженец Кёнсандо неумело пытается подражать сеульскому произношению.
То, как он нарочито громко кричал, пытаясь скрыть собственный страх, казалось Мёнъину слишком знакомым.
— Мёнъина! Да что с тобой, парень?!
— Я и сам не знаю…
— Эй, эй! Взгляд попроще сделай!
Видя, что Мёнъин сам не свой, Чансу поскорее увёл его подальше от площадки.
Только тогда к Мёнъину вернулось его обычное, кроткое выражение лица.
— С чего это тебя так переклинило? Подобных сцен мы сегодня не репетировали, так что на вхождение в образ не спишешь.
— Сам не понимаю… но как только я увидел этого дедушку, я просто не смог сдержаться…
— Того крикливого старикашку?
— Да…
Чансу был в замешательстве – он впервые видел Мёнъина в таком состоянии.
Тем не менее он попытался найти логичное объяснение поведению подопечного.
— Это из-за того, что он мешал съёмкам?
— Не знаю.
— А мне кажется, в этом всё дело. Ты так горишь процессом, что, наверное, просто разозлился, когда кто-то стал вставлять палки в колёса.
Мёнъин промолчал. Его захлестнуло чувство глубокого отвращения, и он не мог внятно сформулировать причину.
«Может, Чансу прав?» – подумал он.
— Ну ты меня и напугал, — признался Чансу.
Он всегда воспринимал Мёнъина как большого дружелюбного пса и вечно переживал, что тот доверчиво уйдёт за любым встречным.
Но сейчас он понял, что этот пес может и укусить.
— Успокоился немного? Давай перед уходом выпьем чего-нибудь холодного.
Прямо перед ними была лавка. Не современный минимаркет, а старый маленький магазинчик, какие сейчас редко встретишь.
Стоило им войти, как хозяйка-ачжумма тут же проявила интерес к Мёнъину.
— Вы актёр?
— А? Нет, что вы.
— Да ладно, вылитый актёр! Наверное, роль второстепенная? Ой, да не скромничайте, дайте автограф, пока не прославились.
— Я правда не актёр.
— Не актёр? Ишь ты, а какой статный красавец!
Видимо, из-за того, что рядом был Чансу, присутствие Мёнъина стало более заметным.
Ачжумма ещё пару раз переспросила, не актёр ли он, а затем затараторила о своём:
— Значит, со съёмочной группы. Хо-хо, заходите к нам почаще. Я вам и скидочку сделаю, и угощу чем-нибудь.
Благодаря приветливой ачжумме Мёнъин, который только что изводил себя мыслями о старике, окончательно пришёл в норму.
— Я просто пришёл посмотреть.
— Вот как? А что за кино снимают? Я краем глаза глянула – ни одного знакомого лица. Независимое кино какое-нибудь?
— Сказали, что дорама. Там много знаменитостей, даже участники айдол-групп есть.
— А-а, значит, молодёжный сериал?
Чансу, который собирался просто купить воды и уйти, только усмехнулся, глядя, как Мёнъин увлечённо втянулся в беседу.
«И как этот парень, который так любит людей и разговоры, мог так измениться минуту назад?»
Мёнъин уже вовсю болтал с хозяйкой, будто был её постоянным покупателем лет десять.
Более того, он уже уплетал чей-то подаренный батат.
— Это на продажу, очень вкусный.
— Ого! И правда вкусно. А можно вот так, бесплатно?
— Хочешь заплатить – давай миллион вон. А нет – так ешь. Хо-хо-хо!
Внезапно ачжумма глянула в окно и скривилась.
Мёнъин уже хотел обернуться, но она тут же его остановила:
— Не смотри! Встретишься с ним взглядом – вони не оберёшься.
— Что?
— Живёт тут один старикашка, совсем из ума выжил.
— А-а.
Похоже, речь шла о том самом нарушителе спокойствия со съёмочной площадки.
