Сегодня началась запись озвучки третьей серии «Idolish4».
На повестке дня стоял один эпизод, а следом – запись вокала для опенинга и эндинга.
Поскольку предыдущие две серии прошли гладко, а вокальные тренировки придали уверенности, Ю Сираиси надеялся, что и сегодня всё закончится быстро.
Однако он не ожидал, что в середине сюжета актерская игра Каору Аоки даст сбой, из-за чего режиссеру раз за разом придется прерывать процесс.
Сцена описывала конфликт между Тайгой Никайдо и Итти Идзуми.
Тайга Никайдо, будучи самым старшим и уравновешенным в группе, всегда пользовался доверием товарищей. Но и у него были свои скелеты в шкафу: он наотрез отказывался сниматься в сериалах и фильмах, что лишало группу важного продвижения. Это ставило Итти Идзуми в тупик.
Итти стремился к тому, чтобы группа как можно скорее стала популярной, и уговаривал Тайгу принять роль в сериале. Его настойчивость вывела Никайдо из себя. Оставшись наедине, Тайга окончательно отбросил свой привычный добродушный тон.
— Почему ты не хочешь сниматься? Ведь это пойдет на пользу и тебе, и всем нам, разве нет? — Итти Идзуми сорвался на крик. В его обычно спокойном голосе прорезалось отчаяние. — Такой шанс выпадает раз в жизни!
— Раз ты считаешь, что шанс редкий, вот и иди снимайся сам, — холодно отрезал Тайга Никайдо. Его лицо помрачнело, а в интонациях проскользнули новые нотки.
Голос стал глубже и раздраженнее, но Итти не заметил этих перемен.
С момента создания группы прошла неделя, а они всё еще занимались только базовыми тренировками без единого шанса проявить себя. Итти начал терять терпение.
— Если бы мог, я бы пошел! Но я не силен в актерстве. Менеджер-сан выбрала тебя, а не меня. Значит, у тебя есть способности!
— Не тебе судить о моих способностях. Если я сказал, что не могу – значит, не могу! — Голос Тайги внезапно взлетел вверх, в нем зазвучало неприкрытое раздражение и давящая властность.
На экране Тайга Никайдо поднялся и вплотную подошел к Итти.
Камера взяла крупным планом их взгляды.
— Не смей распоряжаться моей жизнью. Ты еще не в том праве, чтобы принимать решения за меня.
Словно хищник, оскаливший клыки, Тайга произнес это таким ледяным тоном, что Итти Идзуми невольно отступил на шаг.
— Я… я не это имел в виду…
— Хм.
— Никайдо, стой, подожди! Я еще не… — но Тайга уже вышел из холла.
В этот момент раздался голос Макото Окамото:
— Стоп, перерыв.
Индикатор записи сменился на красный.
В студии воцарилась тишина.
Тору Мураками, прищурившись, посмотрел на Ацуси Абэ и тихо произнес:
— Сильно. Похоже, до этого он еще не выкладывался на полную.
— Ацуси-сан, отлично сработано. Это ощущение угрозы и давления – просто блеск! Каору-сан, тебе нужно показать больше страха. Итти Идзуми всего лишь школьник. По сравнению с Тайгой, который уже взрослый человек, разница в возрасте и телосложении должна заставлять Итти тушеваться.
— Но при этом, несмотря на робость, он должен попытаться остановить Тайгу. Нужно передать это чувство бравады сквозь страх, — наставлял режиссер Окамото.
— А-Ю, слушай внимательно, — шепнул Тору Мураками, склонившись к Ю. — Умение передать тончайшие изменения эмоций через голос – это и есть проверка мастерства сэйю. Ацуси Абэ сейчас в ударе, под его влиянием очень легко потерять свою нить.
Ю согласно кивнул.
Он на себе это почувствовал: когда Ацуси-сан сорвался на гнев, у Ю буквально всё внутри заледенело.
Каору Аоки коротко ответил «Понял», задумался на мгновение и, собравшись с мыслями, кивнул, давая знак о готовности.
Игра Ацуси была стабильной. Несмотря на то, что он повторял те же слова во второй раз, эмоциональный накал остался прежним… нет, пожалуй, стал даже острее.
Этот резкий взрыв ярости, рождающийся из тишины, заставил Ю вздрогнуть, хотя он и знал, чего ждать.
Сираиси невольно покосился на Тору Мураками.
Обычно во время репетиций Тору играл роль Никайдо, но в сравнении с тем, что выдавал сейчас Ацуси, игра призрака-наставника казалась блеклой.
Ничего подобного на записях «Блокнота Бога» Ю не испытывал.
Тору, поймав его взгляд, недовольно проворчал:
— Ну знаешь! Когда я репетирую с тобой, мне приходится отыгрывать кучу ролей, я не могу концентрироваться на ком-то одном. Естественно, я проигрываю ему в тщательности проработки интонаций.
Ю едва сдержал улыбку. Надо же, Тору оказался неожиданно азартным и не любящим проигрывать.
— Я… я не это имел в виду, — снова произнес Каору Аоки.
На этот раз интонация изменилась, но в ней слышалась лишь робость, без той самой отчаянной попытки сохранить лицо. Даже Ю почувствовал фальшь.
Разумеется, Макото Окамото снова остановил запись.
Всё началось сначала.
В «Блокноте Бога» всё всегда шло как по маслу. С ситуацией, когда один и тот же диалог приходится повторять бесконечно, Ю столкнулся впервые.
Но в этом и заключалась работа сэйю: менять оттенки голоса и шлифовать актерскую игру до тех пор, пока она не удовлетворит режиссера.
Сегодня на месте Каору мог оказаться и сам Ю – он понимал, что рано или поздно столкнется с этим.
