Голос Савамуры Дайти, словно судейский молоток, вынес окончательный вердикт, эхом разлетевшийся по волейбольному залу.
Слова о том, что проигравшие не попадут в стартовый состав на официальных матчах, обрушились на Кагэяму и Хинату тяжелым молотом, разбивая их надежды.
Воздух в помещении, казалось, застыл.
— Пф-ф.
Тишину нарушил сдавленный смешок. Цукисима поправил очки, и его глаза за линзами изогнулись в издевательской дуге. Он даже не пытался скрыть своего злорадства.
— Весьма разумное решение, капитан, — лениво протянул он. — В конце концов, нашему Карасуно не нужен диктатор. Увидимся в выходные.
Договорив, он даже не удостоил Кагэяму взглядом. Цукисима развернулся и зашагал к выходу. Ямагути поспешил следом, лишь на секунду обернувшись с тревогой на Хинату, но в итоге быстро догнал Кэя.
— Эй, первогодки! — Танака упер руки в бока и оскалился, демонстрируя белые зубы. Он старательно корчил рожу злобного сэмпая. — Только не вздумайте потом плакать и молить о пощаде! Сэмпай спуску не даст!
Он нарочито громко и молодецки захохотал, после чего вместе с Савамурой и Сугаварой покинул спортивный комплекс, направляясь на официальную утреннюю тренировку. Перед уходом Сугавара бросил на ребят обеспокоенный взгляд, а Савамура безмолвно предостерег их взором: все проблемы должны решаться на площадке.
Тяжелые двери зала закрылись с протяжным скрипом, отсекая шум внешнего мира.
Внутри остались лишь трое: Китагава Кэй, Кагэяма Тобио и Хината Сёё.
— Проклятье! Проклятье! Проклятье!
Кагэяма стоял, низко опустив голову.
Его кулаки сжимались так, что костяшки хрустели, а на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Всё его тело мелко дрожало от ярости.
Презрительное отношение Цукисимы и его слова, бьющие точно в цель, разжигали внутри Тобио пожар похлеще любой открытой провокации.
Он чувствовал себя зверем, запертым в клетке: силы в избытке, а выплеснуть ее некуда.
— Что же делать… Что нам делать… — Хината же представлял собой иное зрелище. Он метался из стороны в сторону, словно муравей на раскаленной сковороде, бледный как полотно. — Это всё из-за меня… Если бы я принимал получше, то не… Кагэяма не сможет быть связующим… И наша быстрая атака тогда…
Один утонул в гневе, другой потерялся в панике. Эта временная связка, которая только-только обрела надежду благодаря «монструозной быстрой», была готова развалиться еще до начала матча.
— Успокойтесь оба.
Раздался голос – ровный, почти до пугающего холодный.
Кагэяма и Хината одновременно обернулись на звук. Китагава Кэй стоял перед ними.
Он выглядел всё так же невозмутимо, будто судьбоносное пари его совершенно не касалось. Он подобрал волейбольный мяч, подбросил его на ладони, пробуя вес, и окинул парней взглядом.
— Вы еще не начали играть, а уже проиграли, — буднично произнес Китагава.
— Что ты сказал?! — Кагэяма вскинул голову, свирепо глядя на Кэя.
— Разве я не прав? — Взгляд Китагавы был спокойным и острым, словно скальпель, вскрывающий нутро Кагэямы. — Почему Цукисима говорил именно так? Потому что он знает: вывести тебя из себя – самый простой способ тебя победить. На что способен связующий, у которого голова затуманена гневом? Только на суицидальные пасы. Ты забыл уроки средней школы, господин «Король»?
Слово «Король» иглой вонзилось в нервы Кагэямы. Дыхание перехватило, пламя ярости словно окатили ледяной водой – оно мгновенно погасло, оставив лишь холодный осадок неловкости.
Китагава больше не смотрел на него, переведя взор на Хинату.
— И ты, — его тон немного смягчился. — Чего ты боишься? Проиграть матч? Или того, что если Кагэяма не будет связующим, ты не сможешь забивать мячи?
Хината замер от неожиданного вопроса, открыл рот, но не смог выдавить ни слова.
— Слушайте, — голос Китагавы звучал уверенно и властно, в нем чувствовалась неоспоримая сила. — С этого момента вам двоим нужно делать только одно – полностью доверять мне.
Он подбросил мяч и поймал его мертвой хваткой. Его взгляд перемещался с одного на другого.
— В матче на выходных против нас будут трое. Давайте проанализируем. — Голос Кэя заставил парней сосредоточиться, словно перед ними стоял не ровесник, а опытный тренер.
— Во-первых, Танака-сэмпай. Он, безусловно, их главный доигровщик: мощный, с неукротимым боевым духом. Но он прямолинеен, траектории его атак предсказуемы, и его легко спровоцировать. Если мы сможем принять его первую волну атак, его угроза сойдет на нет.
— Далее – Ямагути-кун. Прости, но на данный момент он – слабое звено в их обороне. База у него, скорее всего, неплохая, но ему не хватает игрового опыта и решающего оружия. Значительную часть очков мы должны забирать именно через него.
Закончив с ними, Китагава сфокусировал взгляд на пустом пространстве, будто уже видел там высокую фигуру противника.
— И наконец, самый важный – Цукисима.
При упоминании этого имени тело Кагэямы снова напряглось.