Мёнъин хотел обернуться, чтобы проверить свои догадки, но ачжумма крепко держала его за лицо, не давая повернуть голову.
— Я же сказала: не смотри.
Вместо него в окно выглянул Чансу.
— Вы хорошо знаете этого дедушку?
— Ещё бы! Я в этом магазине двадцать лет сижу. А что, вы его знаете?
— Да нет, просто он на площадке скандалил.
— Опять бесится! У-у, старый маразматик.
Ачжумму даже не нужно было расспрашивать – она сама выложила всё как на духу.
— Раньше-то он не такой был. Истинный джентльмен.
— Этот старик?
— Да! Пока рынок не закрыли, он там в академии учителем работал. Такой вежливый был, одно загляденье.
— Серьёзно?
— Клянусь. Но когда на рынке ремонт начался, с ним несчастный случай произошёл. Там же техника постоянно сновала, а кругом дети. Вот он и вызвался помогать им дорогу переходить, за порядком следил.
— Тот дедушка?
— Я же говорю: джентльмен! Но попал под огромный грузовик. Машина на повороте его, видать, не заметила. Старик ребёнка спас, а сам под удар попал.
— Ого!
— Говорят, его так приложило, что он метров на десять отлетел.
— На десять метров? Это же страшная авария…
— Вся округа об этом знает. Чудом выжил. Голова пробита, кровищи было – жуть. Все думали, не жилец.
Мёнъин и Чансу слушали затаив дыхание, будто авария происходила прямо у них перед глазами.
— Почти год в больнице пролежал. Тот мальчишка, которого он спас, уже в университет поступает. В самом Сеуле.
— Значит, дедушка всё-таки поправился? — Чансу вернул рассказ в нужное русло.
— Если это можно назвать «поправился». С тех пор его как подменили. Стал задиристым, вечно лезет в драку! Тьфу! Лучше б тогда помер. Сейчас бы о нём книги писали как о герое, а не кости перемывали.
— И как именно он изменился?
— А вы не видели? У него взгляд такой, будто убить готов. Когда он один в лавку заходит, мне аж не по себе. А ведь и не поспоришь с ним – он же одной ногой в могиле, толкнёшь – рассыплется. Мало ли, помрёт ещё, потом проблем не оберёшься.
— Понятно…
— Все соседи так и говорят: не трогай дерьмо, вонять не будет.
Слушая это, Мёнъин о чём-то задумался. Это не было уверенностью, скорее смутным подозрением.
В этот момент у Чансу зазвонил телефон.
— О, это Ха Рён. Мёнъина, нам пора.
Расспрашивать ачжумму было больше не о чем, поэтому Мёнъин быстро попрощался и вышел вслед за директором.
\* \* \*
Вернувшись домой, Мёнъин провожал Чансу.
— Можете остаться переночевать.
— В другой раз. У меня дома ещё дела есть. Отдыхай сегодня, ты молодец.
— А когда Ха Рён-сонбэнним обещала связаться?
— Кто знает. Я ей всё, что мог, рассказал, так что если ей интересно – сама позвонит.
— И тот менеджер тоже?
— Эх. Похоже, волей-неволей придётся расширять штат. А я-то думал в целях экономии первое время сам за менеджера быть.
— Сотрудники – это же хорошо. Но тогда и офис понадобится, верно?
— Об этом подумаем позже. Эй! Ты что, меня специально забалтываешь, чтоб я не уходил? Прямо как та ачжумма из магазина.
Чансу усмехнулся и помахал рукой.
— Отдыхай! Зайду завтра утром.
— Хорошо!
Когда Чансу ушёл, Мёнъин принял душ и глянул на часы.
Из-за долгой прогулки время пролетело незаметно.
— Уже одиннадцать…
Обычно в это время он шёл в спальню и листал телефон перед сном.
Но сейчас Мёнъин замер в гостиной, в нерешительности разглядывая приклеенный к стене оберег.
