— Ты ненавидишь меня? — спросил Квон Чжэньбан.
— Я люблю компанию. Люблю бренд «Лянши». Я не сделаю ничего, что навредит им, не позвлю отбросам к нему прикасаться! — ответила она уклончиво.
Она захлопнула дверь.
Оказавшись в комнате, она перевела дух. Слёзы, сдерживаемые до этого, хлынули градом. Она подняла руку, вытирая их тыльной стороной ладони.
Дело ещё не закончено, расслабляться рано.
Она бросилась к балкону, ища домашние тапочки. На своём балконе их не было. Посветив фонариком на соседний, тоже не обнаружила. Оба балкона не были застеклены. Пока она перебиралась, высота не казалась страшной, но теперь, глядя вниз, она сжалась от ужаса.
Внизу.
Жёлтая тапочка торчала из клумбы с гортензиями.
Чтобы добраться до неё, нужно спуститься, пройти мимо лечебного кабинета, мимо комнаты Квон Юнцзе, выйти через парадную и, обойдя его окно, попасть во двор.
После сегодняшнего скандала Квон Юнцзе точно не уснёт и во двор не выйдет.
Вэн Баолин немного успокоилась, поставила будильник.
Четыре утра — слишком рано, будет подозрительно. Шесть — в самый раз. Сойдёт за утреннюю прогулку от бессонницы. Пока все будут завтракать, она незаметно вернётся за тапочкой.
Квон Юнцзе в периоде ломки был крайне восприимчив. Повторной встречи допустить нельзя.
Она мысленно прорабатывала план, прокручивая маршрут снова и снова, убеждаясь, что каждый шаг безупречен.
На следующий день будильник завибрировал.
Вэн Баолин резко вскочила.
Быстро переоделась в спортивный костюм, влажной салфеткой стёрла следы грязи с подола ночнушки и бросила её в корзину для белья. Спустившись вниз, она кивнула Ю Цяньвэнь, хлопотавшей на кухне.
— Пойду прогуляюсь.
— Ага.
— Мне ничего не нужно?
— Нет.
— Аппетита нет, завтракать не буду.
— Хорошо.
Ещё не было и половины седьмого, а Квон Юнцзе уже сидел в гостиной с журналом, а Квон Чжэньбан смотрел утренние новости. Вэн Баолин взглянула на третий этаж: дверь в комнату Лян Чжаовэня была закрыта. Наверное, ещё спит. Он обычно вставал к девяти. Вспомнив вчерашнее, она поняла: он не выходил, услышав, что дело семейное.
Вэн Баолин вышла, сделала вид, что бежит по району, затем вернулась через чёрный ход. Замедлила шаг, озираясь: то вверх, на окна, то вниз, на клумбы.
Подойдя к гортензиям, она остолбенела.
Тапочки не было.
Она обошла весь двор.
Нигде.
Вернувшись в дом, она застала всё как было: новости не кончились, Квон Чжэньбан на диване, Квон Юнцзе за завтраком, Ю Цяньвэнь на кухне, дверь Лян Чжаовэня закрыта.
Увидев её, они лишь перекинулись парой ничего не значащих фраз. Ничего странного.
Но тапочка исчезла.
Тяжело ступая, она поднялась наверх. Сидя в комнате, лихорадочно перебирала варианты. Мысли путались, версия за версией рушилась. Кто мог забрать тапочку за эту ночь?
В десять утра Лян Чжаовэнь проснулся, открыл дверь и спустился вниз.
— Ты сегодня так поздно встал? Я уже всё убрала. В холодильнике есть хлеб. Перекусишь им, — сказала Ю Цяньвэнь.
— Вчера плохо спал, — Лян Чжаовэнь потер переносицу, зевнул и сонно добавил: — Мне просто чашка кофе.
Вэн Баолин воспользовалась моментом:
— Ты вчера поздно лёг?
— Да, — ответил Лян Чжаовэнь. — Я слышал, о чём вы вчера внизу говорили.
Вэн Баолин вздохнула:
— Юнцзе всё ещё подозрительный. Похоже, твоя терапия на него не подействовала.
Лян Чжаовэнь объяснил:
— В зависимости от стажа и степени зависимости количество сеансов очищения крови варьируется. У некоторых достаточно одного раза, чтобы вывести наркотики из организма, у других нет.
— Значит, Юнцзе давно зависим? — Вэн Баолин прищурилась, улыбаясь, но в её словах чувствовались колкости.
Лян Чжаовэнь замялся:
— Не обязательно. Разные наркотики вызывают разную степень привыкания.
Ю Цяньвэнь хлопнула по столу:
— Вэн Баолин, хватит разжигать конфликт. Юнцзе ещё молод. Как долго он мог быть зависим? Всё из-за плохой компании в университете.
Вэн Баолин усмехнулась:
— А мне помнится, он ещё в школе дрался и попадал в полицию?
— Какое отношение это имеет?
— Самое прямое. Не вали на других, твой сын всегда был проблемным.
— Ты не смеешь указывать моему сыну!
— Не смею? А сколько ты уже у меня выпросила? Его еда, одежда, даже твои брендовые вещи всё на мои деньги. Хочешь, я подам в суд и вышвырну вас обоих на улицу?
— Ты! — Ю Цяньвэнь тряслась от ярости, но не нашла слов.
Квон Юнцзе обнял её за плечи, успокаивая, и бросил Вэн Баолин взгляд:
— Тётя Вэн, не перегибай палку. Я сын отца. И в этом доме мне тоже есть место.
За ночь Юнцзе обдумал ситуацию. Компания принадлежала Вэн Баолин и Квон Чжэньбану, их связывали только деловые интересы. Отец ненавидел её, но и боялся. Чтобы получить долю в компании, нужно было действовать осторожно.
— Опять ссоритесь? — открыл дверь Квон Чжэньбан.
— Все на нервах из-за заточения в доме. Я хочу прокатить маму. Пап, дай ключи от машины.
Квон Чжэньбан отказал:
— Погуляйте в парке.
— Пап, мы далеко не уедем. Я не буду за рулём. Пусть мама ведёт. Разве нельзя?
— Нет. Я тебе не доверяю.
— Ладно, просто прогуляемся, — Ю Цяньвэнь взяла его под руку, и они вышли.
Лян Чжаовэнь жалел, что спустился в такое время. Он заперся на кухне, готовя кофе, и вышел только когда затихло.
Вэн Баолин сидела в столовой, наблюдая за ним, будто ждала.
— Ты хотела поговорить? — спросил Лян Чжаовэнь.
— Ты вчера не выходил из комнаты?
— Нет. А что?
— Ничего, — Вэн Баолин прижала пальцы к вискам, выглядев уставшей. — С возрастом нервы уже не те, а после вчерашнего с Юнцзе я вообще не спала. Мне показалось, будто наверху что-то было. Ты ничего не слышал?
Лян Чжаовэнь ответил:
— Я включал буддийские сутры. Может, ты их слышала?
Обновлено: 21.01.2026