Несмотря на множество дублей, Каору Аоки ни капли не раздражался, сохраняя абсолютное спокойствие. Он обдумывал каждое замечание, менял микроскопические детали в интонации, и Ю отчетливо слышал, как с каждым разом в голосе Аоки проступают новые грани.
Он подбирался всё ближе к тому идеалу, которого требовал режиссер, и это вызывало у Сираиси искреннее восхищение.
Наконец, спустя почти полчаса мучений над одним диалогом, Макото Окамото удовлетворенно кивнул.
Запись двинулась дальше.
В обеденный перерыв все смогли выдохнуть.
— Поражаюсь твоему терпению, столько раз повторять и не взорваться, — выдохнул Нобунага Осима. — Я бы на твоем месте уже совсем голову потерял. — Он покачал головой и повернулся к другому коллеге. — Ацуси-сан, ты тоже крут. Столько дублей, а планку не уронил.
— Тут заслуга Каору-сана. Я чувствовал, как он меняется, как становится всё лучше и лучше, поэтому мне было легко подстраиваться под его настрой, — улыбнулся Ацуси Абэ. — Диалог – это взаимный процесс. Если бы Каору-сан играл всё хуже, я бы тоже не смог удержать нужную ноту.
— На съемках «Вглубь подземелья» старшие коллеги меня так дрессировали не раз, так что я привык, — Каору опустил глаза, и в этом жесте промелькнуло разочарование в себе. — Но до мастерства ветеранов мне всё еще далеко.
— Ты и так молодец, — подбодрила его Харука Томацу. — Наберешься опыта и со временем точно нас всех переплюнешь.
Ацуси Абэ кивнул:
— Это точно. Но знаешь… когда мы работаем в паре, твоя техника безупречна, но мне кажется, что ты не до конца входишь в роль.
Каору поднял голову и тихо спросил:
— А разве для идеальной игры обязательно нужно полностью входить в роль?
— Не то чтобы обязательно, но на мой взгляд, высший пилотаж – это когда ты и есть твой персонаж, — с ноткой ностальгии произнес Ацуси. — Я до сих пор помню съемки четырнадцатой серии «Индекса», сцену с Нобухико и Рэной. В тот момент я реально чувствовал себя главным героем, который обязан спасти плачущую девушку перед ним.
— Это непередаваемое чувство, особенно когда твой партнер так же глубоко вошел в роль. В этом и заключается главная прелесть профессии сэйю. Надеюсь, когда-нибудь вы тоже это прочувствуете и по-настоящему полюбите свое дело. — Голос Ацуси стал серьезным. — Так что, Каору-сан, может, расскажешь нам? Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, в чем твоя проблема.
Ацуси улыбнулся:
— Харука-сан играла с тобой одну из главных героинь во «Вглубь подземелья» и не раз замечала это. Она-то и попросила меня спросить.
— Эй! Ну зачем так в лоб?! — Возмутилась Харука.
Каору посмотрел на нее. Томацу неловко кашлянула:
— Ну, не только я… Дайти Сугита и Аяно тоже считали, что что-то не так.
— Узнав, что мы снова работаем вместе, они попросили меня поговорить с тобой. Всё-таки второй совместный проект, отношения должны стать ближе… Но видишь ли, я сама не знала, уместно ли такое спрашивать…
— Вот и переложила на меня, — развел руками Ацуси Абэ. — А я человек прямой. Раз выпал подходящий случай – спросил сразу.
Харука Томацу метнула в него сердитый взгляд.
Я просила прощупать почву, а не вываливать всё в лицо!
— Проблема? Что за проблема у Аоки-сана? Это серьезно? — С тревогой вклинился Нобунага Осима.
Ю же вспомнил догадку, которую когда-то высказывал Тору. Он взглянул на призрака: тот, скрестив руки на груди, с любопытством ждал ответа Каору.
Каору Аоки медленно выдохнул.
— Я и не собирался этого скрывать. Раз уж спросили, отвечу.
— Дело в том, что я не чувствую эмоций, — произнес Каору.
— Не чувствуешь эмоций? — Нобунага захлопал глазами. — В каком смысле?
— В буквальном. Радость, гнев, печаль, страх… Я почти ничего из этого не ощущаю. Я могу их только изобразить.
С этими словами уголки губ Каору поползли вверх, застывая в безупречной улыбке.
— Ого… Впервые вижу у тебя другое выражение лица! — Ахнул Нобунага.
— Если мне нужно улыбнуться, я это сделаю. Но в этой улыбке нет никакого смысла.
Улыбка мгновенно исчезла, сменившись привычной маской безразличия.
— Раньше я не хотел, чтобы меня считали странным, поэтому подстраивался под остальных. Но со временем понял, что в этой вечной игре нет никакого прока, и мне стало всё равно.
— Так даже проще – меньше ненужной мороки.
— Хм… Ну надо же, я так и знал. Настоящий кудэрэ, — Тору Мураками, нахмурившись, с интересом придвинулся к самому лицу Каору.
— Вот оно как… Ты был у врачей? — Обеспокоенно спросил Ацуси.
— Конечно. Семья нанимала кучу специалистов, но никто не помог, — Каору покачал головой. — Сказали, что это душевное расстройство, и исправить его я могу только сам.
— Я решил стать сэйю в надежде, что, примеряя на себя жизни персонажей, смогу вернуть себе хоть каплю настоящих чувств.
— Если так, то не лучше ли было пойти в актеры? — Не удержался Ю.
Каору бросил на него короткий взгляд и снова качнул головой:
— Я не хочу быть знаменитым, это лишние хлопоты. Сэйю на улицах узнают гораздо реже, чем актеров кино.
— Вот оно что…
Обновлено: 20.02.2026