— Хм… Было совсем не страшно…
Поколебавшись, он ушёл в комнату, но тут же вернулся с подушкой в руках.
\* \* \*
Мёнъин заснул прямо в гостиной, но проснулся от какого-то бормотания над ухом.
— Ким Чханджин, Ким Чханджин, Ким Чханджин! Опять не тот! Да чтоб тебя, как же бесит!
Продрав глаза, он увидел Жнеца Смерти – того самого, что являлся ему в машине. Тот сидел на корточках прямо у его головы и усердно тыкал в список имён.
— О, проснулся?
— О-о… Здравствуйте.
— Ну и чудной же ты малый. Мы что, в таких отношениях, чтобы здороваться?
Мёнъин огляделся. Это определённо была его квартира.
Но он ощущал только гостиную – ни спальни, ни ванной будто не существовало. Да и сама комната казалась какой-то не такой. Словно всё пространство слегка вибрировало.
«Впрочем, в машине было так же», – вспомнил он.
Жнец Смерти поднялся на ноги.
— Теперь я знаю, где ты живёшь. Это ведь твой дом?
— Да.
— Раз так легко признаёшься, значит, врёшь. Ха, думал, я куплюсь?
— Это правда мой дом.
— Забудь! Пытаешься обвести Саджу вокруг пальца! Я всё равно тебя найду, вот увидишь. Что за тип такой…
Мёнъин сел на диване.
— Присаживайтесь пока.
— Куда присаживаться?! Ты точно псих. Решил время потянуть? Не выйдет, у меня его нет. Продолжим то, на чём остановились в прошлый раз. Сегодня я точно тебя раскушу!
Жнец Смерти с энтузиазмом выхватил планшет, но Мёнъин его перебил:
— У меня есть вопрос.
— Ага, а у меня нет ответа.
— Вы говорили мне в прошлый раз…
— Слушаю-слушаю, продолжай свой монолог.
— …что чужая душа может занять моё тело.
— О, мастер разговорного жанра!
— А это применимо к другим людям? Просто я сегодня почувствовал нечто подобное. Помните тех убийц, чьи жизни вы мне показывали? Один человек показался мне очень похожим на одного из них. Его звали… Чхве Ёнбэ? Вы его поймали?
— Ага, продолжай в том же ду… Что? Чхве Ёнбэ?
Жнец Смерти быстро затыкал пальцами по экрану планшета и уставился на Мёнъина.
— Ты откуда знаешь?
— О чём вы?
— О том, что Чхве Ёнбэ до сих пор не пойман.
Мёнъин вкратце описал то, что видел сегодня на площадке.
Жнец Смерти задумчиво потёр подбородок.
— Ты это почувствовал? И как зовут того старика?
— Этого я не знаю.
— То есть ты просто взглянул на него и сразу понял – это он?
— Да. Не могу утверждать наверняка, но ощущение было ровно то же самое.
— …А ну-ка погоди.
Жнец выудил мобильный телефон.
Глядя на него, Мёнъин невольно подумал, что в загробном мире, похоже, вполне можно жить – у них там были все земные гаджеты.
— Эй, говорят, в районе районного управления Чхонана есть ветеринарная клиника. Проверьте стариков, что живут поблизости. Среди них может быть Чхве Ёнбэ. Да, прямо сейчас. Не вешай трубку.
Похоже, коллег у Жнеца было предостаточно.
Вскоре Мёнъин услышал обрывок разговора:
— …Взяли? Он жил в теле умирающего? Ага… Понял. Тащите его сюда…
Жнец Смерти убрал телефон и с нескрываемым изумлением посмотрел на Мёнъина.
— Это он? Тот самый Чхве Ёнбэ? — Мёнъин с любопытством подался вперёд.
Жнец, глядя на сияющие глаза мальчика, только и смог вымолвить:
— Да кто ты такой вообще?
Обновлено: 23.01.2026