— Рост – сто восемьдесят восемь сантиметров, самый высокий среди нас. Холоднокровен, умеет использовать рост для расчетливого блока. Он станет нашим кошмаром, если мы будем играть по его сценарию. — Китагава слегка улыбнулся уголками губ.
— По его сценарию? — Не понял Хината.
— Именно так. — Китагава посмотрел на Кагэяму. — Его сценарий таков: постоянно провоцировать тебя словами, заставлять закипать, чтобы вынудить вас с Хинатой использовать ту самую еще сырую быструю атаку. А затем он, полагаясь на рост, заблокирует ваш мяч в самый критический момент.
Один раз – хватит всего одного раза, чтобы окончательно растоптать вашу уверенность.
Кагэяму пробрал озноб. Он осознал, что Китагава описал именно то, что Тобио собирался сделать секунду назад.
— И… что же нам делать? — В голосе Хинаты затеплилась робкая надежда.
Китагава усмехнулся. Это была улыбка сильного человека, у которого всё под контролем.
— Всё просто. — Он выставил три пальца.
— Первое: защита. В этом матче за атаку отвечаете вы двое. Все приемы, страховку и подборы я беру на себя.
— Ты? — Кагэяма с сомнением оглядел его. Телосложение Китагавы никак не намекало на то, что он способен вынести на себе всю тяжесть защиты.
— Да, я, — уверенность Кэя не допускала возражений. — Я гарантирую: если мяч не уйдет в абсолютно мертвую зону, я его вытащу. Ваша задача – знать, что у вас за спиной есть я, и полностью сосредоточиться на атаке.
Он загнул один палец.
— Второе: Кагэяма, твоя задача не в том, чтобы выдавать самые быстрые и мощные пасы. Твоя задача – обман.
— Обман?
— Именно. Цукисима ждет вашу «монструозную быструю», так давай не будем давать ему желаемое. Я буду подавать тебе сигналы: когда использовать быструю, когда пасовать на другой край мне или атаковать самому, используя сброс, а когда сделать скидку. Ты должен быть не Королем, а моим ассистентом-иллюзионистом. Используй свою технику для обмана.
В глазах Кагэямы впервые зажглась искра мысли, вытесняя слепую ярость.
— И наконец, Хината. — Китагава перевел взгляд на самого маленького, но ключевого игрока.
— Есть! — Хината нервно вытянулся по струнке.
— Цукисима презирает тебя, все считают, что ты лишь прыгучая приманка. И это – наше сильнейшее оружие, — отчеканил Китагава. — С этого момента и до выходных ты будешь тренировать не удары, а прием. Мне не важно, насколько красиво ты будешь это делать, у меня лишь одно требование…
Он бросил мяч Хинате.
— Используй любую часть тела, хоть зубами лови, но подбивай мяч вверх. Не дай ему коснуться пола и принести им очко. Справишься?
Хината неловко поймал мяч, ошарашенно глядя на Китагаву. Он впервые почувствовал, что помимо прыжков и атак ему доверили иную, не менее важную миссию. Хотя ему всё еще безумно хотелось забивать, он кивнул изо всех сил:
— Да! Я справлюсь!
— Отлично.
Китагава хлопнул в ладоши, окончательно выстроив в голове тактическую схему.
— Тогда начинаем тренировку. Хината, на заднюю линию. Кагэяма, вставай на подачу.
— А? — Оба опешили.
— Подача. Своя лучшая силовая подача в прыжке, прямо в Хинату. Хината, твоя задача – то, о чем я сказал: спасать мяч. Пока не получится, к следующему этапу не перейдем.
Силовая подача Кагэямы – это тяжелый снаряд, от которого стонут даже опытные либеро! Заставить новичка принимать такое? Это же чистой воды издевательство!
— Но… — Хината посмотрел на лицо Кагэямы, на котором так и читалось «сейчас я тебя размажу», и его подколенки задрожали.
— Никаких «но», — тон Китагавы не терпел возражений. — Ты хочешь, чтобы тебя приложил Кагэяма сейчас, или хочешь, чтобы в выходные над тобой насмехался Цукисима, втаптывая в пол?
Тело Хинаты содрогнулось. Он вспомнил издевательскую ухмылку.
Невесть откуда взявшееся мужество захлестнуло его. Он швырнул мяч обратно Кагэяме, глубоко вдохнул, широко расставил ноги и замер в крайне корявой стойке приема.
— Давай, Кагэяма! — Заорал он. — Валяй!
Кагэяма посмотрел на решившего идти до конца Хинату, затем на стоящего в стороне Китагаву, чей взгляд был пугающе спокоен, и гнев в его душе незаметно трансформировался в азарт иного рода.
Он подбросил мяч, разбежался и взмыл в воздух.
— Бам!
Мяч с воющим свистом, подобно пушечному ядру, понесся в сторону Хинаты.
Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие окна зала, вытягивал тени троих подростков. Направленная, адская секретная тренировка за считанные дни до решающей битвы началась.
Китагава стоял у кромки поля, подобно хладнокровному шахматисту, наблюдая, как две самые нестабильные фигуры на его доске под его руководством начинают мучительную, но необходимую трансформацию.
Он знал, что этот матч три на три станет не просто вступительным тестом.
Это будет первое великолепное шоу, которое «Маг площадки» представит школе Карасуно.
Обновлено: 16.02.2026